Жаркие летние ночи

Костя никогда в жизни столько не целовался. Это он мог сказать совершенно точно, он помнил все свои поцелуи и мог пересчитать их по пальцам обеих рук. Во-первых, серьезных отношений с девушками он не заводил, а, во-вторых, до этого не особо любил-то целоваться. Особенно учитывая тот факт, что губы девушек практически всегда были накрашены помадой, от которой потом приходилось долго отмываться, и чаще всего косметика была отвратительной на вкус. Губы Василька были мягкими и нежными, отдающими гречишным медом и болотными травами. И целовался он на порядок лучше всех девиц, но учитывая его почти двухсотлетний опыт, наверное, это было неудивительно. А благодаря жабрам он проделывал фокус, из-за которого Косте даже дышать не приходилось, Вася делал это за них обоих, и их поцелуи были такими долгими и чувственными, что заканчивались они только когда губы начинали болеть. За неделю, что они провели вместе, Костя прошел все стадии самокопания, от отрицания того факта, что ему что-то там понравилось, до полной капитуляции. Вася понимал, что ему тяжело даются эти переживания, и не напирал. Но всегда был рядом, ласковый и разжигающий любопытство своей внутренней и внешней свободой. Косте хотелось так же. Они и сейчас валялись в высокой траве на одном из островков посреди озер, укрытые от чужих глаз, в полной безопасности. Сердце у Кости все еще колотилось где-то в ушах после очередного раунда поцелуев. Вася склонялся над ним и дразнился, не давая перевести дух. Он водил веточкой начинающей зацветать полыни по груди Кости, дразнил затвердевшие соски, щекотал впадинку пупка. Поначалу Костя жутко смущался того, к чему приводят их бесконечные поцелуи, пытался прикрыться, не особенно успешно. Теперь уже и скрываться перестал - напряженный член лежал на бедре, блестел капелькой смазки на щелочке. - Подожди, не шевелись, - сиплым после затяжного поцелуя голосом попросил он Васю, слепо шаря рукой сбоку от себя, дотянулся, наконец, до ремешка фотоаппарата. На небо над ними кто-то словно нарвал ваты для новогодних украшений - разбросал кусочки облаков, где-то почти прозрачные, солнечные лучи легко просачивались через них, а где-то поплотнее, и на фоне голубого неба такие казались крошечными грозовыми тучками. Костя быстро сделал снимок, жалея лишь, что Полароиду не под силу передать все эти краски. Ну это ничего, в его-то памяти все сохранится в первозданном виде. - Это уже третий за сегодня, - сказал Вася, рассматривая получившийся снимок. - Куда тебе столько? Не то чтобы он был против, он с удовольствием позировал, а потом и сам снимал Костю, научившись обращаться с Полароидом. Костя предпочитал не думать о том, что будет, если эти снимки кто-нибудь увидит. - Хочу запечатлеть тебя в самых разных видах, - Костя не хотел думать о том, что лето закончится, и ему придется уехать в Москву, а оттуда, бог весть куда - куда Родина пошлет. Но подспудно эта мысль скреблась на самой дальней полочке его разума, и он хотел подстраховать себя, чтобы не забыть ни единого мгновения их этих дней, кажущихся сном, теперь уже совершенно точно, волшебным. Они не замечали, как темнеет, солнце падает за горизонт, уступая место ночному светилу, возвращался Костя всегда поздно, но при этом и вставал рано - чтобы поскорее позавтракать, собрать перекус и бежать к Васильку. Но уставшим он себя никогда не чувствовал, бывало, что дремал днем, устроив голову на Васином животе. Только однажды он с утра рванул не к реке, а в библиотеку, решив поискать там книгу про нечисть. Библиотекарь - дама, которой могло быть и двадцать, и пятьдесят, возможно, удивилась, но величина очков в роговой оправе благополучно скрыла ее эмоции. - Минуточку, - лишенным эмоций и интонаций голосом, попросила она и шагнула к немногочисленным полкам. Библиотека располагалась все в том же здании клуба и состояла из четырех стеллажей. - Прошу, - вернувшись, она протянула Косте довольно тонкую книжечку, на обложке значилось - "Никифоровский Н. Я. Нечистики: Свод простонародных в Витебской Белоруссии сказаний о нечистой силе". А под надписью был изображен некто, напоминающий домового в представлении Кости. Его поразил год издания - 1907. - Подойдет? Вася, увидев эту книгу, долго смеялся. - Ну и зачем она тебе, скажи на милость? Ведь ты можешь все спросить у меня, я тебе расскажу, - сказал он, пока Костя пыхтел, спотыкаясь на тексте с ятями и ерами. Он вытянул у него из рук книжку и отложил подальше, а сам втиснулся на ее место, то есть в руки Кости. - Спрашивай, что тебе интересно? - сказал он, и снова в его глазах была томная поволока, означавшая, что ему больше хочется целоваться. - Вот поэтому я и взял книжку! - с напускным возмущением ответил Костя, хотя руки, будто не желая подчиняться его разуму, уже обвились вокруг Василька. - Потому что, когда мы вместе, совершенно не до разговоров, - даже сейчас его слова прерывались короткими прикосновениями Васиных губ к его собственным. И если довести эту мысль до конца он еще хоть как-то пытался, то родить новую уже не мог. - Ты просто не стараешься, - засмеялся Василек, но перестал его целовать. - Давай, спрашивай, я отвечу, а уже потом тебя поцелую. - Что я не стараюсь? - Костя и, правда, уже успел потерять мысль, но постарался взять себя в руки, глянув на книжку. - Мне все интересно - сколько вас, какие виды, как вы между собой взаимодействуете, как живете вообще. У тебя ведь нет дома, как у людей? - Ну, весь лес и вся река мой дом, если ты об этом. Есть зачарованные места, куда людям хода нет, там мы собираемся, когда нужно, или на праздники. Есть русалки, вроде меня, девушки и парни. Кто рожденный, кто превращенный. Есть ведьмы и ведьмаки, лешие, духи опять же, у каждого ручейка, например. Если ты захочешь меня позвать, когда я далеко, то просто шепни мое имя любой проточной воде, я узнаю, что ты ждешь меня, - не таясь, стал рассказывать Василек, устроившись в его в объятиях. Слушать, конечно, было интереснее, чем читать, особенно, когда можно задавать уточняющие вопросы... ну и прерываться на поцелуи иногда, куда ж без этого. В тот день Костя узнал, что сам он может видеть нечисть, потому что кто-то из его предков согрешил с лешаком, водяным или еще кем, что между собой нечисть дружит, но союзы у них возникают только в рамках собственного вида - леший и водяница парой стать не могут. Еще Вася про растения рассказывал интересное - про цветок папоротника, адамову голову и разрыв-траву. Костя сомневался, что о таком можно в книжке прочитать. - Теперь ты сам можешь книжки писать, не хуже Булгакова, - улыбнулся ему Василек, впечатленный тем, как был описан шабаш в "Мастере и Маргарите", когда Костя ему прочитал этот кусок. Это было уже в другой день, когда они проводили время дома у Кости. Погода испортилась, второй день шел противный дождь, так что на озере было мокро и противно. Ну, для Кости, конечно. Васе было все едино. Так что они лежали на полу в мансарде, Костя читал вслух, а Вася чесал и гладил кота, который проникся к нему безграничной любовью и занимал теперь вакантное место на животе у русала. В этой идиллии все было хорошо, кроме невозможности заниматься их привычным делом. Они отвлеклись было на поцелуй, но оборвали себя под голос бабушки, позвавшей их обедать. Они оторвались друг от друга, и Костя обнаружил руки Васи у себя в штанах. - Идем, ба! - попытался крикнуть он, голос дал петуха. Футболку пришлось натягивать, едва не до колен, и все равно Косте казалось, что у него на лбу все написано, вот прямо крупными буквами, светящимися. Дед, сидевший с газетой, как ни в чем ни бывало посоветовал Косте для начала умыться холодной водой, а Васильку улыбнулся. Костя до сих пор не мог раскусить поведение деда, но, благо, что он не ставил им палки в колеса, а если была нужда подняться в мансарду, то он всегда стучался и покашливал деликатно. За столом Вася не скупился на комплименты бабушкиной стряпне, не отказывался от добавки, но в итоге наелся так, что с непривычки едва мог пошевелиться. - От обжорства же не умирают? - на всякий случай шепотом спросил он у Кости, пока бабушка унесла грязную посуду со стола. - Ну, вроде бы были такие случаи в истории, но ты явно съел недостаточно, чтобы пополнить статистику, - улыбнулся ему Костя. Сидеть на веранде, занавешенной дождевыми нитями, под звуки радио из похрипывающего приемника, которые только дополнял размеренный шорох капель по траве, было безумно уютно. Костя и дед Митя курили каждый свое, а Вася чесал снова зауютившегося на его коленях кота. - Василий, твои не будут волноваться, если ночевать у нас останешься? - спросил дед, пряча усмешку в бороде. - А то, боюсь, по дороге тебя, не ровен час, смоет в реку, пытай потом Водяного, куда дел. Вася с Костей переглянулись, они уже не раз обсуждали, что дед, кажется, знает больше, чем говорит. - Уж с кем с кем, а с Водяным я договорюсь, - улыбнулся Вася. - Но если вы не против моей ночевки, то я с удовольствием останусь, чтобы не тащиться на ночь глядя под дождем. - Не против, надо только спальник из кладовки достать, - предупредил Костю дед. Опасаясь, что в комнате они снова не сдержатся, продолжить чтение Костя предложил на веранде, тем более что и дед был не против. Так они и скоротали время до ужина, снова сытного и очень вкусного. А когда бабушка разложила вязание, приготовившись смотреть свой сериал, Вася неожиданно заинтересовался черно-белыми картинками на выпуклом экране и подсел к ней. - Ну все, потеряли бойца, - сказал дед, глядя через шторку из бусин, как бабуля подробно поясняет всю предысторию сюжета Рабыни Изауры. Вася кивал и иногда переспрашивал, показывая на экран, чтобы не путаться, кто там, собственно, Изаура, а кто Малвина, и почему Леонсио такой засранец. - И что удивительно, как так вышло, что раньше он про сериал не слышал, - задумчиво добавил он и перегнал папиросу из одного угла рта в другой. - Ну, у него телевизора дома нет, - сказал Костя, и к тому же не погрешил против правды. - Пусть развлекается. - Да, в воду-то телевизор мудрено затащить, только один раз, как говорится, - усмехнулся дед Митя, снова глянув за занавеску. Костя поперхнулся дымом и посмотрел на деда, вытаращив глаза. - Так ты знаешь? - шепотом спросил он, откашлявшись. - Ну я ж не дурак, и не слепой, - дед усмехнулся с явным самодовольством. - Сразу все понял, когда жабры у Василия твоего увидел. - Даже я их сразу не увидел, ты-то откуда знал, куда смотреть? - спросил Костя, не сводя взгляда с деда. - Зришь в корень - знаю, куда смотреть! - кивнул ему дед, понижая голос. - А вообще, я сразу заметил, что слишком уж он красивый, люди такими не бывают. Я видел таких, как он. Давно уж это было, - он посмотрел в пелену дождя, но видел явно не разгул стихии, а какие-то картинки из собственного прошлого. - Серьезно? - Костя подобрался поближе. - Так значит, ты тоже можешь видеть всю их нечистую братию? Вася говорил мне, что это в роду, в крови. Что кто-то у нас в семье родился от смешанного брака. Так значит по нашей линии? - По нашей. Мне то же самое Лешак говорил, - папироса в углу рта у деда потихоньку тлела, но он, кажется, не обращал на это внимание. - Не наш, не местный. В белорусских лесах я того встретил, в войну. Подумал бы, что с перепоя, да только трезвый был, как стекло. Подсобил он мне тогда, век не забуду. Костя открыл было рот, чтобы спросить еще, но дед крякнул, хлопнул себя по коленке и посмотрел на внука. - На трезвую голову я это вспоминать не могу, - сказал он, сходил за наливкой, и они говорили до поздней ночи. Вася их нашел уже совершенно пьяными, поющими хором «Землянку», и страшно удивился. - Вы чего это? - спросил он, а выглянувшая следом бабушка только закатила глаза. - Ну вот, только отвлекись, называется, - сказала она, убирая бутылку из-под вишневой наливки, где осталось от силы полрюмки. - Эх, Василек, знал бы ты... - у Кости чуть заплетался язык, но по большей части алкоголь дал в ноги - он поднялся и тут же качнулся на Васю, едва не сшибая его с ног. - Вася, отведешь этого пьянчужку наверх, справишься? - попросила бабушка, которой еще предстояло с дедом управиться. - Конечно, Любовь Андреевна, не переживайте, - ответил Вася и повел его в мансарду. - Ну и чего ты так надрался? - спросил он, устраивая Костю на раскладушке. - На пару часов вас без присмотра оставили. Завтра же голова трещать будет. - Представляешь, дед тоже ваших видит, - заговорщическим шёпотом стал рассказывать Костя. А когда понял, что Вася пытается уложить его на раскладушке, затрепыхался, как давешние карпы в ведре. - Нет, я с тобой на полу хочу! - благо, что спальники они ещё днем вытащили - Про деда я так и понял. Ну вот куда ты? Голова кружиться будет, - попробовал урезонить его Вася, но в итоге они оба устроились на полу. - Не тошнит? - спросил Василек, подув ему на лоб. - Не-а, - Костя прижался к нему и закинул ногу на бедро. - Я тебе... завтра... про деда... расскажу, - его стал нещадно смаривать сон, слова прерывались зевками. - А тебя чего на Рабыню Изауру потянуло? - Интересно же. Человеческие страсти и взаимоотношения. Спи давай, пьянчужка, - усмехнулся Василек. - Это же все не взаправду, - проворчал Костя и через пару секунд заснул. А проснулся от того, что кто-то прямо над его ухом врезал половником по кастрюле... или прямо по его голове, он не был до конца уверен. Он резко сел и тут же со стоном рухнул обратно под заливистую утреннюю песнь петуха, которая и оказала на Костю такой сокрушительный эффект. - Что такое, болит? - Вася оказался рядом сразу же, словно не спал вовсе. - Очень, - жалобно проблеял Костя, не в силах даже веки толком разомкнуть. - Будь другом, сходи к бабуле, попроси от головы чего-нибудь. - Сейчас, - ответил Вася и ушел вниз. Его не было довольно долго, а вернулся он мокрый и пахнущий болотом. - Открой рот, - попросил он. - Будет противно, но потом тебе станет лучше, обещаю. Косте время ожидания и вовсе показалось вечностью, особенно из-за того, что он проваливался в вязкую, давящую дремоту, в которой боль совершенно не становилась легче. - Это не таблетка, - констатировал он. Но боль была такой сильной, что он, пожалуй, и лягушку живую съел, если бы только Вася пообещал облегчение. Костя открыл рот, а вот глаза предпочел закрыть. - Болотные травы, - ответил Вася. - Прожевать сможешь или лучше мне за тебя? Костя посмотрел на него чуть испуганно и закивал. - Смогу, конечно, - да, они целовались с Васей, но перспектива того, что тот будет для него что-то пережевывать, вызвала неоптимистичное шевеление в желудке. Вася немного покопался, сворачивая травы и водоросли в плотный небольшой комок, и вложил его в рот Косте. - Жуй, как следует, а потом глотай. Вот здесь вода, чтобы запить, - Вася придержал его под лопатки. Пока эта масса была у Кости во рту, он пытался сравнить ее с чем-то, когда-то пробованным им, но ассоциаций никаких не было. А вот риск увидеть остатки вчерашнего содержимого желудка возрос в разы. Костя последние силы направил на то, чтобы заставить себя проглотить травы, а потом торопливо запил их. - Я ведь не помру от них? - жалобно спросил он Васю. - Я бы ни за что не позволил тебе умереть, - успокоил его Вася. - Попей еще, они довольно быстро действуют. Послушно взяв стакан, Костя опустошил его и, опустив голову на подушку, прикрыл глаза. На самом деле, особенно мерзким вкус не был, язык только слегка покалывало от легкой горечи, и Костя постарался сосредоточиться на этом ощущении, а минут через десять осознал, что оно единственное, которое можно назвать дискомфортом, потому что головная боль будто бы стекла, и только на лбу выступили бисеринки пота, но это не было неприятно. - Прошло... - неверяще прошептал он, открыв глаза, вначале приподнялся, потом медленно сел и легонько тряхнул головой. Ничего, совершенно. - Прошло, Василек! - Ну вот и славно, - Васе только это и было нужно. - Больше не экспериментируй так с алкоголем, это явно не твое, - посоветовал он, улыбнувшись. - Еще поспишь? Рано совсем. - Да? - Костя растерянно глянул на часы и понял, что лечение его, даже с учетом путешествия Васи за травами, заняло не больше часа - цифры на электронных Касио только-только подбирались к пяти утра. - Посплю. И ты ложись, - он уложил Василька обратно. - Значит, ты и лечить можешь? - Если ты думаешь, что за две сотни лет у меня ни разу не было похмелья, то ты ошибаешься, - рассмеялся Василек, улегшись рядом и обняв Костю. - Я помню, ты говорил, что много пил с Булгаковым. Значит, и с ним вы так лечились? - Костя снова закинул на него ногу и зарылся носом в его волосы. В крошечной коробочке на дальней полочке разума снова стукнула мысль - лето закончится, и этого запаха больше не будет. - Куда ж без этого, лечились, - ответил Вася, поглаживая его по боку. - Чего загрустил? - он довольно хорошо улавливал смену настроения Кости. - Да глупости... - наверное, если бы Костя не был измотан головной болью, он удержал бы мысли при себе. - Просто подумал, что лето закончится, мне придется уехать, а ты останешься здесь... - А ты бы предпочел остаться? - спросил Василек. - Я бы хотел, чтобы ты был со мной, - сказав это, Костя осознал, что влюбился по уши. Первый раз в жизни. - Я бы тоже этого хотел, - честно ответил Вася. - Но вряд ли это возможно, я думаю... - Тогда давай не будем об этом думать, - попросил Костя, прижавшись к нему изо всех сил. Ему даже удалось снова заснуть, и второе пробуждение за день было гораздо более приятным - он ощутил, как Вася гладит его по спине, целует плечи, нежно сдувает светлые прядки с шеи. Как будто выдул из головы печальные мысли - от них и следа не осталось. - Дождь кончился, - шепнул ему Вася, когда увидел, что тот проснулся. - Чем хочешь сегодня заняться? - Хочу идти купаться, надоело дома сидеть, - Костя отвел руку назад и погладил его по бедру. Было еще кое-то, чего ему хотелось. Чем ближе они становились, тем сильнее разгоралось его любопытство. Он много думал о том, каково это будет - пойти с Васей до конца. - Тогда давай соберем перекус и пойдем на озеро, - ответил Вася, накрыв его руку своей. - Я могу показать тебе подводные гроты, если хочешь. - Хочу! - Костя радостно улыбнулся ему через плечо. Его приводило в неописуемый восторг то, как они могут не всплывать на поверхность оба, благодаря Васиным жабрам - тот просто прижимался к Костиным губам под водой и делился воздухом. - Тогда вставай, - рассмеялся он и поднялся первым. Они даже решили не завтракать дома, собрали еду в рюкзак и ушли, оставив записку, чтобы дедушка и бабушка не волновались. Воздух наконец-то разогревался по-настоящему после нескольких прохладных и дождливых дней. По деревне ещё просто шли рядом, а на тропе к озеру взялись за руки, глаз друг с друга не сводили, улыбались, как сумасшедшие, даже не разговаривали почти. Только поэтому Костя и услышал приближающиеся голоса, посмотрел вперёд, нахмурился, выпустил Васину руку. Им навстречу шли четверо ребят из Каменки, давешние Костины визави. - Опаньки, Москва! – разумеется, среди них был и Витя. - Тебя что-то давненько не видать, новых друзей завел? - спросил он, кивнув на Васю. - Да, со старыми как-то не сложилось, - Костя выступил вперед, закрывая Васю собой. - А че за пацанчик? - Витя, наоборот, отодвинул Костю, чтобы глянуть на Васю. - Не местный вроде. Тоже московский что ли? Где вас там таких красивых клепают, на конвейере? - Руки убрал! - Костя ощутил, как в груди разрастается клубок злости, как шаровая молния. Ему совершенно не понравилась интонация, с которой Витя сказал про Васю. От мысли, что кто-то эту красоту попортит, руки сами собой сжались в кулаки. - А че такого? Завёл себе подружку, а не друга? - заржали остальные. Пока Костя готовился драться, Вася был совершенно спокоен. А потом вдруг замахал кому-то за спиной ребят. - Доброе утро, отец Александр! - сказал он громко, и парни обернулись. Вася схватил Костю за руку и потащил в сторону от дороги, к озеру. - Я отвёл им глаза, идём скорее, - шепнул он. - Отвёл... глаза? - растерянно повторил Костя и, хотя бежал следом за Васей, механически обернулся. Он помнил, как о такой способности Василек сказал ещё при их первой встрече, а теперь видел, как деревенские оглядываются, словно вспоминая, как они тут оказались и зачем. - Не надо было тебе вообще им показываться, - Костя помнил, что Вася и так может. - Всё же обошлось, не переживай так, - улыбнулся ему Вася и повёл дальше к озеру, к их излюбленному месту. Там он сразу же скинул шорты и футболку, которые он воспринимал как досадную необходимость и от которой старался избавиться при каждой возможности. - Ну чего ты какой грустный? - он подошёл к Косте. - Всё ведь хорошо. - Испугался за тебя, - признался Костя, теребя завязки на шортах. - Ты вот что... когда я уеду, не лезь к деревенским, ладно? Если хочешь, ходи к моим, а от этих имбецилов держись подальше. - Костя, мне приятно твое беспокойство, но я двести лет по земле хожу, - улыбнулся Вася. - Поверь, я всяких людей видел, как видишь, пока со мной все в порядке. - Я понимаю. Просто... кажется, я в тебя влюбился, - признался он, опустив глаза. Понимать это про себя было странно, пугающе даже, но то чувство, которое сейчас трепыхалось в груди, где-то рядом с сердцем, а может, вместо него, было таким приятным, что скрывать его Костя просто не видел смысла. Тем более от того, кто это чувство туда поместил. Вася подошел к нему поближе и взял его за руки. Улыбнулся и отвел от его лица пряди волос. - Правда, влюбился? - спросил он. - Или пока не понял? Я не жду от тебя каких-то обещаний, если что...- добавил он смущенно. - Я никогда и ни к кому не чувствовал то, что чувствую к тебе, - Костя и сам сейчас пытался понять, как описать словами, то, что занимает сейчас все его существо. - Только я не Есенин и не Булгаков, я не знаю, как это словами описать. Я тебя лучше нарисую, ладно? - Он все же поднял взгляд на Васю и встретился с его необыкновенными глазами, которые сейчас казались синее моря. - Я знаю, что ты не Есенин и не Булгаков, - рассмеялся Вася. - Это не важно, мне важен только ты, сам по себе. И я в тебя тоже влюбился. Еще раньше, чем ты в меня, еще когда в лесу увидел, - признался он. - Когда Леший мне дорожку петлял? - Костя прижался к его лбу и обвил руками за талию. Он снова вспомнил, о чем думал ещё утром, чего хотел тогда, а сейчас даже сильнее. - Василек, я хочу... чтобы мы... чтобы ты меня... - он прикусил губу, не в силах все же преодолеть смущение и договорить. Умом вроде понимал, и уверенности хватало, а язык повернуть никак не мог. - Тш-ш. Пойдем пока поплаваем, я тебе покажу гроты, как обещал, - Василек положил палец ему на губы, прерывая поток слов. - Не торопись никуда, хорошо? - он поцеловал Костю, нежно и глубоко, а потом отпустил, чтобы тот разделся. - Не буду, - пообещал он. Почти привыкнув к наготе Васи, Костя и сам разделся догола и, снова взяв его руку, пошел к воде. Кажется, после дождей она была даже теплее. Вася увел его на глубину, взял его лицо в ладони и поцеловал. - Готов? - спросил он. После того как Костя сделал вдох, они нырнули и Василек сразу же взял его за руку, увлекая в глубину омута, где вода казалась сине-зеленой и мутной, и было видно только качающиеся водоросли. Они уже выработали систему знаков, так что, когда воздух у Кости кончился, он сжал пальцы Василька и тот тут же прижался ртом к его губам, позволяя ему отдышаться. Так с парой остановок они добрались до темного провала где-то ближе к крутому берегу реки. Вася знаком показал, что им туда, и они заплыли в подводный грот. Конечно, под водой Костя видел хуже Василька, но понемногу и он привыкал. И грот, поначалу казавшийся чёрной дырой, постепенно проступал где-то острыми каменными зубами, а где-то зализанными водой до гладкости стенами. Разглядев слабое свечение, Костя понял, что это фосфоресцирующий мох, и поплыл туда, догадавшись, что там должен быть воздушный мешок. Вася вынырнул следом за ним и дождался, пока Костя переведет дух. Внутри небольшого грота были низкие своды, но был и выступ, на который можно было вылезти и посидеть. - Ну как тебе? - спросил Вася, который в этом зеленоватом свечении выглядел как настоящий русал, и уже теперь было трудно заподозрить в нем человека. Глаза у него отражали этот свет как у кошки. - Знаешь... как будто мы на другой планете, - Костя устроился рядом с ним, прижавшись бедром к бедру. - Как будто не на Земле. И ты тут еще красивее, - раньше он не особенно придавал значение мужской привлекательности. Девушек оценивал, конечно, а парней постольку поскольку. Ну глаза, ну губы, ну нос. А у Васи каждую черточку можно было рассматривать бесконечно, и не надоест. Костя потянулся к нему и поцеловал родинку на скуле. - Или в другом мире, да? - Вася взял его за руку и переплел их пальцы. - Ты тоже очень красивый. Те парни были правы, мне, кажется, мы идеально друг другу подходим. Ты уже занимался любовью с девушками? - спросил он. - Мне кажется, по сравнению с тобой любой будет Квазимодо, - тихо рассмеялся Костя и понадеялся, что в темноте не видно, как его щеки залил равномерный румянец. - Нет, только тискался и целовался. Но с ними целоваться было не так приятно, как с тобой, - поспешил добавить он, чтобы Вася не обиделся. - Значит ты девственник? - спросил Вася, сверкнув глазами в темноте. - Не страшно, что твой первый раз будет с парнем? - Девственник, - румянец потихоньку разогревал уши Кости, но он замотал головой. - Не страшно. Ты - не какой-то там парень. Ты - это ты, с тобой ничего не страшно. - Я обещаю, тебе понравится. Любовь — это всегда приятно, когда она разделена на двоих. Искренне, я имею в виду, - сказал Василек. - Я не буду скрывать, я очень люблю и нежничать, и целоваться, и все остальное. Мне кажется, это самое естественное, что может быть, и тут нечего стыдиться. - Наверное, это передается воздушно-капельным путем, потому что и мне очень нравится, - Костя ощутил, как по телу побежали мурашки от одного единственного прикосновения - когда Вася провел кончиком носа по его шее. И температура воздуха к этому не имела никакого отношения. Василек поцеловал его за ухом, скользнул рукой между его бедер, а потом прошептал: - Я тебе кое-что покажу. Скользнув рыбкой в воду, он вынырнул между ног Кости и огладил его бедра, вынудил его сдвинуться ближе к краю, поцеловал в живот. А потом без предупреждения взял в рот его еще мягкий член. Костя аж вскрикнул от неожиданности. С ребятами, конечно, обсуждали всякое, а однажды достали билеты в видеосалон на порно показ. Там грудастая девчонка с членом партнера такое вытворяла. После этого Костя чисто ради интереса попробовал таким манером запихнуть себе в рот огурец, подавился, конечно, и решил, что в жизни такого просто быть не может. А сейчас собственными глазами наблюдал, как его член, вставший мгновенно, как воздушный шарик, который к баллону подсоединили, практически полностью исчез у Васи во рту. - Ты это... как... Василек? - он сам не знал, что хочет спросить, потому что по ощущениям именно мозг так стремительно заполнил член, оставив звенящую пустотой черепную коробку. Тот только успокаивающе погладил его по бедрам, взглянул на него и дал понять, что все хорошо. Он принимал его полностью, на всю длину, не прерываясь на то, чтобы перевести дух. Похоже, у жабер было много преимуществ. Василек ощущал, как напряжен Костя, так что дал ему минутку передохнуть, выпустил его член изо рта и потянулся поцеловать. - Ты главное, дышать не забывай, - прошептал Вася ему в губы и вернулся к своему занятию. Взял руку Кости и положил себе на голову, чтобы тот не впивался ногтями в камни. Напоминание было ценное - в какой-то момент от шока Костина голова, по-прежнему благополучно пустая, пошла кругом, он сам не понял, как задержал дыхание. Зато с вдохом и новым выдохом из груди вырвался протяжный стон, причудливо растекшийся по стенам грота. В камни он и, правда, впивался, а вот в волосах Василька запутался бережно, боясь надавить и причинить боль. Перед глазами встала картинка - грудастая девчонка выпускает член, который только что сосала, и на ее лицо тут же выстреливают нити семени. Костя подумал, что надо так, в рот нельзя - это правило, и, упав рукой на плечо Васи, слегка потянул, чувствуя, что больше не продержится. - Василек, я... я сейчас... - просипел он, готовый разлететься на миллион кусочков, когда произойдет взрыв, зародившийся в его животе. Но Васю так просто было не отстранить, он крепко обнял Костю за бедра и вжался лицом в его пах, практически всем телом ощущая его оргазм. Проглотив все до капли, он выпустил его член и прижался лбом к его животу, все еще дрожащему от напряжения. - Костя? - позвал он. - Все хорошо? Хорошо? Хорошо в понимании Кости, это когда выспался в выходной, когда вкусно покушал, когда в автобусе занял место у окошка, и за всю дорогу никто к тебе не подсел. Словом "хорошо" описать то, что он чувствовал сейчас, было никак нельзя. - Я умру сейчас, - пообещал он едва слышно, глядя на потолок грота над собой, и не видя его. Костя видел звезды, которые и на небе-то еще не зажглись, зато светились в его глазах. Вася даже немного забеспокоился, подтянулся на руках и вылез из воды, склонился над ним. - Не умирай, не пугай меня. Воздуха не хватает? - спросил он, догадываясь, что за то время, что они провели здесь, кислород они почти весь истратили. Увидев среди звёзд над собой лицо Васи, Костя слабо улыбнулся и мотнул головой. - Просто, так хорошо, что даже чуточку страшно, - признался он. - Вдруг наяву не может быть так хорошо. Даже в сумраке было видно, как припухли и без того полные, чувственные Васины губы. Костя потянулся к ним, как странник в пустыне к миражу. - Нам надо возвращаться, пока ты не упал тут в обморок, - сказал Вася. - Давай, держись за меня, - сказал он, поднимая его. - Почему я могу упасть тут в обморок? - Костя и, правда, соображал туговато - сказывался оргазм и, действительно, нехватка воздуха, которую он не замечал, просто ощутил сонливость. Но спорить не стал и позволил Васе стянуть себя в воду, да тут же и ушёл под неё. Вася нырнул следом, подхватил его под мышки и дал надышаться через поцелуй. Вода немного отрезвила Костю, и он был готов плыть, хоть Васе и приходилось большую часть времени буксировать его. На поверхность они поднялись почти сразу, пусть и на другом берегу, но рисковать Василек не хотел. - Получше? - спросил он, когда они выбрались на берег. - Прости, я не подумал, что воздуха нам двоим хватит ненадолго. - Все хорошо, - Костя улыбнулся ему ещё чуть рассеянно, но вполне осознанно. - Ты... прости, я не смогу также, как ты, - прильнув к Васе, он погладил его по бедру. - Я не умею! - Ты про минет? - спросил Василек, обняв его. - Ну это наука не хитрая, мне разве что полегче из-за жабер. - Вот чего нет, того нет, - Костя развёл руками и стал сползать вниз, снова ведомый любопытством - хоть что-то у него должно получиться. Желание доставить удовольствие Васе щедро раздувало мехами горнило энтузиазма. - Тебе не обязательно делать это прямо сейчас, - Вася остановил его. - Тебе пять минут назад было нехорошо из-за нехватки кислорода, полежи и отдышись. К тому моменту Костя сполз настолько, что оказался лицом на уровне Васиного живота. Прижался к нему щекой и принял всю заманчивость предложения. - Так полежу, - решил он, расслабленно выдохнув. - Лежи, мой хороший, - ответил Вася, обнимая его и поглаживая по волосам. – Я, правда, сегодня испугался, что могу тебя вдруг потерять. По моей же глупости. - Почему? - удивился Костя. Он запрокинул голову, чтобы видеть лицо Василька, сильнее вжавшись затылком в его ладонь. - Ничего бы со мной не случилось. - Я забыл, что ты просто человек, - вздохнул Василек. - Увлекся, прямо как другие русалки, которые заигрывают людей до смерти. - Вот бы нам свое место какое-нибудь найти, тихое, чтобы дождя не бояться, - мечтательно вздохнул Костя. Почему-то перспектива быть заигранным до смерти его совершенно не напугала. Не хотелось только, чтобы Вася чувством вины мучился. - Зачем? - не совсем понял Василек. - Какое место тебе нужно? - Ну, такое, где мы сможем заниматься тем же, чем и в гроте, но ты не будешь переживать за меня, - пояснил Костя и поцеловал его под рёбрами. - А, - до Василька дошло, и он задумался. - На том берегу есть овраг, там старая каменоломня. Она уже давно не используется, шахта обвалилась, осталось что-то вроде пещеры. Пойдет? - Наверное... только если там безопасно, - упоминание про уже случившийся обвал прозвучало не особенно обнадеживающе. - Давай сплаваем, посмотрим? - Ты уже точно нормально себя чувствуешь? - спросил Василек, посмотрев на Костю. Но тот вроде ни заторможенным, ни бледным уже не выглядел. - Я и чувствовал себя нормально! - тот бодро улыбнулся, вообще не привыкнув жаловаться, тем более на здоровье. - Поплыли. Там где-то вещи наши, к тому же. Они без приключений добрались до своих вещей, и Василек повел его в лес, тем более что погода снова начала портиться - с реки подул ветер, небо начало затягивать тучами. - Похоже, гроза будет, - Вася принюхался к воздуху. До дубовой рамки входа в шахту они добрались с первыми каплями дождя. - Фонарик бы... - вздохнул Костя, а пока с силой треснул кулаком по одной балке, по второй - те были чуть побитые временем, но отваливаться явно не собирались. В тот раз осмотреться толком не получилось, зато смогли дождь переждать. А вот на следующий день Костя подготовился получше - взял фонарик, пару свечей, старый плед, да кой-какой инструмент. - Что ты собираешься со всем этим делать? - с интересом спросил Василек, когда помог дотащить добро до их убежища. - Обустраивать! - просто ответил Костя. Руки-то у него росли из правильного места, да и отец всегда приветствовал инициативу сына помогать по дому. Обеспеченной их семья была последние года три, четыре, от силы, а до того - самая обыкновенная, советская, в которой притащить с помойки чей-то старый шкаф и собрать из него что-то подходящее для себя, совершенно не считалось зазорным и унизительным. Конечно, до отца Косте было далеко, но всего за неделю общими усилиями и под его руководством они превратили комнатку перед входом в штольню в очень даже уютный уголок. Очень кстати там нашлась старая керосинка, вход завесили старой шторкой. Когда Костя спросил, есть ли какое ненужное старье, бабушка спросила, конечно, для чего оно понадобилось, а получив ответ: "Шалаш с Васей строим", только усмехнулась, беззлобно проворчав что-то про детство в попе, но дала карт-бланш раздербанить сундуки на чердаке. - Ладно, должен признать, получилось уютно, - оценил Вася, когда их усилия оформились в результат. Вход в шахту Вася замаскировал еще свисающими корнями и растениями, так что, если не знать, где искать, ни за что не найдешь. Внутри у них было что-то вроде топчана, на который они натащили ненужной чистой ветоши, пледов и подушек, чтобы было удобно. У отца Александра Костя выпросил еще одну ненужную лампу, так что света теперь было больше. Замерзнуть летом им не грозило, а когда вернулись знойные дни конца июля, в их пещере было приятно прохладно. Финальным штрихом стал старенький радиоприемник, который Костя тоже нашел на чердаке. Дед Митя по его просьбе вернул механизм к жизни и пообещал, что 9-вольтовой батарейки им надолго хватит. - Если бы не необходимость выбираться за едой, всю жизнь с тобой тут провел бы, - Костя прижался к Васе, когда они, довольные проделанной работой, завалились на свой топчан. Вася обвил его руками и ткнулся носом в его волосы, еще сильнее выгоревшие на солнце за последние недели. - Я бы тоже, - ответил он. Вася с удивлением замечал в себе растущую тоску, которой он не чувствовал долгие годы. Он всегда был влюбчивым и беззаботным, случайных связей ему было достаточно. А тут появился человек, которого он не хотел и боялся потерять, но знал, что это неизбежно. Как это было много раз до. Но он старался не показывать этого и не расстраивать Костю, ведь тот переживал почти те же чувства, разве что менее глобальные. Но, наверное, с учетом короткого человеческого века, они были даже более острыми. Развернувшись в его объятьях, Костя прижался к его лбу и закинул ногу Васе на бедро. Когда бабушка пару дней назад оторвала листик от календаря, и Костя увидел цифру 1, означавшую, что наступил последний месяц лета, сердце у него болезненно сжалось. Пусть ему не надо было на учебу в сентябре, но он не мог не вернуться домой. Теперь он проводил с Васей почти круглые сутки, но и этого было недостаточно. Очередной виток мыслей сделал поцелуй, которым Костя коснулся его губ, каким-то отчаянным, будто прощальным. Вася редко применял свою волшбу к Косте, но сейчас он не хотел, чтобы они оба упивались горечью еще не случившейся разлуки. Он ответил на поцелуй, запустил руки в его волосы и сделал так, чтобы грустные мысли ушли на второй план. Сейчас было идеальное время, чтобы воплотить их давешнее желание пойти до конца. Они были только вдвоем, у них было сколько угодно времени, и когда, если не сейчас? Он стянул с Кости футболку, жадно прошелся ладонями по крепкому торсу, поцеловал между плечом и шеей, лизнул нежное горло, где бешено билась жилка. Если Вася для Кости пах разогретыми травами, то сам он пах человеком: теплая солоноватая кожа, горьковатая примесь сигарет, стойкий аромат первых яблок, которые они ели совсем недавно. Открыв в себе эту особенность еще в гроте, сейчас Костя снова застонал, пока не громко, на выдохе, но не сомневался, что окрестные птицы и звери в скором времени начнут обходить стороной это место. - Вася... - он зарылся пальцами в густые волосы, те стекали, как роскошный шелк, ласкали, щекотали. Костя давно уже не боялся задеть жаберки, пальцы сами собой там притормаживали и легонько ласкали нежную кожу за ушами. По-прежнему пренебрегая одеждой, Вася избавился от своих шорт очень быстро, а вот Костя в своих запутался, пытаясь стянуть их то одной ногой, то другой. - Стреножился, - рассмеялся он и потянулся, чтобы помочь себе руками, но по пути встретил Васины губы и забыл про шорты. - Вот видишь, сколько плюсов в том, чтобы ходить голым, - рассмеялся Вася, стягивая с него шорты и белье. - Никаких препятствий. Вася уложил Костю на подушки и теперь целовал и ласкал его везде, то вылизывая нежные местечки, то покусывая, то вызывая приступ смеха щекоткой. - А как же зимой? - сообразил Костя, пока способность к мышлению не покинула его окончательно. Они почему-то не обсуждали, что происходит с нечистью, когда реки сковывает лёд, а землю укрывает снег. - А зимой мы спим, - ответил Вася. - Да и холод я особо не чувствую, на Святки, бывает, хожу в деревни, послушать, что говорят. - Это удобно, - признал Костя и всем своим существом переключился на ласки Василька, которые давно уже принесли ожидаемый результат - пока они целовались и ласкались, их члены терлись один об другой. - Тебя надо подготовить, - прошептал ему в губы Василек. - Перевернись на живот. - Я готов... - растерянно отозвался Костя, но просьбу исполнил и тут же обернулся через плечо, чтобы видеть, что будет происходить. Вася расположился за ним и коленом раздвинул его бедра пошире, огладил его ягодицы и развел их в стороны. Чмокнув его в копчик, он поднялся повыше и шепнул ему на ухо. - Я тебя вылижу, - предупредил он и поцелуями спустился по его спине обратно вниз. - Я... - Костя смущенно закусил губу, вновь вспоминая пресловутый порнофильм - там герои чего только друг с другом не делали. - Вася, я могу не удержаться до... главного, если ты меня вылижешь, - честно предупредил он. Член и так уже пропитывал смазкой плед под Костей. - И не нужно, - ответил ему Вася, пока нежно поглаживая пальцами ложбинку между ягодиц и лаская туго сжатые мышцы. Просунув руку ему под бедра, он приласкал его член, чтобы было приятнее. Тихо всхлипнув, Костя ткнулся членом в его руку, а лбом - в сгиб своего локтя. Механику подготовки он пока плохо понимал, но это искупалось абсолютным доверием Васильку и его опыту. Сдерживаться Василек не стал, он практически зарылся лицом в ягодицы Кости и широко и мягко лизнул его там. Правда он не ожидал, что Костя тут же дернется, и его пришлось придержать. - Тише-тише, - засмеялся Вася. - Все хорошо. - Прости, - просипел Костя, комкая плед под собой. Это жаркое и все равно стыдное прикосновение, разбежалось по всему телу мириадами сладко покалывающих иголочек. Косте приходилось слышать, как однокурсники, рассказывая о сексе, говорят, что испытали. И мог бы поклясться - ни один из них не чувствовал и тысячной доли того наслаждения, которое подступало, окутывало сейчас его самого. Вася продолжил свое дело, вылизывая его и расслабляя его мышцы, потихоньку пробираясь внутрь пальцами. - Не больно? - спросил он. Мысль о том, какой у Васи опыт, не отпускала Костю постоянно. Она не вызывала ревности, только, пожалуй, смущение, нежелание разочаровать, опозориться. Вот и сейчас те силы, которые еще не покинули Костю, не трансформировались в возбуждение, шли на то, чтобы продержаться подольше, не кончить. Похоже, такая запредельная концентрация влияла на слух. - Что? - вскинулся он, сообразив все же, что Василек что-то спросил. Это движение стало роковым - дернувшись назад, Костя практически наделся на пальцы, вошедшие под идеальным углом - он вскрикнул и кончил, сжав их в себе. Не в силах сдержать улыбку, Вася дал ему время прийти в себя и поцеловал в ягодицу. - Похоже, тебе было хорошо, - довольно сказал он. - Просто нереально, - честно признал Костя, немного придя в себя. Член у него опал немного, все тело звенело испытанным наслаждением, и оно обещало вернуть возбуждение очень быстро. - Мне кажется, ты какую-то свою магию используешь, - сообразил вдруг Костя. - Если бы все испытывали то же самое, люди трахались бы до смерти. - Они и трахаются, только неумело, - рассмеялся Вася. - Люди народ жадный и эгоистичный, они думают в первую очередь о своем удовольствии, а уже потом о чужом. А ведь в этом весь секрет, брать столько же, сколько давать. - Мне кажется, я пока что вообще ничего тебе не даю, - повернувшись через плечо, Костя погладил его по бедру. - Мне так хорошо с тобой... - Как у вас говорят, когда кажется - крестись? - улыбнулся Вася и поцеловал его. - Готов продолжать? - Я в Бога не верю... я в Нечисть верю, - Костя широко ему улыбнулся в ответ и закивал. Он понятия не имел, что будет дальше, но готов был к чему угодно. - Где мы, там и он, - ответил Вася и помог ему перевернуться на спину. Устроившись между ног Кости, он втерся поближе, проехался своим членом по его промежности. - Больно не будет, обещаю. - Я знаю, - Костя даже смущение уже не испытывал, раздвинул ноги, приглашая Васю продолжать. - Делай так, чтобы тебе тоже было хорошо, - попросил он, рефлекторно сжав бедра Васи коленями. - И скажи, что мне делать. - Дыши и получай удовольствие, что еще ты хочешь делать? - спросил Вася, сплюнув в ладонь и смазав свой член. - Что-нибудь, чтобы ты тоже получал удовольствие, - ответил Костя, наблюдая за его манипуляциями. Когда влажная головка коснулась дырочки, он на миг задержал дыхание, но, повинуясь просьбе Васи, выдохнул и сорвался на стон, ощутив проникновение. - Я получаю удовольствие от тебя, - заверил его Вася и осторожно толкнулся дальше, чутко прислушиваясь к реакции Кости. Он действовал плавно, но уверенно, отвлекал от дискомфорта поцелуями и нежными словами. Но какого-то особенного дискомфорта и не было. Ну да, немного странно ощущать так что-то в себе. Но это настолько щедро окупалось гаммой всех остальных ощущений, что очень быстро Костя и думать забыл и о странности, и о возможной неестественности. Когда Вася заполнил его, и они снова смогли тесно прижаться друг к другу, для Кости не было ничего более естественного во всем свете. - Василек... - простонал он, чуть прогнувшись, чтобы быть еще ближе, еще теснее. Его член снова окреп почти полностью и теперь пачкал смазкой уже оба их живота. Вася прижался к нему ближе некуда, подтянул Костю за бедра повыше, и тот скрестил ноги у него за спиной. Они словно врастали друг в друга, целиком и полностью, делили дыхание на двоих. Вася слушал стоны Кости и вторил им, потихоньку наращивая темп и двигаясь резче. Черные волосы Васи ловили отблески керосиновых ламп, и Косте казалось, что его окружает светящийся занавес. Они были сейчас в своем собственном крошечном мирке, и никто им больше не был нужен. - Вася, так хорошо... - Костя не мог с ним этим не поделиться. Подчиняясь зову своего тела, он стал двигаться навстречу Васильку, вынуждая его еще ускориться. - Я знаю, - Вася улыбнулся ему, жадно ловя его поцелуи, наслаждаясь его образом, его затуманенными восторгом глазами. - Ты мое счастье, Костя...- прошептал он, обхватив рукой его член, чтобы они могли кончить вместе. Быть чьим-то счастьем, оказывается, так приятно. Глаза Кости засветились, ярче тех самых керосиновых ламп, а потом он увидел, как над ним снова раскидывается ослепительно звездное небо, и они с Васей вместе тонут в нем, разделив момент высшего наслаждения на двоих. Пульсация члена Васи внутри отдавалась в собственной плоти Кости, и он уже даже не стонал, а тихонько поскуливал, вцепившись в плечи возлюбленного. Вася не врал, он действительно не помнил, когда за две сотни лет он был счастливее. Ему самому понадобилось время, чтобы отдышаться после их пика, прежде чем он осторожно выскользнул из тела Кости и лег рядом с ним. - Ну что скажешь? - спросил он, переплетя их пальцы и поцеловав его руку. - Я люблю тебя, - тихо отозвался Костя. Пальцы у него чуть подрагивали, в них не было полной силы после того, что с ним, с ними сейчас произошло, но на пожатие он ответил, повернув лицо к Васе. - Я тебя тоже люблю, - ответил Василек, обнимая его. Они затихли, скатываясь в приятную дрему, разморенные сексом и жарким днем. И так в сладкой дрёме и нежных поцелуях они провели весь остаток дня, в конце которого Костя готов был поклясться на Библии, Конституции и Кодексе строителя коммунизма - нет на свете человека счастливее, чем он.