Тишина

«Люди дарят цветы, потому что в цветах заложен настоящий смысл Любви. Тот, кто попытается овладеть цветком, увидит, как увядает его красота. Но тот, кто будет просто смотреть на цветок в своём поле, всегда будет с ним. Потому что он сольётся с вечером, с заходом солнца, с запахом влажной земли и облаками на горизонте.»

Пауло Коэльо

      Беловолосый парень неспешно прогуливался по территории Токийского магического техникума, в котором он будет прибывать в течении ближайших пару лет, отчего решил поплутать по окрестностям и получше изучить округу. Его слабостью всегда были растения, особенно его привлекали цветы, потому он решил взять на себя уход за небольшим садом рядом с самими зданием техникума. Тоге слегка присел на корточки, чтобы легонько коснуться привлёкшего его внимание тёмного цветка, который оказался чёрной петунией. Инумаки осторожно дотронулся до цветка большим и указательным пальцами, после чего убрал руку обратно на колено, любуясь таким красивым и необычным растением. Юноша так бы и сидел в одиночестве, наблюдая за цветком и думая о чём-то своём, если бы не незнакомый голос, раздавшийся позади него:       — Здесь красивый сад, не правда ли?       Тоге повернул голову назад, чтобы увидеть автора этих слов, явно адресованных ему. Увидев высокого парня с необычными волосами, что были кудрявыми и, похоже, основной цвет волос был тёмным, но белые пряди заметно выделялись, Инумаки был немного удивлён, отчего приподнял брови. Такой особенностью обладал один известный Тоге клан, Мията. Молодой человек позади был довольно симпатичным, а его серые, отливающие сталью глаза, под которыми были заметные синяки от постоянного недосыпа, внимательно разглядывали фиолетовые напротив, напоминающие самому Мияте лаванду и сирень.       — Лосось, — Тоге согласно кивнул, говоря пока что непонятное по значению сероглазому слово, отчего Мията наклонил голову в сторону и нахмурился, не понимая смысла.       Инумаки было приоткрыл рот, чтобы попытаться что-то сказать, но понял, что воротник скрывает всю нижнюю часть его лица, потому немного ссутулился, пытаясь найти способы объясниться. Упомянутый Мията шагнул чуть ближе, так же присаживаясь на корточки рядом с Тоге, после чего он сам слегка приоткрыл рот, образовывая букву «о» от понимания и осознания ситуации.       — Ты же Инумаки, верно? — парень приподнял брови, придерживая зрительный контакт с Тоге и стараясь не слишком открыто рассматривать такой необычный цвет радужки.       Тоге в ответ согласно кивнул, отводя взгляд обратно на цветы, ибо слишком уж внимательные глаза были у его нового однокурсника. Он быстрым движением достал из кармана телефон, чтобы открыть заметки и напечатать там небольшое послание, которое он не может произнести вслух — «Меня зовут Тоге Инумаки, как ты уже понял. а ты Мията, да?». Собеседник быстро прочитал сообщение, поспешив ответить вслух.       — Да, верно, я Коджи Мията, — он таким же медленным движением кивнул, протягивая Тоге руку для рукопожатия в честь закрепления знакомства, — приятно познакомиться.       Инумаки так же закивал головой, протягивая руку в ответ и робко пожимая чужую, отметив про себя то, что рука нового знакомого была довольно приятной на ощупь, но при этом была прохладной, даже холодной. Тоге решил немного рассмотреть руку Коджи, также замечая, что он в целом довольно бледный, из-за чего отчётливо выделялись сине-фиолетовые вены на предплечье, соответственно и на тыльной стороне кисти. А далее в глаза бросились слегка покрасневшие костяшки. К слову, интересной деталью стали длинные и утончённые пальцы, на которых были серебряные фамильные кольца, хоть и в небольшом количестве.       Всё это стало объектом наблюдательности Тоге, отчего он немного переусердствовал с осматриванием, погружаясь глубоко в свои мысли. Коджи на это недоумевающе похлопал глазами, в целом понимая рассеянность однокурсника, потому не стал осуждать, удерживая руку Инумаки в своей, взаимно разглядывая её. Сам обладатель сиреневых глаз имел более мягкие и нежные руки, с такой же светлой кожей, но с более тёплым цветотипом, нежели Мията.       С минуту молчания Тоге моргнул пару раз, понимая, что оказался в немного неловком положении из-за своей задумчивости. Потому слегка надул щёки, ещё раз сжав руку Коджи в своей, после чего отпустил и убрал обратно её на колено, ощущая лёгкое жжение на запястье, но решая лишь прикрыть его длинным рукавом кофты и не обращать внимания.

***

      Коджи почувствовал, что сердце пропустило удар или даже два, когда до мозга дошло это осознание, и воспоминание об их знакомстве резко всплыло перед глазами. Мията приоткрыл глаза, поражённый увиденным, пока Тоге смотрел привычные видео на YouTube, замечая странный взгляд друга на его запястье. Инумаки так же приподнял брови и слегка приоткрыл рот, понимая, куда устремлён взгляд Мияты. Тоге сглотнул, даже не пытаясь спрятать правое запястье от тщательного изучения Коджи.       — Я твой соулмейт? — Мията решается задать этот вопрос, звуча абсолютно неуверенно и даже немного подавлено. Хотя он ведь ожидал этого, догадки и мысли уже были, но в моменте это оказалось поразительным, что его предположения оправдались.       — Нори, — Тоге пожимает плечами, привычно ссутуливаясь из-за накатившей робости, после чего поднимает взгляд на одноклассника и слегка поджимает губы, рассматривая эти серые глаза, напоминающие Инумаки грозовые облака… после чего он обеспокоенно приподнял брови, складывая пальцы в кулак и опуская их, показав жест «возможно», — лосось.       — Но у меня нет татуировки… вообще никакой, — Коджи хмурится, но ловит себя на мысли о том, что считает такое выражение лица Тоге довольно милым, после чего качает головой, отгоняя подобное из своего разума.       В ответ юноша с сиреневыми глазами опять растерянно пожимает плечами, разглядывая татуировку с судьбоносными словами его соулмейта, что он считал невероятным явлением. Да и сразу видно, что почерк принадлежит именно Коджи, ведь пару раз Тоге застал моменты, когда юноша делился конспектами с Ютой. Это точно его почерк и его слова.       — Но ты ведь молчишь и не говоришь конкретных слов. Возможно, именно поэтому у меня нет татуировки? Не бывает невзаимных соулмейтов, — Мията принялся рассуждать вслух, всё время смотря на татуировку Инумаки, после чего прищуривая глаза и пытаясь найти всему этому логичное объяснение, — ты просто не говоришь ничего, кроме парочки слов, не составленных в полноценную фразу. Но в этом нет твоей вины, я не могу заставить тебя говорить что-нибудь и даже не собираюсь делать это.       Тоге в ответ привычно молчит, поглаживая своё правое запястье указательным и средним пальцами и слушая теории Коджи, с которыми он в целом был согласен. Инумаки очень боялся случайно проклясть Мияту, но при этом он с тем же огромным желанием хотел поговорить с ним нормально, как обычный человек, чтобы сказать ему всё то, что он не может выразить языком жестов. Это бесконечное молчание убивало его изнутри, потому что даже сейчас он не мог найти способов рассказать Коджи о том, что он чувствует. Ведь парочка слов из состава онигири ни капли не помогали в этом, а руки никак не хотели двигаться и показывать однокурснику что-либо. Между ними опять стоит привычная тишина, но, с другой стороны, она всегда была полной уюта для обоих.       Коджи вновь нахмурился, взглянув на свои запястья, на которых не было ни единого намёка на фразу, слово или даже простое троеточие в знак тишины. Ничего. Абсолютная пустота, прерываемая ещё более пущей бледностью из-за освещения больницы и парочкой выступающих вен.       — С тобой даже тишина становится приятной. — Посреди звенящего молчания и тихого больничного шума раздался голос Тоге, а он слегка улыбнулся уголками губ, смотря на татуировку, которая всегда нравилась ему, а особенно нравился человек, благодаря которому эти слова вообще смогли существовать на его теле.       Коджи приподнял брови и устремил свой взгляд на выражение лица Инумаки и сам не смог сдержать улыбку, ведь в этот момент Тоге был слишком милым и очаровательным, а его голос и слова, в которые он вложил то, что чувствовал всё это время… Мията почувствовал, как сердце разрывается на части, но, что странно, это было довольно приятно, а особенно приятно видеть такого Тоге, его мягкую, нежную улыбку. Коджи понимал, что он специально сказал слова, которые не означают прямое действие, а значит никак не навредят самому сероглазому. Знание всего этого заставляло странно-сладостные эмоции и чувства распространяться по всему, и в этот раз Мията даже не сопротивлялся, принимая это как данность.       — А почему ты не говорил мне об этом? Ты ведь знал, что я твой соулмейт, — Коджи решился задать интересующий его вопрос, когда на губах оставалась та же лёгкая улыбка.       Инумаки вновь поднял глаза с запястья на Мияту, чтобы постараться объяснить ему причину... причину, которой Тоге сам не знает. И почему он раньше не признался ему в этом? «Я боялся, что я ошибся, тем более у тебя не было видно татуировки» — принялся объяснять обладатель лавандовых глаз на языке жестов, желая сделать ситуацию между ними понятнее.       — А, я понял, — Коджи медленно кивнул в знак согласия, хотя вопросов только прибавилось, а ответы так и не находились, отчего он поджал губы и нахмурил брови, задвая более важный вопрос, — а ты… чувствуешь что-нибудь ко мне?       Ответом послужила тишина. Тишина, в которой Тоге пытался понять свои чувства и придумать ответ. Но ведь Мията ясное дело вызывал у Инумаки огромное количество самых различных чувств и ощущений, доселе никогда не знакомых. И что теперь ответить ему? Лгать Коджи он точно не хотел, но что он будет делать, если всё это окажется на самом деле ошибкой? Татуировка должна быть на телах обоих людей, а не только одного… отчего Тоге парочку раз моргнул, после чего опять пожал плечами и на манеру Мияты поджал губы, обеспокоенно приподнимая брови и решая ответить по-другому. Он прекрасно знает и понимает, что чувствует, но банально боится рассказать об этом Коджи. Одноклассник и так слишком закрытый человек, а Тоге его отталкивать вообще не хочет, потому начинает привычно показывать довольно медленными и слегка неуверенными движениями рук — «Ты чувствуешься как мой соулмейт. Мне приятно быть с тобой».       Теперь-то Коджи сам не знал, что сказать ему в ответ, а левое запястье чесалось, пока в голове вертелась одна и та же фраза:

«С тобой даже тишина становится приятной».