Doomed (one day, i'll watch as you're leaving)

      Пребывая в Красном Замке, Эйгон Младший вот уже как полгода видел своего мертвого брата (нет, ни Визериса, ни Джекейриса, ни Джоффри).       Он не потрудился рассказать об этом своей бабушке Алисенте Хайтауэр, посещавшей его от имени Эйгона Старшего. Она постоянно говорила, как мальчик напоминал ей его мать. Не рассказал и Корлису Велариону, убеждавшему его в том, что сделает все возможное, чтобы уничтожить узурпатора.       «Доверяй только себе, мальчик». Однажды сказал ему Грибок, когда тому позволили посетить Эйгона. «Отныне ты сам по себе».       «Он прав». Сказал Люк, когда Эйгон находился в одинокой темнице. Его добрый брат мог быть резким и прямолинейным, если считал это необходимым. «Эгг, до дня их смерти, единственный твой союзник, — это ты сам».       («Как ты можешь быть моим братом? Ты не вел себя так, когда был жив».       Эйгон был разъярен и безутешен. Неделю назад его Мать сжег Солнечный Огонь, а его с трудом оттащили от горящего трупа.       «Нет, не вел». Сказал Люцерис с того места, где стоял. «Не столь важно, призрак ты или человек: война меняет всех».)

***

      Видеть мертвого дядю было страшнее, чем брата.       Эйгон Старший умер, и теперь Эйгон Младший — король семи королевств, который должен воссесть на Железном Троне, но Криган Старк запер его в Твердыню Мейгора.       («Я знал твоего брата». Криган перебирал пальцы, и этот тик Эйгон уже видел у кого-то другого. «Джейс был храбрым до конца».       «Уверен, что это так». Пробормотал мальчик, предпочитая игнорировать участливый тон Хранителя Севера).       «Верный этот Хранитель». Сказал дядя Эймонд, стоявший у окна и рассматривавший Королевскую Гавань. «Он будет оставаться с тобой, пока не вырвет все сорняки».       «Определенно». Зашипел Люцерис, и его руки окружили Эйгона в защитных объятиях. «Мы оба знаем, что некоторые попытаются повлиять на моего брата, преследуя личные цели».       Дядя посмотрел на брата, и его взгляд был нечитаемым. Эйгон содрогнулся под весом Люка.       «Люцерис». Прошептал Эймонд, и Эйгон почувствовал, как напрягся его брат, сильнее сжимая его тело. «Танец окончен. Никто не посмеет навредить Эйгону, если не пожелает натравить на себя Север и Речные Земли».       Его дядя подошел к Люку и протянул тому свою ладонь. Руки его брата немного расслабились, и Эйгон почувствовал, что может дышать.       «Мы должны идти». Сказал Эймонд, и мальчик, наконец, понял, что было во взгляде дяди, устремленном на его брата.       (Это любовь, говорит часть разума. Это одержимость — отвечает другая).       Мать ожесточилась и поклялась отомстить за смерть сына, обезумев от горя. Отец размозжил череп Эймонда Темной Сестрой и ушел с Неведомым.       Эйгон Третий видел, как последствия поступка Эймонда Таргариена разрушили целое королевство.       (И он еще столкнется с этими последствиями годы спустя, когда Алис Риверс объявит о рождении законного сына Эймонда и провозгласит его наследником Железного Трона.)       И все же.       Он никогда не ожидал увидеть этого одноглазого человека, преклоняющегося перед одним присутствием его брата.       «Брат». Взгляд Люцериса пробежал с руки Эймонда и остановился на лице младшего брата. «Со мной все будет в порядке».       «Я не оставлю тебя». Люк прорычал. «Я обещал маме…»       «Мама хотела бы, чтобы ты был счастлив». Сказал Эйгон и перевел взгляд на своего дядю. «Даже если ты будешь счастлив с ним».       Эймонд посмеялся. Глаза Люцериса наполнились слезами.       «Иди. Со мной все будет в порядке». И впервые с момента окончания войны Эйгон понял, что улыбнулся.

***

      «Итак, это оно». Сказал Люцерис, пока они прогуливались по тайным проходам Красного Замка.       «Вот оно, мой дорогой племянник». Эймонд хмыкнул. В нерешительности он коснулся своей ладонью руки Люцериса.       Люцерис искоса глянул на него, и на его лице появилась слабая улыбка.       «Хотя бы сделай это правильно». И он схватил его за руку.