The Art of Taking Chances

«Поверь, со временем детали стираются из памяти.»  Она никогда не испытывала такой паники. Как Минерва узнала? Как она могла вообще об этом узнать? Однако отрицать смысла не было — Макгонагалл определенно была в курсе.  — Минерва, как ты узнала? — спросила она. Сказать, что девушка была потрясена, — ничего не сказать. Минерва ухмыльнулась так, что все вопросы отпадали сами собой.  — Как я и говорила, по ночам в замке бывает шумно, — намекнула Макгонагалл. — Не зря же существуют заглушающие.  Ее живот скрутило от напряжения. То есть, Минерва буквально смогла услышать их? Да, она была, как Северус любил подмечать, очаровательно шумной в постели, но настолько, чтобы их могли услышать..? Минерва только засмеялась на ее молчание. У девушки был настолько потрясенный вид, что было почти слышно, как она все это обдумывает. Все личные покои преподавателей находились в одном крыле и располагались довольно близко друг к другу, но она никогда не слышала даже намека на шум из комнат коллег.  А еще хуже было то, что она не знала, что именно Минерва умудрилась услышать: слышала ли она только стоны или грязные разговорчики тоже? О, Мерлин великий. И был ли это первый раз, когда Минерва их слышала? А замечание о заглушающих чарах было и вовсе как пощечина. Как она могла забыть о них?! Когда они промышляли тем же с Сириусом, прячась по всем углам Хогвартса, уж заглушающие шли в ход первым делом.  Что ж, бывает.  — Даже не знаю, что сказать… Мне так стыдно, я даже не думала… — Она покраснела, и было от чего.  — Дорогая, я ведь не осуждаю. И, кстати, не беспокойся, потому что я наложила заглушающие. Ну, когда мимо проходила, — сообщила Минерва, однако молодую преподавательницу это не успокоило. — Вообще я давно подозревала, но именно прошлая ночь подтвердила мои догадки.   Они с Минервой так и шли по Большому Залу, тихо переговариваясь. И все же она попыталась оправдаться.  — Даже не знаю, как это получилось. Мы пошли на свидание где-то месяц назад, напились, и я встретила Римуса, он сказал, что Сириус хочет встретиться, а потом мы пошли к Северусу и занялись сексом, и я просто… — Успокойся, — остановила ее Минерва. — Боюсь, в своем рассказе ты упустила еще примерно пять глав. Я готова выслушать, но желательно с самого начала.  Она тяжело вздохнула. Было столько всего, чему даже объяснения пока нет. Она начала рассказывать Минерве о свидании в Трех Метлах, об огневиски, встрече с Римусом и их разговоре о Сириусе; рассказала Северусе, который расстроился из-за Римуса, сексе, ну и еще о паре деталей, которые и привели их текущей точке в этой истории. Минерва даже замедлилась, чтобы осталось больше времени на разговор.  — Насыщенный у тебя выдался месяц. Как Северус отреагировал на твое возможное воссоединение с Сириусом?  — Я бы не назвала это воссоединением. Я ведь не собираюсь с ним сходиться, — сказала она, старательно игнорируя тот факт, что ее сердце пропустило удар при этих словах.  Минерва кивнула, однако такой ответ ее не убедил.  — Ясно, тогда перефразирую: как Северус отреагировал на то, что тебе сказал Римус?  — Ну, сначала не очень обрадовался, конечно, но потом мы поговорили. Он понимает, что я хочу увидеть Сириуса, но думаю, он против.  — Но почему ты хочешь его увидеть?  Она промолчала, обдумывая ответ. На самом деле, для себя она давно объясняла это тем, что они просто давно не виделись. Однако в душе понимала, что причина может быть гораздо глубже.  — Мы давно не видели друг друга. Хоть я и знаю, что он не предавал Лили и Джеймса, мне все равно нужны ответы, — сказала она, надеясь, что Минерва не начнет копать дальше.  К счастью, Минерва не стала.  — Что ж, это разумно. Ты уже связалась с Сириусом?  — Нет, он все еще прячется. Я написала письмо Римусу, но пока не отправила. Я немного перфекционист, когда дело касается писем, — ответила она, усмехнувшись.  — А может, ты просто тянешь время?  Сначала это обвинение показалось ей глупым, но задумавшись, она признала, что причина именно в этом. Вслух, однако, сказала:   — Да нет, конечно! Я не переживаю и не боюсь встречи с Сириусом. Хотя признаю, что видеть Римуса и Сириуса уже без Джеймса… немного не то же самое, что раньше. — А что насчет Питера Петтигрю?  Ее выражение лица стало таким, что Минерва засмеялась, однако смешного ничего не было.  — Я… никогда особо не ладила с ним. Джеймс, Сириус и Ремус любили и принимали его, как никто другой не мог, но мне всегда казалось, что с ним что-то не так. Не знаю, что именно.  — Я думала, вы все дружили.  — Дружили, да. Однако мы с Питером скорее просто терпели друг друга. С ним меня ничего не связывало: Сириус был моим парнем, Лили — лучшей подругой, Ремус — лучшим другом, а Джеймс был мне как брат. Я думала, вы знали.  — Поверь, со временем детали стираются из памяти, — улыбнулась Минерва, и они почти подошли к преподавательскому столу в Большом Зале. — Надеюсь когда-нибудь услышать продолжение твоей истории. Думаю, это отличная возможность для вас воссоединиться. Как для старых друзей.  — Да, как для старых друзей, — эхом произнесла она. Они подошли прямо к преподавательскому столу, и она заняла свое привычное место рядом с Северусом. Минерва подмигнула ей, прежде чем сесть, отчего на ее щеках снова показался румянец. Сам Северус только что пришел.  — Привет, Сев.  — Здравствуй, любимая, — он тихо ответил ей. — Как прошло с мисс Лавгуд?  — О, хорошо. Очень продуктивно.  Северус кивнул и взял вилку, чтобы приступить к обеду. Ей же есть больше не хотелось — последние десять минут напрочь отбили аппетит. Она понимала, что должна сообщить Северусу, что Минерва все знала, чтобы для него это не стало такой же неловкой неожиданностью.  — Эм, Северус, — начала она, вновь привлекая его внимание. — Минерва знает.  Он едва не подавился курицей, и лицо его покраснело. Северус был в шоке.  — Что?! Как? Ты ей рассказала? — зашипел он. Ужин его тоже больше не интересовал.  — Не то чтобы рассказала… Она, так сказать, услышала.  Северус в недоумении моргнул, и его лицо снова приняло выражение полного непонимания происходящего.  — Не понял.  Похоже, он действительно не понимал, поэтому ей пришлось объяснять: — Минерва услышала нас прошлой ночью, Северус, — добродушно сообщила она, стараясь сгладить уже заостряющиеся углы.  Северус прорычал сквозь зубы и резко отодвинул от себя тарелку. — Вечно ты стонешь, — выругался он.  Она начала закипать: всю вину за это она точно на себя не возьмет, увольте.  — Что-то не припомню, чтобы ты жаловался! Надо было напомнить мне наложить заглушающее!  Он поднял руки в защитном жесте и наклонился к ней, чтобы их не услышали.  — Как-то не подумал. Видишь ли, трахаться по углам Хогвартса только недавно стало для меня обыденностью.  Туше. Но все равно вина лежала на них обоих.  — Уже неважно, Минерва знает, и перевод стрелок делу не поможет, — ответила она.  Северус глубоко вздохнул. В конце концов, ничего страшного не случилось. О них бы рано или поздно узнали, это был вопрос времени. Она, конечно, не ожидала, что это произойдет так скоро, хотя шанс скрыть все от остальных еще оставался. Северус никогда не любил делиться событиями в личной жизни, а ей даже нравилась эта секретность, она возбуждала ее.  — Я тебя не виню. Уж лучше Минерва, чем кто-нибудь другой, — сказал Северус.  — Согласна. Думаю, надо быть осторожнее. Дети, наверное, от шока умрут, если узнают.  — Какая трагедия.  Она легко ударила его кулачком по плечу, на что он только усмехнулся и покачал головой. На самом деле, Северус особо не переживал о том, что кто-то узнает. Он был бы не против заявить всему миру, что она теперь принадлежит ему. Однако он помнил, что стоит хоть чему-нибудь даже отдаленно хорошему произойти в его жизни, долго это обычно не длится. Ему всегда казалось, что он жертвовал теми, кто ему дорог, в угоду чему-то, что он даже не мог контролировать. Скрывая их отношения, он защищал себя и ее. Так он это себе объяснял. Он пока не был готов принять то, что чувство, которое он испытывал к ней, уже имело место в его жизни. Судьба (да и жизнь в целом) были жестоки к Северусу. Он не мог повлиять на все аспекты своей жизни, и это бесило его. Порой он думал, как бы сложилась его жизнь при иных обстоятельствах.  Северус никогда бы не признался ей, но вся эта история с Блэком его напрягала. Он знал о ее прошлом с этим чертовым дворнягой. Он боялся, что как только она снова увидит Блэка, вспыхнут старые чувства, и она вернется к нему. И хуже всего то, что он прекрасно понимал это чувство. Он понимал, что однажды ему придется рассказать ей о Лили. Он хотел бы сделать это еще тогда, когда они решили дать отношениям шанс, но не смог, а сделать это теперь еще труднее.  Северус старался не думать об этом (в основном потому что в комплекте к таким мыслям шло чувство вины), но был уверен, что окажись сейчас Лили в его жизни, он бы не раздумывая отдал себя ей без остатка. Поэтому он не мог не думать о том, что она сейчас чувствует то же, и надеялся, что ей не придется выбирать между ним и Сириусом.  Северус хотел ее поддержать, ведь он понимал ее чувства и даже не мог винить ее за желание увидеть Блэка. Его это раздражало, да, но он уже начал беспокоиться о ее чувствах больше, чем о своих, и если в понятие заботы входило промолчать и смириться, он был к этому готов.  — Ты уже… отправила письмо?  Она покачала головой.  — Еще нет, но отправлю, — кратко ответила она. Ей не хотелось сейчас это обсуждать.  И Северус это почувствовал. Он не хотел давить на нее, так что пришлось затолкать пожирающее его любопытство куда подальше. Они замолчали, позволяя невысказанным словам утонуть в мерном звуке задевающих друг о друга столовых приборов преподавателей и студентов. И вдруг сам того не желая, Северус начал слышать мысли, которые совершенно точно принадлежали не ему:  Нужно отправить чертово письмо. Если я не увижу его сейчас, то могу не увидеть уже никогда.  Северус никак не отреагировал, однако слушать продолжил.  Не думаю, что Сириус захочет все вернуть. Он уже давно живет дальше, особенно после всего, что с ним случилось.    Северус постукивал пальцами по колену, и повернувшись увидел, что Минерва смотрит на него как-то озадаченно.  Хотя надеюсь, что Сириус никого не нашел. Иначе все мои страдания были зря. Надеюсь, он все еще любит меня.  Сама мысль о том, что Блэк ждёт ее, выводила его из себя, в основном из-за того, что он боялся проиграть Блэку в этой борьбе за нее. Если до того дойдёт, конечно. Слушать ее мысли было невыносимо, и Северус заговорил:  — Раз никто из нас не голоден, может, проведем остаток дня у меня? Перед новой рабочей неделей.  Ее поток сознания о Сириусе прервался, и она была на сто процентов уверена, что Северус все слышал. Она подумает об этом позже, а затем отправит письмо, чтобы наконец сдвинуться с мертвой точки.   — Конечно, Сириу…Сев! Поверить не могу, что уже почти декабрь, — сказала она, даже не поняв, что оговорилась.  Северус не отреагировал, но ее слова задели его. Знакомое ощущение напряжения в животе и тяжести в груди ничего хорошего не предвещали. Он лишь надеялся, что эта небольшая оплошность не значила того, о чем он подумал.  — Как там говорят магглы? Время летит, когда занимаешься чем-то приятным, — сказал он, когда они выходили из Большого Зала.  Она повернулась к нему, а в ее глазах заискрили дьявольские огоньки: — Кстати о приятном, — промурлыкала она, хватая его за руку и потянув в сторону своих комнат.  Он искренне улыбнулся ей, и все его тревоги разом исчезли.  — То есть за последние полчаса ты так ничего и не поняла, — констатировал он, целуя ее в висок.  — Это значит нет? — наигранно обидевшись спросила она, прекрасно понимая, что «нет» это точно не значит.  В этот раз он рассмеялся, крепко держа ее за руку, будто боясь, что она вот-вот уйдет. Ведь это все, что он мог: быть рядом и любить ее пока планы судьбы не изменятся.  — Определенно нет.