Тишина

«Жестоки именно слабые. Мягкости следует ждать только от сильных.»

Лео Роскин

      Время шло действительно незаметно, ведь стоило им моргнуть, как первый учебный год уже закончился. Настали каникулы, после которых они уже официально будут считаться второкурсниками, что могло лишь нагонять грусть и тоску за то, что родители были правы. Время действительно быстротечно. Самому Коджи, казалось, совсем недавно, а точнее восемнадцатого февраля, исполнилось шестнадцать. Вроде бы, он ещё совсем молодой, но порой чувствует себя настолько измотанным и старым, словно прожил уже всю свою жизнь и, наконец, готов отдаться в сладостные объятья смерти, но нет. Он всё ещё всего лишь шестнадцатилетний юноша, который на день рождения пожелал, чтобы семья приняла его родственную душу. Ну а что он ещё может пожелать для полного счастья? Особый класс он получил, так что ожидания отца оправданы выполнены. А вот ожидания матери он, к сожалению, уже не оправдает и не выполнит. Да и кто сказал, что он должен или даже обязан выполнять чьи-то ожидания? Правильно, он никому и ничего не должен и не обязан.       Рядом с Тоге время проходило ещё быстрее, потому что только с ним он мог расслабиться, забыть о том, что он вообще-то наследник клана Мията и вспомнить, что он самый обычный подросток. Рядом с молчаливым и всегда спокойным Тоге весь мир казался приятнее и добрее, а ощущение его рук на самом себе казалось настолько естественным и нормальным, что так, казалось, и должно было быть. Что он в любом случае должен быть рядом с Инумаки. Возможно, даже навсегда, как истинные родственные души. Рядом с Тоге он думал только о самом Тоге: какие его руки мягкие и тёплые, какая у него милая улыбка, насколько нежные его поцелуи, да и просто какой же он очаровательный и хорошенький.       — Тунец-тунец! — как раз рядом с самым ухом раздался голос Тоге, указывающего куда-то в сторону, в которую Коджи и поспешил повернуться.       Но стоило ему это сделать, как Инумаки осторожно взял его подбородок обратно и развернул в свою же сторону, ещё и притянув пониже, чтобы суметь достать до губ Мияты, которые он мягко чмокнул и расхохотался. И правда, причина смеха была, а именно это удивлённое лицо Коджи, чьи щёки сразу же окрасились в нежно-розовый цвет, а глаза его стали по пять копеек, словно Тоге сделал это в первый раз. Вот только заклинатель уже шутил над ним так, а он удивлялся и смущался, как впервые.       — Э, опять ты так делаешь, — Коджи устало вздохнул, ещё более смущённый тем, что они находятся на публике, решив прогуляться во время каникул, ибо другой возможности увидеться им не предоставлялось, из-за чего он и растерялся, — не устал ещё разыгрывать меня?       — Рыбные хлопья, — Тоге мягко улыбнулся и мотнул головой, застёгивая воротник обратно, чтобы вновь спрятать нижнюю часть лица, а вернее проклятые печати.        — Кстати, Сатору-сан сказал, что в этом году будут двое первокурсников. Помнишь Маки говорила, что её соулмейт будет поступать? Так вот, может и правда, — Мията вспомнил новости, которые он услышал от Годжо и поспешил передать их своему любимому, если тот, вдруг, о них не наслышан, — и как эта девушка вообще её терпит? Я бы уже давно сошёл с ума.       — Икра лосося, — Инумаки слегка приподнял брови на такие высказывания, а потом пожал плечами и рассмеялся, услышав последнюю не то жалобу, не то шутку Коджи.       — Но всё же двое как-то маловато, я думал, будет хотя бы трое…

***

      И Коджи, сам того не подозревая, оказался прав, ведь через какое-то время спустя выяснилось, что на обучение поступил ещё один первокурсник. Итадори Юджи, который случайно съел палец Сукуны и теперь стал его сосудом. Такая новость многих в мире шаманства и магии повергла в шок, потому что о таком развитии событий никто и подумать не мог. Разве что по итогу Юджи решили временно помиловать, пока тот не соберёт все двадцать палец Короля Проклятий, чтобы полностью изгнать того. И юношу бы наверняка убили, если бы не вмешательство Сатору по личной просьбе Мегуми.       Не то, чтобы ситуация касалась самого Мияты, но узнать об этом ему хотелось более детально, а также хотелось поглядеть на самого этого Итадори, который смог выдержать Сукуну. Должно быть, парнем он должен быть сильным и физически, и морально. Вот только встретить его прямо в коридоре, выходящего из своей комнаты рядом с обычно не любящим компании Мегуми, было немного удивительно.       — О? Доброе утро, — первым их заметил сам Фушигуро, уже порядком раздражённый вечной болтовней Итадори, даже если они знакомы всего лишь пару дней.        — Доброе, — Коджи ответно пожелал хорошего утра, одновременно с тем незаметно оглядывая Юджи, который повернулся через плечо, чтобы увидеть второгодок.       — Утра, — Итадори улыбнулся и тоже поздоровался, хотя, в самом деле, понятия не имел о личностях и даже именах и фамилиях парней, которых они встретили совершенно случайно.       — Келп, — Тоге был самым последним, кто подал голос, надеясь на то, что новенький первокурсник поймёт его или, по крайней мере, ему сможет объяснить Мегуми. Всё таки не каждый день встречаешь человека, который может говорить лишь ингредиенты онигири.       — Что? — Юджи непонимающе приподнял брови и наклонил голову в сторону, глядя на Инумаки в попытках понять причём здесь водоросли, если они вообще-то желали друг другу доброго утра.       — Он сказал «доброе утро», — переводчиком с такого странного языка заклинателя решился быть сам Мията, понимающий своего любимого как никто другой, желая пояснить новенькому первогодке эту странную, но очаровательную особенность Тоге, — он просто не может говорить нормальные слова из-за проклятых печатей, иначе может случайно проклясть. Не слышал про это?       — А, ну… ладно, — Итадори пожал плечами, вспоминая слова Годжо о том, что здесь полно странных личностей, понять которых может быть непросто. Преподаватель не зря предупредил его об этом, чтобы сильного удивления не последовало, но после он мотнул головой, отвечая на поставленный вопрос, — нет, не слышал. Я вообще ни о чём таком никогда не слышал.       — Он даже не знал о существовании проклятий, — добавил Мегуми, чтобы Коджи понял, что Юджи вообще ничего не знает о мире шаманства и магии, дабы тот не строил каких-либо ожиданий.       — А, понял, — Мията понимающе кивнул, в целом ожидая такого, ведь адекватный знающий маг вряд ли осознанно съел бы палец Двуликого, хотя подробности того происшествия он не знал, — Сукуну выпускал?       — Ещё бы, — на щеке Итадори откуда не возьмись появился рот, широко улыбающийся и смеющийся, а также глаз, с интересом оглядывающий окружение, отчего сам юноша попытался закрыть появление Двуликого рукой, вот только тот вновь появился, только уже на руке, — это не он выпускает меня, а я его, мальчик.       Коджи на такое лишь приподнял брови и усмехнулся, и не ожидая меньшего от прославленного Короля Проклятий, о личности которого знает каждый уважающий себя маг даже спустя тысячи лет. И ему было очень интересно, насколько силён Сукуна на данный момент, но проверить он вряд ли решится просто потому, что ему ещё жизнь дорога. Да и сжимающий его руку Тоге дорог ему не меньше. Поэтому он лишь пожал плечами и бросил короткое: «Как скажешь», после чего продолжил свой путь на завтрак с Инумаки под руку.       — А они…? — Юджи сразу же повернулся к Мегуми после их ухода, желая уточнить отношения между этими двумя, ведь за руки они держались как-то слишком… близко.       — Соулмейты, — Фушигуро ответил, немного удивлённый заинтересованностью Итадори, хотя тот действительно был человеком любопытным, что понять было несложно даже за пару дней знакомства.       — А, как мы? — Юджи понимающе кивнул и промычал, уже слыша этот термин повсюду, ведь родственные души — это навсегда.       — В смысле? А разве мы…?

***

      Что стало ещё более неожиданной новостью и для Коджи, и для остального мира шаманства и магии, так это то, что Итадори Юджи умер. Даже пару недель пройти не успело, как сосуд Двуликого погиб. И при каких условиях? Никто, кроме выживших Мегуми и Нобары, не знают. Вернее, кроме одного Мегуми, который застал этот трагический момент. Поэтому сейчас, увидев подавленных первогодок, сами второгодки неловко стояли в стороне, за исключением как всегда выделившейся Маки.       — Выглядишь ещё угрюмее, чем обычно, Мегуми. Как на поминках, — Зенин ляпнула совершенно не подумав о том, что у юных учеников действительно были поминки, но та об этой ситуации не знала, пока её не осведомили однокурсники.       — Он действительно умер? — Коджи тихо шепнул рядом стоящим Тоге и Панде, которые согласно кивнули головой, подтверждая не самую приятную версию исхода столкновения совсем неопытных учеников с проклятием особого уровня.       — Ну да, кто-то умер, — Панда, скорее всего, знал это лишь из-за слухов, ведь лично не видел первокурсников, как и Зенин.       Мияте не так уж был и важен Итадори, которого он случайно видел один лишь раз, поэтому каких-то особых чувств его смерть в нём не вызвала. Разве что больше он переживал за Мегуми, который в кой то веке смог с кем-то подружиться и пообщаться, даже не сумев понять все прелести дружбы, — а может и не дружбы, ведь в такие подробности Коджи тоже не вникал — а теперь вынужден хоронить, возможно, дорогого себе человека.       — Хей, Мегуми, — Коджи решил прощупать почву, а вернее ментальное состояние Фушигуро после подобного инцидента, усевшись рядом с ним на ступень, хоть он и немного волновался за то, что испачкает форму, — ты как?       — Нормально, — Мегуми, как всегда, пытался выглядеть сильным и делать вид, что смерть товарища его никак не трогает, хотя лицо было ещё более угрюмым, а сам он стал ещё более немногословным, чем обычно.       — Как скажешь, но… — Мията уже начал попытки поддержать юного друга, но тут же запнулся, не зная, как правильно это сделать, ведь он никогда не пытался поддержать кого-то, — ну, это нормально, если ты тоскуешь. Даже если вы были знакомы недолго, ты мог привыкнуть к нему.       — Спасибо, — Фушигуро действительно прислушивался к каждому слову Коджи, к которому он испытывал уважение, как к сильному шаману и носителю нескольких техник сразу, но всё не хотел показаться уязвимым, — но я не привязался к нему. Не волнуйтесь обо мне.       — Извините, у вас траур. Прошу, простите нас, — Панда принялся извиняться за неуважительное поведение Маки, которой и самой впоследствии стало стыдно за то, что она сказала по незнанию и выставила себя бессердечной перед первокурсниками. — Мы пришли позвать вас в программу обмена с киотской школой.       После чего появилась волна недоумевания со стороны Нобары, услышавшей о подобном впервые, а далее и долгие объяснения, которые Коджи, как всегда, слушал вполуха из-за осведомлённости об этом событии. Не то, чтобы он горел желанием соревноваться с другой школой, его азарт драк и желание найти конкурента своего уровня, с которым можно было драться в полную силу, пропал сразу же после первого года обучения из-за постоянных сражений с проклятьями. Будучи первогодкой, он горел желанием показать свои возможности и доказать всем, что он силён не только как Мията, но и как Коджи, вот только по истечению времени это желание пропало, а пыл поумерился. Как ни крути, основной техникой, которой он пользуется — семейная техника своего клана, и это изменить он уже никак не сможет, остаётся лишь принять.       — Коджи? Эй, Коджи, ты слышал? — Маки опять стал раздражать задумчивый Коджи, который просто стоит и смотрит в одну точку, даже не удосужившись просто послушать, потому та стала трепать его по плечу, — они согласились. Будем вместе с ними тренироваться теперь. У нас есть полтора месяца, чтобы подготовить их.       — А? Да слышу я, не трожь, — Мията лишь глупо похлопал глазками, но после отдёрнул руку от хватки Зенин, выглядя ещё более раздражённым, чем его однокурсница, отвлёкшая его от важных мыслей. К тому же он терпеть не мог, когда к нему прикасался кто-то кроме Тоге, — я всё понял и без тебя.       Время шло, а взаимоотношения Коджи и Маки никак не менялись: они всё ещё раздражались от присутствия друг друга и пытались насолить самыми детскими способами, лишь бы выставить другого в дурном свете. Но как бы то ни было, Мията уже привязался к ним всем, даже к Панде и этой высокомерной Зенин. Всё таки они одногруппники, которые вместе уже второй год.

***

      Вот и настал долгожданный, вернее не очень, день программы обмена с Киотской школой. Не то чтобы все были счастливы участвовать, но можно было заметить, что многие настроены враждебно, словно соревнуются не две магические школы, объединённые общей целью, а давно воющие отдельные государства. Но это было ожидаемо.              — Мията! Какой твой тип женщин? — Тодо Аой, явно наслышанный об успехах наследника клана Мията, решил уточнить самый идиотский по мнению самого отвечающего вопрос, причём сходу, даже без приветствия.       — Да какое тебе дело? — Коджи опять ответил одно и то же, что и сотни раз до этого, ведь с этим индивидуумом им удавалось встречаться в прошлом, но после он фыркнул, закатил глаза и, наконец, сказал это при всех. — У меня есть парень.       — Тогда какой твой тип парней?! — Тодо, похоже, не отчаялся и решил любым путём узнать тип юного векторного контролёра.       — Я сказал: у меня есть парень, — Мията стал ещё более раздражённым, бросая на киотского третьекурсника хмурые взгляды, а после обвил руку вокруг талии Тоге, прижимая того поближе к себе и говоря уже с открытой агрессией, — он и есть мой тип, мурло.       — А мне нравятся высокие женщины с большой задницей, — Аой усмехнулся и высказал собственное мнение, начиная хрустеть пальцами и, видимо, воодушевляться к скорому бою, — с тобой-то мы и сразимся. Пояснишь за тип и «мурло».       — Если потянешь — сразимся, — Коджи ответил довольно высокомерно, скривив уголок губ и сузив глаза в явном презрении.       — Ещё как потяну, — Тодо был готов броситься в бой прямо сейчас, потому что Мията очевидно для всех прилюдно унизил и оскорбил его, а такого он прощать не станет.       Все, конечно, ощущало ещё более напряжённую атмосферу, которая начинала давить от того факта, что Коджи — единственный, кто имеет особый уровень, а по слухам, ещё сильнее, чем Юта Оккоцу, раскидавший их прошлом году в пух и прах. Камо особенно понимал, с кем они собираются иметь дело, причём против них были ещё и два Зенин, а также Панда и сам Тоге, уже теперь известный для всех как парень юного Мияты. А вот Инумаки заметно заволновался такому повороту событий, засмущавшись от прямолинейности своего любимого, который перестал скрывать их любовный статус.       — Вот и я! — Сатору, конечно, как всегда опоздал, но появился вовремя, причём ещё и с какой-то странной тележкой, — приветик! Вижу, все уже собрались. Я тут был в командировке за границей и сейчас хочу раздать вам сувениры!       Вот только сюрприз ученикам своей школы он привёз довольно странный… покойного Итадори Юджи. Неожиданно, как всегда. Всем, казалось, было абсолютно без разницы, жив именитый сосуд Сукуны или нет, словно подобная выходка уже была настолько обыденной, будто ежедневно в мире магии мёртвые восстают из гроба, что мало кто даже обратил на это внимание.       — Всё свидание нам испортили, — Коджи недовольно бубнил, всё ещё говоря скрепя зубами и озираясь на киотских учеников, словно те совершили ужасное преступление, хотя по его меркам таковым оно и было.       Рядом стоящий Тоге приподнял голову и взглянул на своего бойфренда, заметив его слишком агрессивный настрой, что означало плохой знак. И действительно, на этот день они запланировали свидание, так как конкретный день проведения турнира им никто не сообщил, отчего Мията изначально был ворчливым и раздосадованным. Поэтому Инумаки вздохнул и положил руку на его плечо, мягко поглаживая его и слегка приподнимая, чтобы успокоить порой слишком вспыльчивого Коджи.              — Ещё и этот… гора мышц, а в голове пусто, — Мията продолжал ворчать, но уже более спокойно из-за прикосновений Тоге, означающих, что он стал злиться слишком много, — я его прибью.       Инумаки сразу же неодобрительно замотал головой после последнего и слишком угрожающего предложения Коджи, что уже сулило о том, что он настроен совершенно серьёзно и будет драться, скорее всего, только с Тодо. Но это и было им на руку, ведь против Аоя мало кто пойдёт с уверенностью в том, что он победит, а в хорошо обученном рукопашному бою Мияте уверенность явно была. Поэтому решение было приятно сразу же и без какого-либо оспаривания.

***

      Вот и настал этот день Х — день программы обмена с Киотской школой. Тоге отчётливо видел, что Коджи уже буквально взрывается от злости и агрессии, а также, возможно, и от чувства ожидания борьбы с Тодо. Для Аой этот бой — способ сразиться силами с прославленным наследником Мията, а для Коджи — очередная борьба с довольно сильным противником и желание очередной победы. Цели разные, но рукопашного боя желали оба.       Поэтому Инумаки слегка заволновался, хотя был уверен в силах Мияты на сто процентов, оттого и опять стал гладить его плечо, отчего юноша оторопел и немного успокоился. Тоге расстегнул воротник и верхние пуговички формы, проделав тот же самый трюк и с Коджи, отчего стали видны их парные кулоны. Совсем недавно у заклинателя было день рождения, а именно двадцать третьего октября, когда ему исполнилось семнадцать, потому эти парные кулоны Инь и Ян ему подарил векторный контролёр, который сейчас носит на своей шее Ян — белый кулон, означающий позитивность и теплоту, а так же мужскую энергию, а Тоге — чёрный кулон, означающий более мрачную, пассивную и женскую энергию. Хотя то было неважно, они распределили их так просто потому, что Тоге всегда был более позитивным и спокойным из них двоих, а Коджи — более реалистичным и, если честно, сварливым, а они хотели носить частички друг друга с собою.       Потому-то сейчас Инумаки приподнял свой кулон и поднёс его к Мияте, отчего две частички одного кулона скрепились, распределяя накопленную энергию между друг другом, отчего Коджи мягко вздохнул, почувствовав это вечное спокойствие и мягкость Инумаки, который сейчас ощущал более негативные эмоции любимого. К слову, это был хороший способ делиться энергией друг с другом, так как предметы, которые человек всегда носит на себе, накапливают собственную энергию человека, его эмоции и чувства, что помогало им чувствовать друг друга ещё лучше, укрепляя связь родственных душ.       — Будь осторожен вместе с остальными, — Коджи тихо прошептал, наклоняясь пониже, чтобы мягко поцеловать щёку Тоге, который в следующую же секунду покрылся румянцем, одновременно с тем приобнимая своего возлюбленного за талию, — я постараюсь быть рядом.       — Лосось, — Инумаки согласно кивнул, слегка тыкнув Мияту в грудь в знак того, чтобы тот тоже придерживался собственного совета и был осторожен, так как бой с Тодо совершенно не звучит как шутка или несерьёзная вещь.       — За меня не волнуйся, я справлюсь, — Коджи ещё раз на последок покрепче сжал Тоге в объятьях, а после отпустил, не желая слишком сильно миловаться на глазах одногруппников и первогодок.       И действительно, как Мията и ожидал, стоило им пробежать самую малую дистанцию, встретив на пути проклятье еле третьего или даже четвёртого уровня, им на пути попался Тодо, очевидно ищущий острого на язык Коджи. Это было ожидаемо, поэтому Мията лишь бросил взгляд на Тоге и слегка кивнул, немо говоря, что всё под контролем. Он всё-таки контролёр, хоть и векторный, потому, используя уже хорошо известную технику, увеличил векторы собственной скорости, а после и кулака, направленного прямиком в лицо Аой, отчего тот откачнулся, но удержался на ногах, позволяя остальным ученикам Токийской магической школы убежать для выполнения собственных заданий.       — Хороший удар, — Тодо усмехнулся и вытер небольшой сгусток крови с уголка губ, вставая в боевую позицию и окидывая Коджи заинтересованным, но в отголосках разозлённым из-за воспоминаний прошлого разговора взглядом, — не вздумай доставать свои штучки, мы только в рукопашку.       — Я и не собирался, — Мията действительно собирался достать из кармана сюрикены, дабы использовать их в собственную пользу, а под рукой всё ещё была излюбленная нагината, но признаваться он не спешил, — рукопашка так рукопашка.       Подобная борьба Коджи против Тодо была вполне ожидаемой, но не менее интересной, ведь со стороны это, скорее всего, будет выглядеть как бой двух титанов. Хотя Мията не считал Аой ровней себе, ведь он — маг особого класса, ещё и из древнего и именитого клана, в отличие от Тодо, основным оружием которого была лишь физическая сила, которой и у самого Коджи отбавляй. Поэтому Коджи и был уверен в своей победе, а ещё радовался тому, что наконец-то того, кого можно ударить, хоть и не в полную силу. Всё таки убивать было запрещено, да и грех на душу Мията брать не хотел.