Не забыть

Легкие горели. Кожа горела. Вместо чувств была лишь страшная боль. Через силу вздохнув, я открыл глаза. Женщина держала меня на руках, она плакала и улыбалась, что-то говоря. Я не мог разобрать ни слова, ведь каждый звук отдавался ужасной болью в ушах и в голове. Чуть переборов ее, я попытался сказать хоть что-то, однако вырвался лишь крик. В голове же пролетели десятки разрозненных мыслей. «Что происходит? Что это за женщина? Почему я на ее руках? Почему мне так больно?» Лишь спустя несколько секунд непрерывного крика, меня посетила глупая, но в такой ситуации разумная мысль. «Я что, заново родился?» — За этой мыслью последовал громогласный бас, который вызвал очередную порцию страданий и криков. — Hon… h. .r. .u — Такая короткая фраза, с каждым звуком вызывала очередной рев младенца, не давая мне разобрать слова. К счастью, я не смог застать весь диалог, ведь спустя еще пару фраз я просто отключился.

***

На кровати местной больницы мирно отдыхала женщина, пережившая самый счастливый, однако болезненный опыт в своей жизни. Дверь медленно открылась, и в комнату вошел мужчина в серой футболке и темных штанах. Присев на стульчик рядом с кроватью, он достал из пакета воду в бутылке, фрукты и разные сладости, поставив их на тумбочку. — Принес все, что ты просила, хотя я и не уверен, стоит ли тебе сейчас есть сладкое. — Мужчина говорил глубоким, спокойным голосом, начав нарезать и чистить яблоки. — Держи. — Он протянул нарезанные яблоки женщине. — Спасибо. — Женщина стала медленно есть в тишине. —… — Так мы обсудим это или нет? — Голос мужчины стал недовольным. — Ну, знаешь, к сожалению, тут уже ничего не поделаешь. — Женщина наклонила голову в бок и улыбнулась. — Мы же все обсудили по сотне раз, и я думал, что мы договорились. — Недовольство в голосе все росло. — Ну ладно тебе, не злись, в конце концов, это же просто имя, правда? — Лицо и голос выражали лишь радость. — Ох, признаюсь, честно, я просто не хотел, чтобы он расстраивался из-за выбранного нами имени. — Тяжело выдыхая, мужчина потирал переносицу. — Не беспокойся, не могла же я дать ему настолько плохое имя. — Улыбаясь, произнесла она. —… — Женщина, ты буквально назвала мальчика феей. — Что? Как ты вообще пришел к этому? Да его в жизни никто так не назовет, это же глупо. — Искренне удивленное лицо, казалось, освещало комнату светом. — Ну как, просто, как я умудрился жениться на такой женщине? — Тихо пробормотал мужчина. — Что ты там сказал? — Женщина наклонила голову в бок, продолжая все так же невинно улыбаться. Только вот на плечи стало что-то давить. — Ничего. — Не задумываясь, ответил он. — Эх, ладно уж, спи, да выздоравливай, дорогая. — Уже встав и направившись к выходу, он спросил. — О, и да, куда доктор положил свидетельство о рождении? — Вон на том столике. — Она указала пальцем на маленький столик в углу комнаты. — Только не уноси его, скоро придет доктор и заберет его. — Да, конечно. — Ответив не задумываясь и подойдя к столу, он посмотрел на строку имени, тяжелый вздох вырвался сам собой. — Эх, а ведь я хотел назвать его каким-нибудь мужественным именем, но теперь уже ничего не попишешь. Мужчина пожелал жене спокойного отдыха и пообещал, что вернется завтра, после чего исчез за дверью. И лишь одна строчка напоминала ему о самодурстве жены. Фэй Уайт.

***

Я множество раз просыпался и вновь засыпал. Уже потеряв счет времени. Все это обременялось множеством вещей, болью от громких звуков, повсеместными неприятными ощущениями, невозможностью самостоятельно ходить и самое ужасное из всего самого ужасного. Грязным подгузником. Со временем, жизнь стала казаться серой, монотонной, повторяющейся. Мне казалось, что малыши самые счастливые люди на свете, и так и есть, за исключением тех, кто осознаёт каждую секунду! В целом, жизнь младенца вполне хороша, если не учитывать вышесказанного. Достигнув возраста примерно в шесть месяцев, ползанье по дому стало единственным делом, которым я мог заниматься в таком положении. Попытки доползти до окна, книг и меча висящего в гостиной, зачастую обламывались моей новой мамой. Кстати о ней, да и обо мне, путем сложнейшего анализа я понял, что разговаривают тут на английском с каким-то странным диалектом, который у меня получалось понимать через раз. И спасибо, что хоть через раз, учитывая мои знания языка. Но даже так, получилось выцепить несколько часто повторяющихся слов. Как я выяснил, меня зовут Фэй, мать - Лили, а отца - Сэм с фамилией Уайт. Вот просто почему? Неужели, когда у людей с нормальными именами появляется ребенок, его обязательно нужно назвать как-то по-уебански? Хотя спасибо, нахуй, что не назвали Уолтером. Также, есть еще пара слов, которые, я вроде уже слышал раньше, но никак не могу вспомнить когда точно. Фавны и Шни. Концентрация этих слов на один диалог равняется примерно одному, двум упоминаниям. Эх, память ты моя, наверное не стоило столько пить, возможно вспомнил бы чего, хотя, думаю просто спрошу у Лени. Когда пойму как. Проблема с этим заключается в том, что я не знаю как достучаться до Лени. Бог сказал, что привяжет его душу к моей и я смогу общаться с ним, но до сих пор все попытки были тщетны. Вероятно, что я пытаюсь как-то не правильно, но все идеи сводятся к простому «Думай громче, Федя». Можно сказать, что мои текущие будни состоят из попыток почитать местную литературу, сна, плача и периодического сосания титьки. Надеюсь, что не свихнусь такими темпами.

***

Жизнь зациклилась. Новый день ничем не отличался от предыдущего. Каждый раз просыпаясь, я проходил одни и те же этапы. Проснуться, заплакать, поесть, заплакать, вновь попытаться найти какие-либо полезные знания, быть пойманным и уложенным в люльку, заснуть за неимением сил. Казалось, что это продолжается уже вечность. Однако вскоре, я научился кое-как ходить, конечно сначала падал через каждые полшага, но через несколько дней практики начало получаться ходить и почти не падать. На первый же мой неуверенный шажок, родители отреагировали чуть ли не инфарктом, надеюсь от счастья. Отец как раз зашёл проверить свое чадо и как только увидел меня пытавшегося научиться шагать, сразу же бросился ко мне в попытке не то уберечь от падения, не то самолично застать первые шаги. В один миг преодолев расстояние в пол комнаты, отец оказался около люльки со мной на руках. Я не понял как он это сделал, однако заинтересовался. На его лице же была лишь искренняя улыбка. Пару секунд посмотрев на меня, он развернулся со мной на руках и побежал к матери. Спустя мгновение, я уже стоял на ножках перед ними показывая свои невероятные навыки ходьбы. Мать умилялась каждому моему шагу, отец же казалось пускал невидимую скупую слезу. Что же, остается только ждать.

***

Спустя еще несколько месяцев, я смог вымолвить слово. Не сложно догадаться, что словом было «Мама». Счастья на лице родителей не было предела, отец вновь молча улыбался, а мать весело игралась с дитем, параллельно снимая это на камеру. Вероятнее всего я бы смог выговорить и более сложные слова, но как только я попытался сказать что-то потяжелее, в голову пришла мысль. «А откуда ребенку в таком возрасте знать слова кроме мама?». — Мысли о ребенке привели меня к череду тяжелых дум. А ведь ради меня убили их настоящего ребенка? Я ведь не их сын, а чужая душа. Не хотелось бы потом увидеть картину, как отец со слезами на глазах и словами «Умри убийца нашего сына» убивает меня. Надо бы заранее для себя решить этот вопрос, дабы не мучатся потом всю жизнь. Виновен ли я или же это все вина богов? Казалось, такой простой вопрос, однако я уже начал спрашивать у себя, виновен ли я в том, что переходил в тот роковой час дорогу или что я вообще познакомился с Лёней, или что единственный родной мне человек выбрал именно меня из десятка других детдомовских. Виновен ли я, что в первой жизни меня оставили родные? «Нет» — Такая манящая мысль, отбрасывалась лишь осознанием того, что ради меня, кого-то лишили очереди на перерождение. Пожалуй это и было ответом. На нем и стоит остановиться. Просто очередь, подождет еще, ничего критичного. Одна минута, две, три, родители отвлеклись от лицезрения видео и с недоумением оглянули резко замершего сына. Спустя миг он вздрогнул и направился к люльке.

***

По достижении четырех лет, жизнь расцвела вновь, ибо наконец я смог по-людски пользоваться собственным телом. Самое важное, это возможность нормально ходить и говорить. Уже с этими возможностями, я намеревался побольше узнать о мире, сразу после того как вдоволь набегаюсь и наиграюсь за время проведенное в люльке, и вообще о любых деталях, ведь Лёня до сих пор спит и вместе с ним информация которую я мог не знать, да и моя память о происходившем на вписке решила меня покинуть. Благо бог упоминал некоторые вещи, такие как миссия по убийству двух бессмертных, подозреваю, что это либо невозможно, либо очень трудно, в таком случае возможно мне нужно заполучить ту силу о которой говорил темный, эх, как ее там? Ах да, аура, он упоминал, что она может защищать и усиливать, возможно с ее помощью можно убить бессмертного? Черт ее знает. И все-же несмотря на покинувшую меня память о прошлом, некоторый багаж знаний о мире все-же имелся, я ведь не просто так все это время слушал о чем говорят мои родители. Даже удалось подтянуть английский на котором тут говорят, учитывая, что раньше его знание у меня оценивалось на крепкую тройку, я считаю это успехом. Планета называется Ремнант, на ней обитают две основные расы люди и фавны, если с людьми понятно что и как, то с фавнами уже по интересней, по словам отца и матери (основных источников информации) фавны по факту те же люди, но с какой либо частью животного называемого Чертой. К примеру моя мать, фавн ласка, в виде своей Черты имеет белые закругленные ушки на голове, отец же, черные волчьи уши. И вот спрашивается, если у двух фавнов с чертами хищных животных родится ребенок, какая черта фавна будет у него? Ответ прост. Случайная. Момент, когда я впервые прошел мимо зеркала без головного убора, поверг меня в шок, спрашивается, как можно четыре не замечать на голове инородный элемент, оказывается вполне просто, если твои родители отказывались давать ребенку мыть голову самому (что очень глупо) и в целом пытались научить ушки ребенка прижиматься к голове… невероятно глупым способом. Однако это прокатило. Я реально научился прижимать ушки к голове. Но спрашивается, как можно было не чувствовать прикосновения к ним или те же звуки, в конце концов, это ведь еще одна пара ушей! Звук то должен быть. И на это у меня нет ответа, лишь предположение, выдвинутое спустя долгие шесть минут размышлений. Я предполагаю, что из-за того что я прожил свою жизнь молодого студента лишь с одной парой ушей, каким то образом подсознательно, не ощущал их до тех пор пока сам не увидел в зеркале. Я не имею диплома психолога или врача и вообще по образованию геодезист лентяй, так что это лучшее к чему получилось прийти. Вот знаете, ощущение, когда сломал что-то, но еще не понял этого, боли ведь нет и лишь в момент осознания ты ощущаешь весь спектр эмоций. И вот я резко ощутил диссонанс от еще одного органа чувств. В первый миг головная боль ударила с такой силой, что я чуть не упал, но поборов такой резкий удар, мне удалось встать перед зеркалом вновь. Оглянув ушки и попробовав ими подвигать, я выяснил, что они чертовски подвижные. Пригнуть к голове? Легко! Покрутить ими? Проще простого! Одно поднять, а второе опустить? Так-же без проблем! Сиюминутная радость сменилась недовольством, в момент осознания того, какие у меня ушки. «То есть, эта генетическая лотерея, хочет мне сказать что, хищные Черты моих родителей могут идти нахуй и выдает мне кошачьи ушки? Серьёзно блять? Выходит, что помимо того, что если к моему имени добавить один слог получиться фея, теперь я еще и кошкомальчик нахуй? А не сходить ли этому черному шутнику НА…» Я не заметил, как чуть не закончил мысль в слух, однако быстро себя оборвав, заметил отца стоящего надо мной и смотрящего на меня. «Видимо ты не доволен ушами, которые от тебя прятали. Ох, я знал что этот день настанет, пошли сын, поговорим». Сказав это, отец повел меня в пустующую в данный момент гостиную, ибо мать в данный момент занималась бумагами и предложил мне спросить у него интересующие меня вопросы. Я не побрезговал и спросил, про уши и про причину их прятать. И он ответил. — Не всем фавнам хорошо живется. В городах откуда мы с твоей мамой родом, не все фавны могут жить как нормальные люди. Большинству просто мешают жить, кто-то решает бороться против такого, а другие же перетерпеть. Самый простой пример, фавна не берут на работу, вследствие, ему нечем платить за жильё, нечего есть и вот он уже имеет лишь два, более менее разумных пути, отдаться чуть-ли не в рабство к Шни или же стать очередным террористом. Я спросил почему. — Сын, нас не любят не потому, что все мы плохие и не потому, что все люди плохие, просто старые люди, заставшие войну, растят своих детей с ненавистью, а они своих. Не все люди такие, лишь малая часть, но этого уже хватает. В Атласе вон, вообще фавнов протестантов разгоняют дубинками. Эх, куда катится мир? — Закончив, отец прикрыв лицо ладонью. «Это плохо, выходит так, что тут процветает расизм. Ну-у-у, надеюсь он мне не помешает». Я решил перевести тему, на что-то менее негативное. — О, папа, а что за люди нас охраняют? — Я решил уйти в сторону интересных мне людей в белом, что ходят с оружием по стальному забору вдоль поселения. — Так, охранники да? Пожалуй, пора рассказать тебе об этом, слушай и запоминай Фэй, возможно это тебе пригодится. Мы живем на востоке от горного хребта Сануса. Это название континента на котором находится королевство Вейл. Нас от него отделяют горы, у подножья которых и живем мы. Поселение было основано людьми и фавнами, сразу после великой войны, изначально здесь жилось в разы тяжелее чем сейчас. Вскоре, сюда, с целью расширения мест добычи праха, приехал сам Николас Шни, в те времена еще добросовестный глава Праховой Компании Шни. И, вероятно, увидев горы не добытого праха, предложил старосте деревни, деду моего отца, контракт на добычу праха, сроком на 70 лет. Эксцентричный был мужик, самоуверенный, раз предложил такое маленькой деревне. Однако, когда его дочь вышла замуж, управление компанией перешло ее нынешнему главе. Жаку Шни, он в свою очередь спустя несколько лет после вступления на должность, заметил нас и наш контракт, и приметив его явную невыгодность для себя, решил предложить новый, предлагающий меньше удобств и по факту превративший бы нас в очередную рабскую шахту Шни. О и это бойцы Шни, защищают нас от гримм. — Отцу явно хотелось высказаться. Хотел перевести тему на что то более легкое, а получил спич на тему рабства и семейки Шни. Успех, что сказать. Переведя дыхание отец продолжил. «Он еще не закончил, ну сколько можно?» — По факту, в данный момент мы находимся в подвешенном состоянии. Ведь через десяток лет срок контракта истечет, и Жаку уже ничего не помешает превратить наш дом в очередную, бездушную шахту. — Быстро проговорил отец. Это было быстро, спасибо. Я вновь решил попробовать перевести тему, на что то попроще. — Пап, а кем был твой отец? — С надеждой на скорый конец спросил я. — Ох, мой старик. — Отец улыбнулся и закрыв глаза отдался воспоминаниям. — Он был смелым, пожалуй единственным обученным охотником среди нас, на тот момент. Он, так же как и я был фавном волком, хах, забавное совпадение, учитывая что я ему не родной. «Кха, блять что?» — Я аж поперхнулся в мыслях, ничего себе поворот. — Он, родился здесь, в поселении, и вырос на рассказах его отца, о могучих охотниках, смело защищающих слабых, он захотел им стать, горел этой идеей, и у него получилось. Его семья накопила денег и отправила его в подготовительную академию. Он отучился с отличием, ни на секунду не переставал гореть своей мечтой. — В глазах отца проступили слезы. — А после поступив в академию также окончил и ее, наконец став тем кем мечтал быть, он отправился выполнять миссии, мечтал спасать людей и спасал. Но спустя многие годы на одной из миссий он потерял одного члена команды, а за ним еще и еще, пока не остался один. Обычная история для охотника: не дожить до старости. Но потеряв всех, он загорелся новой мечтой - оставить после себя хоть что-то. И вот в возрасте сорока лет, он нашел меня - сироту из Атласа, и увез в свой дом, приняв там место старосты. Воспитал, обучил и передал место старосты уже мне. Отец сидел, откинув голову на спинку кресла, смотря на потолок. Воспоминания о жизни его отца, отдались теплом. Он взглянул на сына, на лице которого было странное выражение лица. «Это пиздец, как же я хочу схватиться руками за голову, и заорать! Я же блин просто хотел спокойно перевести тему на что то нормальное, а тут расизм, рабовладельцы, душещипательная история. Просто, за что мне это?» «Ну нахер, утро вечера мудренее, обдумаю все завтра». Встав и сказав отцу что иду спать, я в темпе направился к кровати. Отец, убедившись что сын уже поднялся в свою комнату на втором этаже, лениво потянулся к небольшому столику стоящему рядом с креслом, взяв с него бутылку он также медленно налил себе выпить. — Я надеюсь что ты не повторишь моей судьбы, сынок. — Короткая фраза наполненная надеждой, ознаменовала пустой стакан.

***

Спустя три года я вновь услышал голос друга. На заднем дворе двухэтажного дома уже который год повторяется одна и таже сценка. Маленький черноволосый фавн все достает отца неизменной фразой. «Научи меня» Эта чертова фраза уже заела в голове отца, что лениво лежал на гамаке после рабочего дня. И вот очередной день когда мелкий чертенок кружит вокруг него, повторяя одно и тоже. Однако, сегодня сорванцу повезло, нервы отца не выдержали из-за тяжелого дня, одни идиоты на шахте чуть не замуровали сами себя, так еще и чертовы Шни стали все чаще наседать на главу с «просьбами» переписать договор. И вот зубы отца уже скрипят друг о друга, а усталый мозг зло ищет сиюминутного спокойствия. И вот в голову приходит идея. Идея последствия которой возможно заставят, его любимую жену перемениться в настроении а брак чуть пошатнуться. Однако были и плюсы: возможность уставшему мозгу отдохнуть и вернуть дожок жене за тот неприятный обман. Выбор был сделан. «Ну что же, ты обещала мне, вместе подумать над именем, а я не открывать ему ауру. Выходит мы оба солгали. Два сапога пара.» Отец резко встал с гамака перед остановившимся сыном, поднес руку к его голове и произнес. —Следуя цели, мы обретаем силу. Выполнив миссию, мы обретаем свободу. Доживая свой век, мы достигаем понимания. Я освобождаю твою душу, и своей рукой нарекаю исполнителем неблагодарной миссии. — С языка сорвались чужие слова. Мигом отдернув руку он бросил взгляд сына, и миг ужаснулся. Фэй стоял в ступоре и смотрел на свои руки, сжимая и разжимая кулачки. В то мгновение казалось, что теперь он всесилен, что теперь он сам бог. Но это чувство быстро пропало, и на замену ему пришло ощущение всепоглощающего жара. Первый миг тепло показалось приятным. Спустя же несколько секунд, Фэй уже лежал на траве и бился в конвульсиях от ощущения того, как заживо горят внутренности, кости и мышцы. Таким образом, мозг пытался адаптировать боль от горящей души на физическое тело. Но зачем ему знать такие тонкости? Отец же мгновенно поднял сына, и рывком вместе с ним оказался, перед что-то готовящей женой. Доброе личико, которое казалось делало помещение чуть светлее, в миг переменилось: глаза прикрыты, на лице давящая полуулыбка. Голова медленно наклоняется в сторону. Эту сцену прямиком из ужастика отец и сын видели уже множество раз, и если у Фэя замирало все тело, то старший относился к этому полегче. Его просто трясло. Лили без слов подошла к сыну, которого отец разумно положил на диван. Пару секунд пронаблюдав за ним, она перевела гневный взгляд на отца. Он же больше боялся не за свою жизнь. — Ты смогла что-то увидеть? — Нервно спросил отец. — Он полностью здоров, а ты должен знать, что не бывает полностью здоровых, лишь недообследованные, и в таком случае у меня возникает вопрос. — Она перевела взгляд с корчащегося на диване Фэя на своего мужа. — Что ты с ним сделал? — Всего лишь открыл ему ауру. — Напряженно ответил отец. Взгляд жены стал предвещать лишь боль и страдания. — Я думала, мы договорились? — Прошипела она явно не понимая ироничность сказанного ею. — Хех. — Хмыкнул отец явно поняв иронию. — Ты мне тут смеяться будешь?! Когда наш сын лежит и корчиться непонятно из-за чего! — Её явно не добавило счастья то, что она не может понять, почему это случилось. Обычно её проявление открывало ей все без утайки. Но сейчас решило замолкнуть. — Так, стоп. — Он поднял ладони в примирительном жесте. — Разборки оставим на потом, сейчас скажи, что ты узнала. — Хаа, ладно. — Тяжелый вздох, и вот она вновь использует проявление. — Самое важное: он жив, сердце бьется, мозг в порядке. Однако пропал даже намек на какие-либо болячки, бам и он идеально здоров. Вижу лишь одну странность, помимо того что он лежит и очевидно страдает без видимой на то причины, это его аура. — Что с его аурой! — Отец резко перебил ее, на что получил недовольный взгляд. — Кхм, ну так вот, ее мало, невероятно мало, я не могу увидеть внутреннюю ауру, но внешняя это просто ужас. — Она потерла переносицу. — На сколько? — Ужаснувшись спросил отец. — Примерно десять процентов от моей. — Холодно сказала она. Повисла давящая тишина. Оба человека размышляли о сказанном. Обдумав, отец решил уточнить. — Десять, да? Относительно твоей ауры. То есть, ты хочешь сказать, что ауры у него НАСТОЛЬКО мало? — Отдельно выделив это слово отец спросил. — Да, все настолько плохо. — Ответила жена с нечитаемым лицом. — Нет, нет, нет, не может этого быть. Я правильно понял что ты, обладательница самого маленького запаса ауры, который я только видел говоришь, что у него ее еще меньше? — Не веря, отец продолжал донимать ее одним и тем же вопросом. — Да, черт возьми! Да! — Уже разозленная Лили продолжала отвечать. — … — Тяжелые размышления отца, привели его к еще одному варианту. — Ты не могла ошибиться? На этот вопрос она ответила лишь скептическим взглядом. — Ну? — С надежной он продолжал спрашивать. — Я проверила дважды. — Черт.

***

Тем временем в душе Федора. — ЛЕЁНЯ-Я-Я — Маленький белый шарик, со слезами налетел на такой же, но синий шарик. — Блять, да отцепись ты. — На удивление белого, из синего появились две палочки и оттолкнули его. — Лёня-я-я, где ты был! — Белый чуть ли не плакал от появления своего друга. — Ждал, пока ты откроешь ауру. — Все же отлепив белого и уйдя на расстояние, на котором на него не смогут прыгнуть, сказал Леня. — Круто, то есть, пока я там мариновался в детском теле, ты тут спал? — Из голоса пропала вся слезливость. — Не угадал, пока ты там, развлекался, я пытался понять чем теперь являюсь. — Эй! Какой развлекался? Я блять был младенцем! Ты хоть понимаешь, как трудно быть младенцем? — С наигранной злобой говорил Федор. — Конечно, ведь лежать, спать и срать, это так трудно. — С насмешкой ответил друг. — Ага, очень смешно. А теперь представь, что ты осознаешь каждый момент и подумай, как это, приятно или нет. — Белый шарик ответил с обидой в голосе. — Хах, ладно давай мир, а пока обсудим что было со мной. — Синие палочки двинулись в примирительном жесте. — Ладно, что с тобой было? — Ну пока ты, жил, я вспомнил что теперь у меня нет тела, лишь душа, и в связи с этим решил кое-что попробовать. — И что же? — С интересом спросил Федор. — Ну, слушай, память она заключена в мозге, а он располагает ограниченным количеством ресурсов. И вот он я, осознающий себя человек, заключенный в виде души. И по… — В середине своего рассказа его перебил друг, которому уже стало скучно. — Фу-у, прочь со сцены! — Он представлял, как кидается тухлыми помидорами в актера, который слишком затянул с игрой. — Блять, ладно. — Леня понял тончайший намек друга. — Короче, я помню все. — Что? — Федор аж опешил от такого заявления. — Все-е-е, Федя, буквально и тот случай в душевой, я тож… — Он оказался перебит вновь. — Замолчи, сука! Не упоминай это, я думал, что достаточно набухал тебя тогда. Но видимо нет. — Федор явно не желал слышать эту историю вновь. — Ха-ха, ладно, ладно, молчу, но все-же я и вправду помню все. Похоже отсутствие тела для мыслящей души дает не только минусы, но и плюсы. — Весело закончил он. — Вау круто, теперь ты помнишь все мои проебы, однако я не глуп, ты сказал про минусы, признавайся что там? — После разговора с темным Федор стал лучше подмечать важные слова. — Ладно, буду честен. — Доселе веселый голос Лёни, резко стал монотонно механическим, что напрягло его друга. — Как я и сказал, становление душой без тела, дало не только плюсы, но и минусы, даже несколько. Пожалуй, самое страшное, теперь нет необходимости в эмоциях, то как я общался до сих пор, было воспроизведено по памяти ибо эмоции тоже придаток тела. И второй минус, решением которого я занимался все это время. После этих слов Лёня замолчал на несколько секунд. — Эй, ты в порядке? — Взволнованно спросил Федор. Сразу после этих слов, из синего шарика рванули синие ломаные линии, в миг добравшись до Федора, они воткнулись в белый шарик. — Эм, Лёнь, тебе там нормально? — Федора явно напрягали непонятные линии, которые воткнулись в него не принеся никого дискомфорта. — Теперь вторая проблема решена. — Без эмоционально ответил друг. — Слушай, надеюсь, ты не против что я спрошу, но что это за хуетень ты в меня воткнул! — Это один из придуманных мною за эти годы способов видеть то, что видишь ты. Пока что я не могу ощутить то, что испытываешь ты, но думаю что это можно доработать, о и они скоро рассосутся. И вправду, через некоторое время линии стали незримы. — Эм-м, ладно. — Такой фокус выбил Федю из колеи. — Это не опасно? — Не беспокойся, это вполне безопасно, в конце концов, я все проверил заранее. — В голосе Лёни вновь стало возможно различить эмоции. — О-о, круто, и на ком же ты это проверил? — С явным намеком на себя ответил Федор. — На себе. — Без эмоциональный голос, ощущался как удар по яйцам. — Ладно, я даже не буду спрашивать о потере эмоций из-за экспериментов на себе. — На самом деле, тебе бы пора просыпаться, а то твои новые родители, уже не знают куда себя деть. — Слова, которые то произносятся без эмоций, то с ними, вызывали страшный дискомфорт. — Значит, пора просыпаться. — Как школьник встающий в школу, сказал он. Секунда, две, а белый шарик уже трясется. — Лёнь, а как отсюда выйти? — … — Гробовая тишина в ответ, не вызывала доверия. — Ну, я могу тебя пнуть? — И как это поможет? — А я понятия не имею. — И развел свои палочки в стороны, изображая незнание. — Ну круто, и как от сюда вылезти? — Спрашивая самого себя, Федор не заметил, как Лёня уже подобрался в плотную и отрастил еще одну конечность в нижней части шарика. За пинком последовал яростный крик, быстро отдалявшегося белого шарика. — СУКИН ТЫ СЫ… — Крик оборвался в пиковой точке полета, когда белый шарик просто исчез из такого-же белого пространства.

***

Фэй тренировал свою ауру, сидя в позе лотоса на заднем дворе дома. Странный по его мнению способ, однако, отец сказал что этим методом учился он сам. Федору оставалось лишь поверить ему. Прошел уже третий час медитаций и попыток нащупать ауру внутри себя. Очень напоминает ту фразу «Почувствуй силу», правда никакой силы Федор не чувствовал. Ощущал он лишь болящую задницу, которой не нравилось сидеть на холодной земле. Из-за таких мыслей концентрация была потеряна вновь. — Аргх! — Рычащий Фэй завалился на траву. На что обратил внимание приоткрывший глаза отец. — Не отчаивайся, не у всех выходит с наскоку научиться управлять своей аурой. — В целом, отец был прав, не каждый способен быстро овладеть этой силой, лишь гениям удается нащупать к ней подход хотя бы за неделю. Однако Фэй пытается уже на протяжении двух месяцев. — Отдохни пару минут и возвращайся к тренировке, помни аура должна течь в тебе как кровь, ощути тепло внутри себя и возьми под контроль, в скором времени у тебя получится проявить ауру на тело. Сказав очередную мотивирующую в кавычках речь, отец вновь прикрыл глаза и развалился в своем гамаке. Федя же, присев на стульчик у дома, обратился к Лёне. «Это уже заебало, почувствуй силу, почувствуй тепло, блять а можно хоть что то почувствовать?» — Благодаря тем линиям что воткнулись в Федю, уже Лёня мог видеть то, что видит его друг. Правда, с ощущениями до сих пор проблемы, но по словам синего шарика они уже решаются. «Давай попробуем по-другому, как говорил твой отец, он пытается проявить твою внешнюю ауру, запас которой у тебя очень мал. В таком случаем, почему бы не попытаться нащупать внутреннюю? Возможно, из-за того, ее запас больше, прикоснуться к ней будет легче». — Видно, что Лёне была очень интересна концепция ауры, однако единственный кто мог ему помочь в изучении, в данный момент не мог ее даже ощутить. «Эх, ладно, но как мне почувствовать её? Если я два месяца пытался с внешней и ничего не вышло» — Пессимистичный настрой Феди не мешал интересу его друга. «Ну по названию, можно судить, что внутренняя… давай я не буду говорить аура каждый раз окей? Спасибо. Ну, так вот, раз она внутренняя, логично предположить что она где-то внутри, вероятно еще глубже чем внешняя. Ну ты знаешь, «у каждого человека свой внутренний мир» и все такие бредни, может они прокатят сейчас». — Федор никогда не верил во всю эту духовную хрень, однако не поверить после всего случившегося было очень трудно. «Ладно попробуем» — Федор вновь сел в позу лотоса, но уже прямо на стульчике. Так внутренний мир, да? Еще в прошлой жизни Федор смотрел сериал на похожую тему, в нем каждый человек попадал в него своим путем. Кто то попадал на дно, душевного океана через ванную, кто то же в бесконечную пустыню случайно задевая песок, и такое представление о нём сложилось и у Федора. Федор попытался представить себя внутри самого себя, сложно представить нечто столь абстрактное, и как говорится первый блин комом. Следующая попытка была представить какое-либо пространство внутри себя, странное чувство на миг пробило его, однако результата не оказалось. Федор предположил, что двигается в правильном направлении. На третий раз он представил пространство, в котором уже был - то самое белое ничего. И к его удивлению, ощутил себя в том самом месте, где находится душа Лёни. «Ну, привет» — Синий шарик отсалютовал ему, отростком уже похожим на руку. «Не получилось, да»? — Надежда на успех, которая таилась в Федоре после второй попытки, резка потухла, когда он оказался здесь. «Ну, почему же, теперь ты знаешь, как залезть к собственной душе» — Лёня же пытался подбодрить друга. «Круто, правда, я целился глубже» «Слу-у-ушай, вот ты пришел сюда и у меня родилась идея» «Слушаю тебя» — Упаднический тон Феди, разбился о следующие слова. «Внутренняя, она же внутри души, да?» — На синем шарике выросла улыбка. «Наверное?» — Непонимающе ответил Федор. «Предположим что так и есть. Получается все кто тренируют внутреннюю ауру, должны из тела достучаться до души. Однако вот он ты, буквально душа. В таком случае, что мешает тебе начать медитацию здесь?» — Интересная мысль подняла настроение другу. «А, это звучит неплохо! Давай попробую» — Поднявшееся настроение Федора подняло его и у друга. Белый шарик упал на мнимый пол, и попытался погрузиться вглубь себя, методом которому учил отец. И на его удивление, он сразу заметил разницу. В полной темноте горел маленький огонек. Не раздумывая, Федор коснулся его. Огонь. Душа казалось, не замечала того, что внутри нее что-то горит. В миг после прикосновения он ощутил тепло, что разливаясь по несуществующим у души венам, согревало тело. Федор открыл глаза, и увидел задний двор его дома. Оглядев себя, он не увидел никакой разницы. Однако попытавшись встать, он чуть не улетел в забор, затормозив лишь за метр от него. Федор ощутил силу, жар что тек по его венам, прогревал тело и придавал сил. Ощущение силы, мощи, как будто он сам стал богом. Однако праздник прервал отец, который оказавшись позади, ребром ладони стукнул Фэя по голове. — Значит, у тебя получилось, остановись пока, привыкни. Я вижу, что ты накачал тело внутренней аурой, а требовалось внешней. — Отец вновь легонько стукнул его по макушке. — Ты залез слишком глубоко в познании ауры, обычно в начале обучаются основам использования внешней ауры как барьера, для того, что бы не убить себя, а потом уже учатся напитывать тело внутренней аурой. Однако, ты поступил иначе, и хорошо, что успел остановиться, а то сломал бы себе чего. — Но я еле смог почувствовать внутреннюю! — Возразил Фэй. — А нужно было лучше тренироваться! — Отец вновь стукнул его ребром ладони. Усмехнувшись, он вновь лег в гамак. — Ладно ты молодец, но все же тренировку мы продолжим, не хватало что бы ты еще сломал себе чего. — Ла-а-адно. — Устало протянул Фэй, дрожа садясь в позу лотоса, ведь напитанные аурой мышцы сильно заболели, утратив поток силы.