Неожиданный поворот судьбы

      С того тяжёлого дня прошло много времени, очень много времени. Ребёнок, которого родила Элена, оказался совместим с Камилой, и ей сделали пересадку. Операция прошла удачно, и девушка поправилась. Более того, с того тяжёлого дня прошло уже столько времени, что Камила и вовсе успела отрастить обратно волосы, которые вновь закалывала острыми японскими заколками-палочками, и почти полностью позабыть о пережитом ей кошмаре. С того самого тяжёлого дня Эду и Ирис больше не виделись.       Фернандос был рад тому, что его жена поправилась. Как бы там ни было, смерти он ей не желал, а значит, её выздоровление стало для него благой новостью. Тем более, парень помнил то, что тогда себе обещал.                    Вопреки его собственным мыслям и желаниям, вернув здоровье, Камила тут же стала пытаться вернуть себе и свою былую жизнь, в первую очередь, супружескую. И, понимая, что Эду за всё это время тайной «интрижки» с Ирис к ней охладел, его законная жена отчаянно использовала все способы, чтобы вновь укрепить их брак.       Она старалась давить на жалость, как могла, пыталась быть нежной, заботливой, хозяйственной, романтичной и постоянно устраивала красивые свидания своему супругу, а самое главное, отчаянно вновь пыталась забеременеть.       Увы, Эду этих стараний не разделял. С того момента, как здоровье Камилы начинало улучшаться, он всё больше отдалялся от неё, предвидя неизбежное. Был учтив, вежлив, но холоден и отстранён, постоянно списывая своё отношение к опостылевшей жене упущенным временем во время её болезни на работе. Камила не спорила с этими объяснениями, но слыша их каждый раз, ещё отчаянней старалась завоевать собственного мужа.       И однажды это стало столь навязчивым, что Эду просто не выдержал и сбежал от приторно-сладкой супруги, даже не придумывая предлога, в «Арос». Естественно, не на совсем, лишь ненадолго, отдохнуть и покататься на лошадях. Но даже такую малость навязчивая Камила не могла ему позволить и тайком решила проследить за мужем.       Прибыв на конезавод, Эду тут же распорядился оседлать сильного, крепкого белого коня, а затем незамедлительно поехал верхом, чтобы развеять стресс от всего того давления, что на него оказывали дома.       Конь бежал галопом, лёгкий ветер бил в лицо, вокруг шуршала изумрудная листва местных деревьев, и, чем дальше скакал Эду, тем легче становилось у него на душе и в мыслях. Как бы он хотел быть таким свободным в реальной жизни, как он мечтал, раз и навсегда избавиться от уз, сковывающих его жизнь, однажды навязанных ему окружающими.       И когда данная мысль, наконец-то дошла до разума Фернандоса, он, внезапно, оглянулся вокруг и увидел… Ирис!       Она резво скакала на Дикаре, тоже как будто наслаждаясь абсолютной свободой от верховой езды.       И эта очередная встреча была, словно, знаком судьбы!       Спешно помахав ей рукой, когда девушка его заметила, Эду догнал их с Дикарём на своём белом коне.                    — Привет, Ирис. Не ожидал тебя здесь увидеть, — в один момент весь буквально засветившись лучезарной улыбкой, поздоровался парень, и девушка отозвалась такими же довольными словами.       — Привет. Я уж думала, ты больше не приезжаешь в «Арос»…       Ласерда хотела было сказать потому, что слишком занят своей женой. Но в одну секунду поняла, что это было излишне.       Их сегодняшняя встреча была, словно предначертана судьбой, хоть каждый из них как мог избегал этих встреч, но, увы, жизнь вновь и вновь сводила пару вместе, и никому, ни парню, ни девушке не хотелось портить такой момент.       Да, они не виделись столь давно, да, у них почти ничего не было, но…       Чувства, возникшие где-то в душе и сердце, вопреки воле разума, не угасали. Наоборот, от разлуки, они как будто каждый раз вспыхивали с новой силой, при каждой такой внезапной встрече и сами собой превращались в ураган и бурю эмоций.       — Давай поскачем на перегонки. Спорим, я обойду тебя? — не став комментировать слова Ирис о том, что он больше не бывал на конезаводе, внезапно, предложил Эду.       — Дикарь, вперёд! — девушка поняла парня без лишних слов.       И они оба поскакали на своих лошадях по просторной дороге, как будто навстречу свободному будущему.       Неизвестно сколько длились эти лошадиные бега, пока Эду, Ирис и их кони ни выбились из сил придя к финишу одновременно.       И вот уже все четверо стояли под большим раскидистым деревом отдыхая и наслаждаясь обществом друг друга. Жеребцы вольготно паслись, привязанные к веткам огромного растения, как будто не замечая, что происходит вокруг, а их хозяева стояли совсем рядом, полностью увлечённые друг другом.       — Я так давно тебя не видел. Почти целую вечность. Я уже начинал думать, что мы не встретимся никогда, — слегка прижав Ирис оголённой спиной под открытым топиком к грубой каре дерева, воодушевлённо произнёс Эду.       — Моя мать всегда говорила: «Чему быть, того не миновать»… — смущённо улыбаясь, ответила Ласерда, глядя Фернандосу прямо в глаза.       И в чём-то покойная Ингрид была права, ведь уже через секунду парень и девушка придвинулись друг к другу ещё ближе, и, под властью эмоций и чувств, слились в страстном, обжигающем поцелуе.       Они целовались, жадно обнимая друг друга, так как будто больше никого в мире вокруг них не существовало.       Но, они ошибались…       Была ещё Камила, и её непомерная ревность, которая неустанно вела её за не верным мужем.       Прибыв в «Арос» чуть позже Эду, его супруга припарковала свою маленькую жёлтую машину так, чтобы её было незаметно, и тут же направилась на поиски мужа.       Спросив у Марты и Северину, где Эду может быть, Камила с досадой узнала, что он один катается на дальнем конце конезавода, а потому, пристроившись в кафе, решила подождать. Время шло, а Фернандос всё не возвращался обратно в конюшни с белым жеребцом, и, не выдержав мучительного течения времени, девушка решила направиться на поиски супруга пешком.       Долго идти ей не пришлось, как и «долго искать то, что искала», ещё издалека завидев Эду и… Ирис… Под большим раскидистым деревом, Камила со всех ног кинулась к ним.                    Обида, злоба, досада, но в первую очередь ревность, столь сильно обуревали ей, что девушка уже не соображала, что делает.       Она так долго боролась за этого парня, сначала отбивая его у матери и других соперниц, затем воюя с противной «тёткой», которая каждый раз доводила её до белого каления, затем удерживая жалостью, беременностью, болезнью… И что? Всё это было тщетно и напрасно. Камила думала, что для счастья ей хватило бы её любви, она могла бы любить за двоих, и она никогда не думала о том, что чувствовал к ней на сама деле Эду. Любил ли её?       Избалованная своей дорогой мамочкой, девушка искренне верила, что была неотразимой, а потому никогда не сомневалась в том, что Эду любил её!       И вот она видела перед глазами обратное, и её мир рушился на тысячи и миллионы прозрачных осколков горя. Война была проиграна! Ей не удалось удержать мужа ничем!       И на этот случай оставался один отчаянный шаг, к которому Камила всегда прибегала в моменты беспомощности и агрессии!       С ожесточением выдрав из отросших светлых пышных волос одну острую заколку-палочку девушка со всей яростью кинулась на Ирис, преисполненная жаждой отомстить ей за всё.       — Как ты мог, как ты мог со мной так поступить, Эду? Я так любила тебя, ждала нашего сына, а ты… А ты, дрянь, мерзавка, тварь, ты мне за всё заплатишь, ненавижу тебя, что б ты сдохла!       Вся буквально трясясь от гнева, переживаний и слёз, Камила бешено кинулась на Ирис, так и норовя пронзить ту острым предметом, как было ни один раз.       Услышав истеричные крики обманутой супруги, наша парочка резко отстранилась друг от друга. Не ожидая подобного здесь и сейчас, Ирис замерла в шоке, понимая, что на этот раз острый предмет настигнет её.       Секунда, ещё секунда…       И карающая рука справедливости ревнивой жены была занесена над головой Ласерды, лишь несколько сантиметров разделяло её красивое молодое лицо и острую шпильку из волос Камилы…       Как вдруг…       Эду резко перехватил кисть собственной жены и задержал клиновидную палочку буквально у самых глаз Ирис.       Сильнее сжав хрупкое запястье Камилы, он силой заставил ту выпустить из пальцев острый предмет. Шпилька упала наземь. И вокруг присутствующих воцарилась немая сцена.       Эду видел Камилу такой впервые, злой, жестокой, безумной, собственницей. Когда он встречался с девушкой, пусть и не по своей воле, она казалась мягкой, нежной, покладистой, даже жалкой… И подобное перевоплощение он наблюдал впервые.       Так измениться за столь короткий срок, буквально пару минут, от ревности Камила явно не могла, и теперь Фернандос в полной мере осознавал, какой она являлась на самом деле.       С другой стороны, если во имя собственному эгоизму дочь не пожалела свою же мать, то, с чего вообще такому человеку следовало быть хорошим? Об этом стоило догадаться уже давно…       И сие внезапное открытие истинного характера Камилы стало для парня последней каплей!       — Хватит! С меня хватит этого фарса и манипуляций! Мы расстаёмся! И не просто расстаёмся, а немедленно разводимся! — находясь под властью уже его эмоций, громко выкрикнул Эду, с силой тряся теперь уже бывшую супругу в своих руках.       Когда же шпилька давно была выпущена из пальцев, а последнее слово сказано, Фернандос чуть отстранил от себя Камилу и отпустил, не желая ни продлевать эту сцену, ни причинять ей лишнюю боль.       От такого поступка мужа девушка сразу пришла в шок и долго не могла опомниться. Она ещё несколько минут стояла подле них с Ирис и стеклянными глазами смотрела на обоих, приоткрыв рот.       Но, когда же до Камилы начал доходить весь смысл только что принесённых слов Эду, и она постепенно стала возвращаться в реальность, боль, гнев, досада и ревность вновь накрыли её, выливаясь через каре-зелёные глаза горькими слезами.       Не в силах что-то ещё сделать, чтобы предотвратить разрыв, и не в силах больше сказать ни слова, Камила пуще разрыдалась в безутешной истерике и, сорвавшись с места, молнией полетела к тому единственному человеку, кто всегда мог её понять и утешить, к матери, которой она в очередной раз собиралась нажаловаться на всё!