Паучий сглаз

      Послеполуденный Лондон был таким же унылым, как и утренний. Сквозь пыльные мутные стекла телефонной будки, пропахшей дешёвыми сигаретами, виднелось серое тяжелое небо, полуразрушенные здания и то, что раньше было ими, снующие люди, вжимающие головы в вороты пальто и шарфы. Осень здесь промозглее и холоднее германской, не говоря уже о болгарской. Франция и Италия подавно были курортами.       Девушка в серой полувоенной шинели с черной лакированной тростью в руках отворила скрипящую дверцу потрепанной будки и направилась вглубь города. В ее руке истлела бумажка.       Чаринг-Кросс-Роуд, как и все остальные здешние улицы, не отличалась гостеприимством. Пыль в воздухе, дыры в рядах зданий как сгнившие зубы во рту бездомного и куски кирпича под ногами. И где-то здесь должен быть проход в магический район. Правда, Адольф специально или нет забыл упомянуть, где он конкретно находится и как туда пройти.       Авелин шла по улице, пока не набрела на захудалую книжную лавку. Между ней и еще каким-то серым зданием втиснулась дверь. Над дверью гордо висела чумазая вывеска с нарисованным котлом: «Дырявый котел». Авелин точно знала, что такие посудины у маглов не в быту, и потому уверенно зашагала к двери.       Приглушенный свет чадивших свечей кое-как освещал душное помещение. Судя по стойке с высокими табуретами и рядами алкоголя на полках за ней, это место было баром. Баром для магов — об этом красноречиво свидетельствовали летающие стулья, разливающееся пиво, скользящие по столам тряпки, натирающие предметы мебели до блеска. День только начинал подходить к концу, и жизнь здесь еще не кипела. Больше всего людей было за стойкой, лишь пара человек уединились в уголке, попеременно оглядывая помещение настороженными глазами. Нашли место, чтобы шушукаться.       Проскользнув по всем обитателям внимательным взглядом, Авелин, не снимая шинели, которая казалась здесь чем-то инородным, устроилась за стойкой с самого края.       — Добрый вечер, — к ней подплыл улыбчивый молодой бармен. — Я раньше видел здесь такой красавицы…       Он уже состроил лицо, по всей видимости, с твердым намерением очаровать и вытянуть из нее пару крайне увлекательных историй. Авелин, не сильно стараясь, изобразила приветливую улыбку.       — Светлый эль.       Бармен, уже настроившийся на продолжительный разговор, осёкся. Его словно окатили ледяной водой, и он, смерив ее взглядом, полным ущемленного достоинства, но не теряя профессиональной хватки, с вежливой улыбкой ответил:       — Как пожелаете, мисс.       Он ушел, а Авелин нацепила скучающий вид. Краем глаза осмотрела мужчину, сидящего в двух пустых табуретах от нее. На одном из них покоилась небрежно брошенная тёмная дорожная мантия, сам посетитель был немного растрепан, сидевший на нем как влитой строгий костюм покрылся складками, словно морщинами. Он в усталом жесте подпер рукой подбородок и с крайне интеллигентным видом водил пальцем по запотевшему стеклу пивной кружки. Похоже, он здесь уже давно и был в шаге от отключки.       Перед Авелин приземлилась такая же кружка, как и у непутевого соседа. Она пригубила напиток и отставила. Обычный эль, горьковатый. Хоть ей больше по душе был германский шнапс, сейчас можно было обойтись градусом пониже.       — Том, — пьяница поднял помутневшие глаза, бармен, повернувшись к нему, посмотрел вопросительно и раздраженно, но последнее тщательно пытался скрыть. Впрочем, Авелин сомневалась, что мужчина что-то заметил, — налей-ка мне еще.       Бармен по имени Том покорно приступил к делу.       — Тяжёлые времена, Корбан? — он понимающе ухмыльнулся, кружка в его руках наполнилась золотистой жидкостью.       Корбан вымученно ответил:       — Отец снова надел ежовые рукавицы… Решил сделать из меня знаешь кого? — он пьяно, но горького усмехнулся. — Достойного мужчину, вот кого! — эти слова он сказал особенно громко. — Называет меня… Знаешь кем? Напыщенным слюнтяем! Не способным управлять собственной жизнью. И хочет сделать из меня разумного человека. Дельца, — на последнем слове он снова схватился за кружку, отдал кому-то невидимому салют и, выпив за раз половину, рухнул на стойку.       — О Мерлин, — бармен устало вздохнул. — И опохмеляющего нет, ну вот всегда он так. Эх, молодые…       Авелин соскользнула со своего табурета, подошла к мерно дышащему пьянице. Ее лицо исказилось в разочарованной и чуть беспокойной гримасе.       — Ох, Корбан, я так и знала.       Бармен удивлённо смотрел, как она споро перекинула руку спящего через плечо и приготовилась его тащить.       — Стойте, мисс, что вы делаете? Не нужно так утруждаться и уводить незнакомого джентльмена… — ошеломленно затараторил он.       — Ох, не переживайте, мы знакомы. Просто недавно крупно поссорились, — ее тон стал расстроенным. — Наверное, именно поэтому он делал вид, что не замечает меня, — она опустила ресницы, голос ее зазвучал тише. — Поверьте, Том, я просто не хотела создавать проблемы на пустом месте, к тому же я действительно была виновата. Но как же я могу не беспокоиться за него? — Авелин нежно посмотрела на мужчину, висящего на ней и пускающего слюни ей на плечо.       Бармен выглядел растерянным до крайности, что жутко ее забавляло, но ни единый мускул на лице не выдал ее веселья.       — Но у него есть…       — О, не волнуйтесь, я прекрасно знаю о ней, — она смущенно улыбнулась, ее глаза печально заблестели.       Больше не теряя драгоценного времени, она, подхватив темную мантию мужчины, уверенно потянула его к дверям. Отойдя на несколько шагов от стойки с ошалевшим барменом, она обернулась и лукаво подмигнула.       — Только, прошу вас, не докладывайте его папеньке.       И покинула старый бар.       Она успела преодолеть несколько метров по Чаринг-Кросс-Роуд, когда балласт начал приходить в себя, однако до адекватного состояния ему было далеко. Временами он вскидывал голову, обводя улицу мутным взглядом, и, в чем-то удостоверившись, снова отключался. Авелин такое его поведение вполне устраивало, и к счастью для ее спины, он был не таким тяжелым, как могло показаться, трость пришлось заткнуть за пояс.       Она прошла еще половину следующей улицы. Приметив укромный закоулок, нырнула в темноту. В промежутке между домами огляделась, с глухим стуком поставила трость у стены. Придержав за плечи шатающегося Корбана, прошептала ему на ухо:       — Приготовься, сейчас аппарируем. Забавно было воочию наблюдать этот рефлекс: еще секунду назад он был в полубессознательном состоянии, но после ее слов напрягся, крепко встал на ноги и зажмурился.       Авелин отпустила его плечи. Не мешкая, тесно прижалась к его спине, — повезло, что они были примерно одинакового роста, — крепко ухватила обеими руками голову и четким, выверенным движением повернула ее до громкого хруста. Обхватила обмякшее тело, усадила его у стены.       Достав маленькую флягу из шинели, сорвала клочок волос с головы мертвого, бросила трофей в жидкость. Зеленая жижа вспучилась, вспенилась и приняла еще более отвратительный оттенок грязи. Поморщившись, она сделала быстрый глоток.       Через несколько минут в переулке было два Корбана. Один раздетый догола, прислоненный к стене, будто ненароком уснувший, мертвыми полуприкрытыми глазами смотрел в ботинки другого, стоявшего напротив него. У второго в руках была черная трость, фигуру полностью скрывала дорожная мантия. Он накинул капюшон, запахнулся поплотнее и вышел на светлую улицу.       Авелин ждала знаменитая Косая аллея.