Doomed (one day, i'll watch as you're leaving)

      Люцерис ненавидел запах моря.       Это весьма забавно, ведь, будучи живым, он находил в нем покой.       Он улетел от шторма, дрожа и хватаясь за седло Арракса. Он все еще помнит, как думал о матери и о том, что ему удалось обмануть смерть. Люк был благодарен Неведомому за возможность пожить еще.       Он помнил, как его сбросили с Арракса под раздающиеся сверху вопли и крики нет, Вхагар, нет!, и как почувствовал, что вода окружила его.       Люцерис осознал все днями позже, мокрый и окровавленный, возвышаясь над телом и головой маленького светловолосого мальчика и слушая душераздирающие рыдания тети Хелейны.       («Око за око, сын за сына» Сказал Деймон, а взгляд Рейниры не отрывался от пламени)

***

      В первый раз он попытался обхватить руками горло Отто Хайтауэра. На совете тот на мгновение проглотил слова.       Во второй раз он скинул со стола чашу Эйгона. Узурпатор смиренно вздохнул над пролитым вином и приказал своей чашнице поднять ее с пола и вновь наполнить — на этот раз до краев.       В третий раз он обнял Хелейну, с каждым днем все больше сходившую с ума. Она видела его и шептала мне жаль, мне жаль, мне жаль. Удивленный тем, что Зеленая была первой, кто увидел его, Люцерис не нашел в себе силы сказать той «нет».       (Мы обречены! Обречены!)       В четвертый раз он шепчет предатель, предатель, предатель на ухо Алисенте Хайтауэр, пока она спит и наслаждается сном, и когда та проснется, ее душа будет оплакивать Рейниру и их разрушенные отношения.       В пятый раз он выбирает человека, которого будет преследовать до конца его дней.

***

      Это начиналось постепенно.       Он преследовал Эймонда и появлялся в углу каждой комнаты, в которую он входил. Одним лишь своим присутствием насмехался над ним и сжимал его плечи со всей силой Стронгов. Летал рядом с ним на Арраксе, радостно рычащим от порывов ветра.       Он стал смелее и заметнее, когда начал следовать за дядей в его покои, в которых он с кем-то еще или в полном одиночестве отдыхал в своих постелях. Он ухмылялся, улыбался и наслаждался этим, не отрывал своего взгляда от Эймонда.       Но никогда не говорил.

***

      Той ночью на трапезе Люцерис ощущал устремленный на него глаз дяди, следящий за каждым его движением.       Ему до того стало жарко под пристальным взором, что он сжал вилку сильнее, чем следовало. Рейна выгнула бровь и тихо спросила, все ли с ним в порядке.       Он попытался кивнуть ей, но тут перед ним появился жареный поросенок, и Люцерис издал смешок.

***

      Прибыв в Харренхолл, Эймонд убил Саймона Стронга и всех его родичей, оставив в живых лишь Алис Риверс.       Алис так похожа на Люцериса, ее лицо столь знакомо ему: он видел его у каждого повстречавшегося ему Стронга, но ее поведение натолкнуло Люка на мысль, что все Зеленые в Харренхолле становились теми еще идиотами.       «Так очевидно, что она ведьма». Сказал он и увидел, что женщина остановилась и глянула на то место, где он стоял. Что же, похоже, еще один Зеленый знал о его существовании.       Он не был удивлен, узнав, что Эймонд взял ее в любовницы: вероятно из-за вины, желая искупить грех убийства почти всего дома Стронгов, или же назло Люку, ведь Алис была его вылитой копией. Люцерис ненавидел обе версии.

***

      «Ты скучаешь по мне, дядя?» Люцерис сказал это, стоя у изножья кровати. Он впервые осмелился поговорить с дядей. «Это так, разве нет? Ты бы не возлежал с бастардом Стронга, которая так похожа на меня, если бы это не было правдой».       Лежащий на кровати Эймонд выглядел взволнованным. Люцерис смотрел на женщину, спящую рядом с ним и уставшую после долгих интимных ласк. «Не думай, что ты так важен, племянник».       Но Люк все же думает, что он очень важен.       Дядя часто удовлетворял себя и всегда звал Люка к себе. Он слышал его Люцерис, Люцерис, Люцерис, когда тот развлекался со шлюхами, делившими с ним постель. Пока Эймонд трахал Алис, единственный его глаз смотрел на племянника, не отрываясь.       Конечно, он был очень важным.       «Ты мог одурачить меня, когда я был жив, дядя». Заметив, что Эймонд слегка вздрогнул от напоминания племянником факта своей смерти, Люцерис почувствовал, как его улыбка превратилась в оскал. «Я повсюду следовал за тобой с тех пор, как утонул в море. Ты больше не сможешь обмануть меня».

***

      (Он начал проводить с ним больше времени после своего первого появления у подножья кровати Эймонда.       Он вел себя соответственно событиям войны: угрюмо и задумчиво, когда Черные проигрывали сражения, и восторженно, если поражение терпели Зеленые, пока Эймонд игнорировал соблазнения своей любовницы.       В день смерти Джекейриса он забрался на тело Эймонда и надавил большим пальцем на его сапфировый глаз, давил на него все сильнее и сильнее, пока дядя не перехватил запястье и не поцеловал его в руку).

***

      «Ты, ублюдок». Сказала Алис Риверс, зная, что призрак племянника Эймонда находился в комнате. Она была разгневана из-за равнодушия Эймонда к ее телу в Харренхолле, куда они прибыли для очередного визита в речные земли.       «Ты, бастард». Стоя за спиной женщины, он прошептал ей это на ухо, почувствовав, как та задрожала из-за присутствия призрака. «Не забывай, откуда ты родом, Риверс». Проговорил Люцерис, наслаждаясь скрипом ее стиснутых челюстей. «И кого ты заменяешь в постели». И растворился в воздухе, желая найти своего дядю.

***

      Ощущение ножа в руке было правильным.       (То же самое чувство теплилось в нем роковой ночью в Дрифтмарке, когда его кинжал поразил глаз Эймонда.)       «Драконий убийца, драконий убийца, драконий убийца». Люцерису было холодно, и он дрожал. «Братоубийца». Шептал он.       «Люцерис, убери нож». Услышал он ответ Эймонда. Его инстинкты Таргариена почувствовали угрозу.       Наверное, Эймонд все еще полагал, что ему все мерещилось.       («Кто-нибудь еще тебя видит?» Спросил Эймонд, когда тот принимал ванну.       «Нет». Ответил Люцерис, запуская пальцы в длинные волосы Эймонда. Хелейна уже мертва, а она была единственной, не считая дяди, кто знал о его существовании.       Эймонд продолжил молчать. Люцерис вздрогнул, когда увидел пляшущий в его единственном глазу опасный и удовлетворенный блеск.)       «Скоро ты падешь, Эймонд Таргариен, и тогда ты заплатишь за все.» Шепчет Люцерис ему в губы и накрывает их своими.       («Я победила». В пустоту комнаты сказала Алис. «Я беременна».       Она услышала рев раненого дракона.)

***

      «С возвращением, Люцерис». Сказал Деймон, стоя на том же месте, на котором он пару мгновений назад обговаривал с Эймондом правила предстоящего поединка.       («Обречен. Ты обречен, дядя». Когда Эймонд улетает на Вхагар вместе со своей ведьмой, позади себя он услышит это признание Люцериса.)       «Отец». Люк зовет его, и в руках отчима он снова становится четырехлетним мальчиком.

***

      Когда Темная Сестра пронзает голову Эймонда, а Вхагар и Ксарракс летят все вниз, вниз и вниз, он обнимает Эймонда и шепчет тому мягко и обреченно.       И теперь Люцерис свободен.

(А еще Люцерис обречен)