Глава 13
4 января 2026 г., 22:28
Эвелин привела себя в порядок быстро, почти машинально. Аккуратно заправила рубашку, расправила ткань на плечах, пригладила складки юбки. Белая рубашка сидела безупречно — слишком аккуратно для того, что только что происходило за закрытой дверью. Она провела пальцами по вороту, будто проверяя, на месте ли спокойствие, и лишь затем позволила себе глубоко вдохнуть.
Дверь кабинета зельеварения закрылась за её спиной мягким, почти интимным щелчком.
Коридор подземелий встретил прохладой и тишиной. Факелы отбрасывали дрожащие тени на каменные стены, воздух пах сыростью и старым камнем. Эвелин сделала несколько шагов вперёд, не ускоряясь. Сердце всё ещё билось быстрее обычного, но лицо оставалось спокойным, собранным — именно таким, каким оно должно было быть.
Она знала, что оставила после себя.
— О, мисс Миллер!
Голос прозвучал слишком бодро для этого места.
Эвелин остановилась и медленно повернулась. В нескольких шагах от неё стоял Златопуст Локонс — сияющий, ухоженный, будто коридоры подземелий были для него личной сценой. Его взгляд скользнул по ней слишком внимательно, задержался дольше положенного.
— Профессор Локонс, — отозвалась она ровно, соблюдая вежливую дистанцию.
— Не могу не отметить, — начал он, подходя ближе, — вы сегодня произвели впечатление. Даже не участвуя в дуэли, вы… выделялись.
— Сомневаюсь, что это входило в учебный план, — спокойно ответила Эвелин.
Он усмехнулся, будто счёл это кокетством.
— Талант всегда выходит за рамки плана. Именно поэтому я хотел бы предложить вам дополнительные занятия. Индивидуальные. Я умею раскрывать потенциал, особенно у… необычных учениц.
Он понизил голос, наклоняясь чуть ближе, чем позволяли приличия. Эвелин сделала полшага назад.
— Благодарю, профессор, — сказала она мягко, но холодно. — Однако мои дополнительные занятия уже определены.
— Вот как? — в его голосе мелькнуло раздражение. — И кто же оказался столь… расторопным?
— Я.
Голос раздался из тени коридора, низкий и спокойный.
Эвелин не обернулась сразу. Она почувствовала его присутствие раньше — как меняется воздух, как пространство будто сжимается. Северус Снейп вышел из полумрака неторопливо, но уверенно. Его взгляд был направлен на Локонса, и в этом взгляде не было ни капли любезности.
— Профессор Снейп, — Злотопуст натянуто улыбнулся. — Я всего лишь беседовал со студенткой.
— С моей студенткой, — уточнил Снейп. — И, полагаю, беседа окончена.
Он говорил вежливо, почти спокойно, но в этой вежливости чувствовалась угроза. Не громкая — уверенная.
— Я лишь предложил помощь, — пожал плечами блондин.
— Не стоит предлагать то, в чём нет необходимости, — отрезал Снейп. — Мисс Миллер способна сама выбирать, с кем и чему ей учиться.
Эвелин перевела взгляд на Локонса и решила поставить точку сама.
— Профессор, — сказала она, — я ценю внимание, но предпочитаю сосредоточиться на выбранном направлении обучения.
Она улыбнулась — коротко, окончательно.
Преподаватель ЗОТИ задержал взгляд на её лице, затем усмехнулся:
— Что ж… всегда жаль упускать перспективы.
Он развернулся и ушёл, оставив за собой шорох мантии и лёгкий аромат дорогих духов.
Коридор снова погрузился в тишину.
Эвелин повернулась к Снейпу.
— Спасибо, — сказала она негромко. — Но я бы справилась.
— Я знаю, — ответил он. — Именно поэтому вмешался.
Между ними повисла пауза. Короткая, напряжённая.
— Когда у нас следующее дополнительное занятие? — спросила она, будто между делом.
Он посмотрел на неё внимательно, будто взвешивая не только вопрос, но и последствия.
— Завтра. После ужина. В моём кабинете.
— Отлично, — кивнула Эвелин. — Тогда до вечера, профессор.
Она развернулась и пошла прочь, чувствуя его взгляд на спине, но не позволяя себе обернуться.
***
Большой зал вечером был наполнен шумом и светом. Свечи парили под потолком, отражаясь в золотых блюдах, студенты смеялись, переговаривались, делились впечатлениями дня. Эвелин заняла место за столом Слизерина, слушая разговоры краем уха. Она почти не ела. Мысли снова и снова возвращались к подземельям, к коридору, к тому, как спокойно и жёстко он обозначил границу. За преподавательским столом Снейп сидел, как всегда, немного в стороне. Он ел мало, больше наблюдал. Несколько раз их взгляды пересекались — на секунду, будто случайно. Но каждый такой момент отзывался внутри лёгким напряжением. Локонс тоже был там. Он смеялся громче других, но время от времени бросал взгляды в сторону Эвелин — и каждый раз натыкался на холодное выражение её лица. Она знала: вечер ещё не закончен. И завтрашний день — тем более.***
Большой зал жил своей привычной вечерней жизнью. Под зачарованным потолком медленно дрейфовали свечи, отражаясь в отполированном дереве столов. Студенты говорили громче обычного — субботний вечер всегда расслаблял, даже если за окнами поднимался ветер и небо темнело раньше времени. Эвелин сидела за слизеринским столом, выпрямив спину, аккуратно сложив руки перед собой. Белая рубашка подчёркивала спокойную собранность, но внутри неё всё ещё отзывалось напряжение прошедшего дня. Она ловила обрывки разговоров — о дуэлях, о новом клубе, о том, как Локонс «эффектно рухнул». — Видела, как его отбросило? — хихикнула девушка напротив. — Да он сам виноват, — отозвался кто-то. — Полез не туда. Эвелин лишь слегка улыбнулась, не вмешиваясь. Она чувствовала взгляды — мимолётные, любопытные, но не задерживающиеся. Это устраивало. За преподавательским столом атмосфера была иной — более сдержанной, но не менее напряжённой. — Должен признаться, — с наигранной лёгкостью говорил преподаватель защиты, — сегодняшняя демонстрация показала, что ученикам действительно нужна… правильная подача материала. — Подать материал — не значит устраивать спектакль, — сухо заметила МакГонагалл, не поднимая глаз от тарелки. — О, но зрелищность — половина успеха, — не унимался он. — Особенно когда речь идёт о мотивации. Снейп молчал. Его внимание было сосредоточено на бокале, который он так и не поднёс к губам. Он слышал каждое слово. И каждое — раздражало. Локонс бросил взгляд в сторону слизеринского стола. Эвелин как раз подняла голову, и их взгляды на мгновение пересеклись. Он улыбнулся — слишком уверенно. — Некоторые ученицы, — продолжил он, — обладают… редким потенциалом. Было бы преступлением не направить его в нужное русло. — Если потенциал действительно редок, — спокойно вмешался Снейп, — его следует доверять тем, кто способен держать язык за зубами и руки при себе. Разговор за столом на секунду стих. Блондин усмехнулся, но в глазах мелькнуло раздражение. — Я лишь хотел помочь, коллега. — Не сомневаюсь, — холодно ответил Снейп. Эвелин наблюдала за этим краем глаза. Она видела, как Снейп не смотрит на неё — и именно этим выдаёт своё внимание. Она знала: каждое слово Злотопуста он слышит так, будто адресовано лично ему. Ужин продолжался, но напряжение никуда не делось. Когда студенты начали подниматься из-за столов, Эвелин задержалась на секунду, подняв взгляд на преподавательский стол. Снейп уже встал. Их взгляды встретились — коротко, почти незаметно для других. Достаточно.***
Подземелья встретили его тишиной и привычной прохладой. Снейп шёл быстро, но не спеша — шаги были ровными, выверенными. Лишь закрыв за собой дверь кабинета, он позволил себе остановиться. Он снял мантию, повесил её с лёгким, почти нетерпеливым движением. Камин ещё не был зажжён, и комната тонула в полумраке. Она выбрала меня. Мысль возникла внезапно — чёткая, опьяняющая своей ясностью. Не Локонса. Не его громкие слова, не дешёвую уверенность. Меня. Северуса. Снейп опёрся ладонями о стол, наклонившись вперёд. Он вспоминал, как она смотрела в классе. Не вызывающе — осознанно. Как знала, что её видят. Как позволяла. Её глаза, задержавшиеся на нём чуть дольше, чем положено, её губы, чуть приоткрытые в той едва уловимой улыбке, обещающей больше, чем слова. Это не было наивностью. И не было игрой ради внимания. Она знала, что делает. И это возбуждало сильнее всего. Теперь она его. Принадлежит именно ему — Северусу Снейпу, а не какому-то напыщенному позёру. Её выбор был осознанным, и от этой мысли по телу разливалось тёплое, собственническое удовлетворение. — Наконец-то, — прошептал он, и слово прозвучало как признание в победе. Он должен был поставить границу. Уже поставил — формально. Но границы, которые не признаёт желание, всегда рушатся первыми. И он не хотел их удерживать. Теперь — не хотел. Злотопуст Локонс… мысль о нём вызвала лишь презрительное удовлетворение. Пусть болтает. Пусть красуется. Он никогда не получит того, что теперь принадлежит Северусу. Такие, как он, хватают то, что кажется лёгкой добычей, не понимая разницы между интересом и подлинной связью. А Северус понимал. И он взял своё — тонко, неумолимо. Снейп выпрямился, взмахом палочки зажигая камин. Пламя отразилось в стеклянных колбах, в металлических поверхностях — комната ожила, окрасившись в золотисто-алые тона, как предвестие завтрашней ночи. Завтра. После ужина. Он сам назначил это. И это было не ошибкой. Это было триумфом. Неизбежностью, которую он ждал, которую заслужил. Он опустился в кресло у камина, закрыв глаза. В воображении возникли её формы — мантия, облегающая бёдра чуть плотнее, чем положено, блузка, натянутая на груди при каждом вздохе. Завтра он увидит это ближе. Коснётся. Она позволит — потому что выбрала его. Его руки на её талии, его губы на её шее, её стоны в подземной тишине. Он представил, как она изгибается под ним, её кожа горячая, влажная от желания, её пальцы впиваются в его плечи, пока он входит в неё медленно, глубоко, владея каждым её вздохом. Она будет шептать его имя — Северус, — и это будет принадлежать только ему. Удовольствие от этой картины разлилось по венам, тяжелее и слаще зелий из его запасов. Он не стал сопротивляться — рука сама скользнула вниз, расстёгивая брюки, освобождая напряжённую плоть. Движения были размеренными, уверенными, как его шаги по коридорам. Он кончил быстро, с тихим рыком, представляя её рот, её тело, её полную отдачу. Теперь она его.
