Тишина

«Я замерзаю на этом ветру, роняя себя в бессилии Но ещё живу, ведь сердце моё цветёт садом твоего имени Забери меня, отведи домой Позволь мне забыть всё Позволь мне забыться Рядом с тобой»

Элли на маковом поле — сад твоего имени

      Даже если Коджи уже принял решение, он всё равно не мог отделаться от чувства, что делает что-то не так, что совершает огромную ошибку. То было логично, потому что от его решения зависит судьба целого клана, поэтому права просчитаться у него совсем нет.             Неужели вообще нет другого выхода? Неужели нельзя снять проклятие? Неужели никто до него не пытался этого сделать? Неужели никто из них не знал, что за судьба им уготована? Неужели они все добровольно согласились стать монстрами для собственных детей?             Мията был абсолютно подавлен. Он знал, что нужно подумать ещё, что нужно хотя бы привести себя в порядок и в здравый рассудок, а уже после размышлять о проблемах такого масштаба. Но непривычная паника торопила, не давала успокоиться и позволить себе заслуженный отдых.             Коджи ведь знает, что однажды тоже захочет построить семью. Даже если раньше он отрицал любовь и даже чувства, сейчас он готов отдать всё для счастья своего любимого. И хоть сейчас о детях настолько серьёзно он не думает, это не значит, что через десять лет он не захочет видеть отражение самого себя в маленьком человеке.              Мията ценит семью и своих близких, потому отказываться от них из-за предписания не кажется хорошей идеей. Да, думать таким образом действительно эгоистично, но почему он должен отказываться от собственного счастья по воле предков?             Коджи вздохнул, ещё раз всё обдумал и понял, что ему нужна помощь. Сейчас у него есть человек, которому он доверяет больше, чем самому себе. Сейчас ему есть, на кого положиться.             — Тоге, я хочу поговорить с тобой кое о чём, — Мията мягко начинает, усаживаясь рядом со своим возлюбленным. Он решил не откладывать это дело, а обсудить его сразу же, как только вернулся в техникум после похорон отца. — Скажи мне, ты хочешь семью? Через время, конечно. Там детей, всякое такое… видишь будущее со мной?             Инумаки непонимающе взглянул на своего парня, не понимая, почему тот так неожиданно и резко заговорил о возможном совместном будущем. Вернее, он уже уверен, что их будущее будет совместным, без всяких «возможно» и «может быть». Однако насчёт детей он, правда, никогда серьёзно не думал. Биологически они не могут их иметь по очевидным причинам, но современный мир постоянно прогрессирует и не совсем не стоит на месте, потому возможность всегда есть.             Тоге кивает после недолгих раздумий, как бы подтверждая, что да, он хочет семью и в будущем, и да, он видит себя именно с Коджи. Они действительно являются примером здоровых отношений, даже несмотря на мелкие неурядицы, которые случаются у всех. И, разумеется, терять такую ценную связь ни один из них совершенно не хочет. Более того, они оба готовы сделать всё, чтобы остаться вместе.             — У меня возникла проблема. Я не хочу тебя этим нагружать, потому что это всё действительно очень сложно и запутанно, но мне нужно сделать важный выбор, — Мията отвёл взгляд в сторону, чувствуя заметную радость после подтверждения своего любимого, чьё мнение для него действительно в приоритете. Однако из-за напряжения и надобности сделать выбор он не смог ощутить трепет в полной мере. — Сохранить клан или нет? Глупый вопрос. Конечно, стоит его сохранить. Но есть проклятие, из-за которого я стану тираном, а я не хочу таким быть. И я не знаю, есть ли способ снять это проклятие, кроме как не иметь детей вообще, но в таком случае оборвётся весь род.             Инумаки вслушивался в каждое слово, стараясь вникнуть в ситуацию, даже если Коджи был немногословен и сдержан, как всегда. Он понятия не имел, что его возлюбленный страдает не только от потери отца, но и от проблемы с проклятием всего своего рода. Он, разумеется, слышал о подобном, но лично никогда не сталкивался, потому не знал, чем помочь. Однако дать совет он мог.             Тоге уже привычно жестами показывал собственные слова, прекрасно зная, что его поймут. Порой он действительно жалеет, что не может говорить вслух, ведь тон и интонация очень важны для восприятия слов. Но даже в этом случае был другой выход — мимика. И сейчас на его лице отражались беспокойство, забота и сочувствие.             — Да, я знаю, что любое проклятие можно снять или изгнать, но я понятия не имею, что я буду должен отдать взамен. И вообще, достаточно ли я силён для этого? Я не настолько опытный, как хотелось бы, — Мията кивает, как бы соглашаясь, но одновременно с тем находя противоречия и собственную неуверенность, о которой доселе он даже не догадывался.             Инумаки вздыхает, на пару секунд замолкает, а после снова начинает использовать язык жестов, чтобы донести свою мысль. Он сообщает, что Коджи не обязан думать об этом сейчас, ведь это решение не является необходимым. Да, оно правда очень важное, но тема создания семьи и детей не коснётся их ближайшие лет десять точно. Так почему вынуждать себя решить именно сейчас?       Тоге также добавляет, что лучше сосредоточиться на себе, стать тем самым «опытным» шаманом и найти верное решение постепенно, а пока им лучше сосредоточиться на учёбе, саморазвитии и друг друге. Он мягко улыбается, когда замечает, как расслабляется его возлюбленный, наверняка испытывая облегчение после получения помощи и поддержки.       — Спасибо, цветочек. Не знаю, что бы делал без тебя, — Мията мягко улыбается в ответ и со смешком продолжает, — наверняка уже давно сошёл бы с ума.             Инумаки в ответ хихикает таким мягким и ласковым звуком, от которого в груди Коджи всегда теплеет, где бы и в какой ситуации они бы ни были. Он наклоняется поближе, нежно целует Мияту в щёку и обнимает, не слишком крепко, но достаточно, чтобы любимый знал, что он всегда рядом… что они рядом друг с другом навсегда.

***

                  И даже спустя года Тоге и Коджи действительно остаются вместе. Они прошли через многое, но их отношения оказались достаточно крепки, чтобы пережить все взлёты и падения, неудачи и успех, смерть и едва ли не воскрешение. И дело совсем не в том, что они соулмейты — два человека, предназначенные друг другу судьбой, а в том, что они вкладываются в отношения.             Мията стал более доверчивым, перестал прятать свои чувства от любимого вовсе и научился выражать свою любовь более приятными способами. Инумаки же старается всегда быть рядом, оказывая немую поддержку заботливыми жестами заместо привычных для всех слов. Им обоим пришлось немного поменять себя, но результат явно того стоил. Невозможно построить счастливые и здоровые отношения, не пытаясь понять и принять своего партнёра.             Молодые люди уже закончили техникум, стали поддерживать собственные кланы и продолжать бороться с проклятиями. Вместе они буквально выросли, видели развитие друг друга, наблюдали, как эти отношения побуждают в них всё самое светлое и доброе. И это в самом деле бесценно.             Бесценно просыпаться утром вместе, готовить совместно завтрак, собираться каждый по собственным делам, но в конечном итоге, приходя вечером домой с мыслью, что возлюбленный ждёт. Бесценно устраивать хоть и редкие, но безумно чувственные свидания, наслаждаться временем только вдвоём, не думая ни о чём, кроме человека рядом. Находить счастье в мелочах и радоваться, что он просто существует — вот, что воистину бесценно.             Коджи действительно сумел найти способ снять проклятие со своего рода. Да, это было сложно и потребовало много усилий и мастерства, но за прошедшее время он вырос не только морально и духовно, но и физически тоже. Он обрёл новые навыки, научился контролировать прошлые, лучше понял семейные техники…             …на поиски решения ушли годы, множество нервных клеток и ресурсов. Мията блуждал, подобно страннику, в поисках этого чуда, секундного озарения, принёсшего ему столько облегчения. Он действительно старался не торопиться, не делать из проклятия рода проблему мирового масштаба, даже если дочка его старшего брата Коичи постепенно росла, а значит, скоро могли проявиться, возможно, унаследованные семейные техники. Хотя то было маловероятно, ведь сам Коичи вообще не обладал никаким магическим потенциалом.             В любом случае Коджи смог найти решение, но то было лишь половиной беды. Снять родовое проклятие с клана оказалось гораздо сложнее, чем поиск, как же это сделать. Для того, чтобы не стать монстром для собственных детей, ему пришлось сражаться с теми, кто этому поддался.             Мията сам слабо помнит, как всё-таки совершил это… как дрался с собственным отцом. Единственное, что он помнит — скатывающиеся по щекам слёзы, замыленный из-за тревоги взгляд и тяжесть в груди. Умерших видеть было больно, особенно когда они проявлялись мутными воспоминаниями и совсем не помнили, кто он такой. Отец не помнил собственного сына, а дед — внука.             Коджи вспоминал это насмешливое и самодовольное выражение лица родителя, даже если глаза, так похожие на его собственные, горели ненавистью и злостью. Он вспоминал, как отец постоянно тренировал его в детстве, как унижал и издевался, не проявлял ни капли родительской любви и доброты, как смотрел с отвращением, когда узнал, что сын встречается с парнем, и как с позором заставлял его подчиняться приказам. Таким было его детство и юность. Таким был его отец.             И несмотря на еле ощутимое тепло в груди при виде родного человека, чья смерть стала для него ударом и переломным моментом в жизни, Мията смог победить его. Он победил дедушку, прадедушку, прапрадедушку… и дальше по списку всех отцов клана Мията. Все они были сильны, так просто не сдавались, но в глазах их ненависти не было, потому что для них он совсем не сын.             Коджи понятия не имеет, как долго он провёл время в том пространстве. Он помнил лишь уходящие с каждой новой победой силы, постоянную тяжесть в мышцах после каждого лишнего движения, физическую боль из-за случайно пропущенных ударов. И это были моменты, когда он отдавал всего себя на благо счастливого будущего, когда он был готов пожертвовать многим ради радостного детства будущего поколения и когда он понял, как важна семья…             Мията позволил себе отдохнуть, перестал загонять самого себя в клетку постоянного самосовершенствования, дал побыть себе обычным человеком. Рядом с возлюбленным он чувствовал себя уютно и расслабленно. Он знает, что его не будут осуждать, ругать или упрекать. Он знает, что теперь у него наконец-то есть по-настоящему безопасное место, его дом… дом, который они вдвоём построили вместе.             И теперь Коджи спит спокойно. Бессонница совсем его отпустила, ведь рядом с Тоге он чувствует себя защищённо, позволяет себе быть уязвимым и мягким, больше не чувствует это ранее привычное постоянное напряжение, не дающее ему расслабиться. Теперь он совсем позабыл это бредовое ощущение после пары часов сна за пару дней, вкус кофе и синяки под глазами.             Теперь Коджи Мията воистину счастлив.             — Никогда не думал, что могу любить так сильно, — Мията тихо бубнит, прерывая тишину, которая растянется с ними навечно, — я испытываю столько чувств и эмоций, но не могу найти слов или действий, чтобы их все выразить. Даже сказать «я тебя люблю» кажется чем-то недостаточным. Я хочу быть с тобой навсегда, цветочек.             Вокруг столько не похожих друг на друга благоухающих цветов и растений. Все они ухоженные и аккуратные, каждый лепесток и стебель получил ласковое обращение, чтобы чудесно расцветать и сладко пахнуть. Эти цветы выросли из любви и нежности, являясь символом домашнего сада Коджи и Тоге. Сад был небольшой, но они ухаживали за ним сами… вместе.             И все усилия обязательно окупятся, даже если не сразу. Со временем их сад постепенно расцветал, становился больше и масштабнее. Прогуливаться по каменным дорожкам, трогая мягкие цветочные лепестки и ощущая приятную смесь разнообразных ароматов, вникая в красоту природы и силу совместных усилий — вот, что стало синонимом слова «дом».             Коджи считал любовь бессмысленной тратой времени, глупостью и бредом любителей сопливых драм и романтики. Однако он совсем не ожидал, что его постигнет эта же учесть, что в любви он сможет найти силы и самого себя. Никогда бы он не подумал, что может быть настолько нежным и мягким, что будет готов положить весь мир перед ногами одного единственного человека.             Мията всегда замечал чужие минусы и не боялся высказать эти неприятные слова вслух, не боялся критиковать и обидеть. Но для него Инумаки — идеал. Он не встречал человека лучше и никогда не встретит. И никогда сказать плохое слово в сторону своего любимого он не сможет, никаких минусов в нём увидеть — подавно.             Инумаки мягко улыбается и кивает, что уже стало жестами, которые можно расшифровать, как словосочетание «я тоже», а осторожные, но крепкие объятья, наряду с бережными, едва ощущаемыми поцелуями, словно говорили «я люблю тебя». Даже если он никогда не мог сказать данные слова вслух, в этом не было надобности. В каждом его жесте и действии, в каждом прикосновении рук и губ, в каждой улыбке было гораздо больше любви, чем он мог бы выразить словами.             Однако Тоге всё же может сказать фразу, которая всегда заставляет сердце Мияты разрываться на мелкие осколки от бесконечной любви, а после собираться заново, залечивая каждую его рану.             — С тобой даже тишина становится приятной.             Коджи улыбается и хихикает, глядя на татуировку на собственном запястье. Он давно перестал носить вещи с длинными рукавами, лишь бы скрыть эту самую значимую фразу в его жизни. Наоборот, он даже полюбил одежду с более короткими рукавами, потому что каждый раз, когда глаза падают на запястье, он вспоминает, насколько ему повезло с любимым… насколько он позволил себе отдаться любви, насколько полюбил и стал любимым.             Большой палец Мияты нежно гладит запястье Инумаки, где красуются его собственные слова, сказанные в самую их первую встречу. Тогда он даже подумать не мог, что этот тихий неприметный мальчик станет самым важным человеком в его жизни. Тогда он ещё не верил в чувства, считая это глупостью. Тогда он ещё не знал, что повторит эту фразу в их собственном саду, который они создали вместе и в котором взращивали каждое маленькое семечко с надлежащей нежностью.             — Здесь красивый сад, не правда ли?       

***

      И через время их дом обязательно наполнится ещё более уютной и домашней атмосферой, звуком мелодичного детского смеха и радости. Они оба никогда не видели в детях надобности и истинного счастья. Однако с возрастом поняли, что действительно готовы решиться на этот шаг: оставить после себя не только огромное магическое наследие, но и самих наследников.       Коджи до сих пор не может поверить, что всё происходящее — не счастливый сон, который раньше длился от силы пару часов, а само настоящее. Всё кажется слишком правильным и хорошим, а ведь такого обычно не бывает вв реальности, только лишь в сказках и самых хороших снах. Но как бы он ни пытался найти тщательно скрытый подвох и предотвратить несуществующую опасность, то снова понимал, что наконец-то может расслабиться.       Мията смотрит в большие округлые глазки уже отлично знакомого цвета сирени. Да, они совсем чуть темнее тех, что у ныне его мужа, но от этого очарование лишь прибавляется, показывая, что этот маленький человек — смесь их обоих. Однако у второго ребёнка глаза такого же серого цвета, как у самого Коджи.       — А как вы познакомились? — маленький Кэтсу задаёт вопрос, переглядываясь между родителями и старшей сестрой.       — Мы познакомились в саду, очень похожем на этот, когда только поступили в техникум. Я не сразу понял, что ваш папа — моя судьба и мой соулмейт, в отличие от него. Он-то сразу понял, что я особенный, — Мията рассказывает и мягко улыбается, поглаживая чёрно-белые волосы мальчика и ощущая на кончиках пальцев знакомую волнистую текстуру, — но потом я стал осознавать, что мои чувства не похожи на дружеские. Я увидел свои слова на его запястье и понял, что это всё не зря. Как видите, теперь у нас обоих на запястьях значимые фразы друг друга.       Коджи подносит запястье Тоге поближе к собственному, в очередной раз любуясь, как гармонично выглядят даже их почерки рядом. Настолько гармонично, что теперь он показывает эти судьбоносные татуировки детям. Их общим детям.       Инумаки улыбается так же мягко и ласково, как и раньше. Ему немного тоскливо, что он не может в полной мере рассказать историю знакомства с Миятой со своей стороны, но это совсем не проблема, ведь повзрослевшая Мико прекрасно понимает и разделяет эту особенность клана Инумаки.       — Ммм, а если мне не понравится мой соулмейт? Я бы сам хотел выбрать, а не чтобы какая-то там судьба за меня решала, — Кэтсу ворчит, не совсем понимая концепцию соулмейтов и весь настоящий, вложенный в это смысл из-за своего небольшого возраста.       — Я тоже так думал, пока не встретил вашего папу. Считал тему соулмейтов и в целом любви глупой и бессмысленной, но, как видите, я передумал, — Коджи не может сдержать лёгкого смеха из-за слов сына, который очень уж похож на него что внешне, что по характеру. — Вы тоже это поймёте, но не сейчас. Потому наслаждайтесь детством.       Мията, несмотря на свои неприятные воспоминания, тоже тренирует Кэтсу оттачивать семейную технику «Инь Янь», ведь векторный контроль мальчик, к сожалению, не унаследовал. Конечно, методы разительно отличаются от тех, с которыми в собственном детстве. Он более мягок и осторожен, терпелив и спокоен. Он сумел найти правильный подход.       Коджи Мията не стал тираном, а любящим и заботливым отцом. Его дети растут в уютной атмосфере, где нет места осуждению и непринятию… где их любят лишь за то, что они есть, где к родителям не обращаются на «вы» и не боятся.       — Я так рад, что не похож на отца. Это явно стоило того. Не представляю, что мог бы презрительно и враждебно к ним относиться, — Коджи бубнит, наблюдая, как старшая Мико учит младшего Кэтсу ухаживать за цветами: правильно их поливать, убирать завядшие бутоны и бережно относиться к каждому лепестку. — Не могу представить жизни без тебя. Спасибо, что ты со мной, цветочек.       Тоге кивает и укладывает голову на плечо мужа, обнимая его руку. Даже спустя столько лет физический контакт заставляет сердце биться чаще, вызывает этот особенный трепет в груди и одновременно с тем чувства спокойствия и умиротворения. Будто бы так и должно было быть. Будто бы они прошли всевозможные испытания и теперь в награду могут наслаждаться друг другом навсегда.       Мията, в свою очередь, мягко целует Инумаки в макушку, вдыхая аромат, уже успевший стать родным. Он накрывает ладонь любимого своей и улыбается так искренне и по-настоящему счастливо, как он не умел раньше.       И в их саду навечно воцарится тишина. Тишина, к которой за все годы совместной жизни они уже привыкли. Тишина, которую они называют своим домом. Тишина, которая стала приятной.