october actions

резкий холодный воздух последних дней октября ударил лизе в нос. это означало только одно — в её коммуналке вновь сквозило. девушка нехотя поднялась со своего матраса. да, именно его. признаться самой себе стыдно, но обладательница прекрасных карих очей до сих пор не приобрела себе настоящую кровать из-за проблем финансовых, и очень даже больших. — «он хотя бы без клопов, и пережил со мной кучу вещей! » — так оправдывалась девушка от шквала вопросов, которые летели на неё изредка. на ноги встав, она осмотрела все щели форточки и стен, но так ничего и не нашла — как обычно. уже как месяц, лиза жила с этим холодом, что на основе постоянной нервы её щекотал. он въелся в неё глубоко-глубоко, что уже стал привычным настолько, насколько это возможно было вообще. и девушка не была уверена, что хочет расставаться со своим ознобом ежедневым — ей с ним комфортно. каждое утро она просыпалась с мурашками дикими, что по телу дрожащему бежали со скоростью света, заставляя трястись ещё сильнее. а от кошмаров, наполнявших голову мыслями забитую, помогал лишь мороз, скользя по пяткам и вынуждая отвлечься. андрющенко выдохнула. она опять проблему со сквозняком связанную не решила, и на душе стало то ли спокойнее, то ли наоборот — тревожнее. в любом случае, это не так важно. от них не умирал пока никто, а значит, повода для беспокойства и в помине не могло быть. как по обычаю древнейшему, темноволосая потянулась по-кошачьи, глаза жмуря и веки потирая. очередное ленивое утро встретило её объятиями пустого голодного желудка, и желанием заснуть обратно. конечно же, делать это было нельзя категорически. и девушка, борясь с искушением заползти под одеяло обратно, к окну своему подошла. взглядом сонным, водя по закоулкам и выходящим из норок сожителей, она улыбнулась мягко, как умела, скрестив руки тонкие на груди. вид из него, ставший обыденностью повседневной, выходил как раз на из подъезда выход, и не хотя, но лиза всё равно заучивала расписание своих соседей излюбленных, хоть и не многих из них в лицо знала. из тех, чьи имена пребывали в неизвестности немой, была одна, что любопытство её больше остальных притягивала. вот, опять она. и кажется, эта «она» была интереснее всех скучных личностей, живших на территории этой богом забытой многоэтажки. с татуировками на бледной карикатуре лица, руках, шее и даже щиколотках. отбитая на голову всю, громкая и озорная, яркая подобно звезде полярной, и просто закрытая на все замки от неё — такая знакомая незнакомка, таящаяся в сознании её глубоко-глубоко, и уходить не желавшая явно. елизавета не хотела признавать, но внутри нутра своего понимала, что пялит на часы настенные каждое утро, лишь чтобы свериться, пришла ли она как обычно сюда в «7:45» или же опоздала? взгляд инстинктивно метнулся к стене.

«7:45»

и вот «она», на дрожащих ногах приближается к подъезду, всеми силами не упасть пытаясь. за голову свою хватается, дёргает свои волосы мелкие, и харкает грязно изо всех сил на асфальт. пьяная. андрющенко знала всегда, когда незнакомка трезвая, а когда напившаяся в хлам. будучи не под влиянием спиртного, соседка вела себя культурнее намного, и в большинстве ситуаций находилась в компании людей каких-либо. смеялась, шутки травила отвязные, которые через проём стеклянный были ей недоступны, курила сигареты дешёвые, с собакой гуляла. под опекой этой чудной зеленоглазки пёс красивый и проказливый находился. белоснежный, с мордочкой аккуратной, и глазами темнее ночи осенней. про себя, андрющенко всегда сравнивала хозяйку с питомцем её, и находила схожестей не мало. но сейчас у неё не было ни собаки, ни сигарет, ни друзей рядом. «она» — одна, и это было неправильно. ведь соседка и с похмельем ужасным была не одинока. со своими друзьями, неизвестно, собутыльниками может, хоть кем-то кто мог бы дотащить её до квартиры и позаботиться о том, чтобы та не свалилась в состоянии бессознательном прямо на улице. сегодняшний день стал исключением единственным. лиза, возможно бы забила на это, и спать улеглась, если бы прямо сейчас, ставшая привычкой утренней соседка, с самой что ни есть физиономией измученной не шаталась, переминаясь с ноги на ногу. к горлу девушки, похоже, подступила тошнота. руки её инстинктивно рот зажали, почувствовав рвоту предшествующую. колени согнулись, больше не в силах держать хозяйку свою. мученица упала, и по безымянной соседке видно было, как же ей хуёво. совестливая андрющенко, не способная смотреть подолгу на страдания чужие, в один миг собрала решительность всю свою в тельце истощенное, накинув ветровку и ядерно-розовую шапку по-быстрому. спасительница недоделанная вышла из квартиры за девушкой, чьё имя находилось в неизвестности всё это время. парадная дверь захлопнулась с треском. ветра порывы броские зацарапали лицо, как только та вышла за порог. на тротуаре, среди грязно-желтых глыб снега застоявшегося лежала напившаяся соседка. — эй! — подала брюнетка голос, надеясь, что девушка напротив лежащая ещё сможет на зов отозваться.

её разочарование настигло сиюминутное.

прошло чуть больше десяти секунд, как вдруг откуда-то послышалось поскуливание жалостное. звук же исходил из соседки, всё ещё не торопившейся ответить. андрющенко с надеждой ждала продолжения с уст её, но и их не последовало. — ты в порядке? — спросила, и замолкла сразу же, осознав, что со стороны это звучало глупо очень. — «конечно ей плохо, не лежала бы она тогда здесь на волоске от отключки» — в мыслях себе самой съязвила, язык красный прокусывая. с губ сошёл стон короткий. шатенка, видимо, вставать самостоятельно не намеревалась. и ей не оставалось делать ничего другого, кроме как ладони потереть друг об друга, готовясь на руку девицу поднять. она вздохнула, наклоняясь за телом снизу, но благодаря прошлому спортивному сделать это было более чем легко. к тому же, обладательница молний на лице худом, выглядела довольно тощей, а за счёт плотной клетчатой рубашки, нигде более прослоек жировых не наблюдалось. «в ней максимум килограмм пятьдесят, это я ещё округляю» — и только когда шатенка на руках её оказалась, лиза подумала о том, как же это странно выглядело со стороны. андрющенко несла человека чужого к себе в квартиру, от него пахло перегаром сильнейшим, а значит есть и будут в памяти провалы дичайшие. он ничего не будет помнить из того, как попал к ней. брюнетка представители лицо, с выражением шока полнейшего, когда та очутится в мёрзлой обители спасителя непонятного. — «ничего, я просто буду ждать момента её пробуждения! сегодня дел никаких нет, и я смогу полностью посвятить свой день ей» — думала она, а после в фырканье отряхнулась.

а с чего это та должна заботиться о чужой девахе с её личными проблемами?

ответ крылся в самом верху, а ей просто не хотелось головы поднять туда, и взглянуть правде в глаза самые. на деле же, девушке было интересно. она любопытству своему сдалась, поддавшись ему. личность медийная, и возможность оказаться ближе к той, сопровождалось с ударами сердца гулкими где-то внутри. лиза жила тут уже так долго, и столько же раз она видела её, не заговаривая никогда. сколько раз она была свидетельницей интриг жизни этой особы, а даже имени той не знала? сколько раз мысленно сопереживала ей, когда слышала как та рыдает в одинокой квартире через стенку от неё? лишь надеяться оставалось, что девушка поймёт её, и не станет дуть скандал когда очухается, ведь андрющенко правда только помочь искренне желала! поднять девушку легко оказалось, а вот попытка открыть дверь многоэтажки — тяжелее. ещё бы, ведь на руках у темноволосой прямо сейчас лежала в стельку пьяная квартирантка, монотонным дыханием шею её обжигая. спустя попыток, наверное, десять, девушке удалось выход себе проломить, при этом не уронив человека, что держался на ней. и помогла ей в этом нога правая, которой пришлось пережить на себе гнёт двери тяжёлой, чтобы помочь хозяюшке своей. а войдя в парадную, та поняла, как же рада всё таки, что живёт на первом этаже! она с легкостью вошла в квартиру свою без напряжений лишних, а привычный мороз встретил её огласом доброжелательным, который, похоже, только тут и предшествовал. брюнетка гостью на свой единственный матрас уложила с душой спокойной, надеясь мысленно, что её за отсутствие дивана, и другой подобной мебели не осудят. взгляд зоркий наткнулся на пятнышко подозрительное на стене. девушка в сторону её прошла, просунув руку в место сквозняка подозреваемого. дует. утечка спустя месяц нашлась так легко, будто до этого она и не искала её никогда! девушка от досады усмехнулась, подложив в ямку эту тряпку для мытья посуды. — «я её потом получше приделаю» — очередное «потом» с уст её значило одно — что она забудет благополучно об обещании данном. ушей лизы достиг стон болезненный, и отныне девушка знала, откуда он. к лежащей подойдя вплотную, кареглазая начала осматривать тело худенькое на ран наличие. и нашла их. у незнакомки были гематомы яркие на шее и запястьях, как следствие ударов сильных довольно. глаза прошлись именно по тем частям, что были в доступе открытом. а вот снять с шатенки рубашку, и дальше продолжать осмотр, темноволосая не решилась однако. и пока она вглядывалась зорко на пятна страшные, из носа кровь алая хлынула, пачкая собой простыни. андрющенко заволновалась мгновенно, крутясь в незнании, есть ли в её аптечке захудалой вата, и вообще, что либо под ситуацию подходящее? выйдя на поиски, брюнетка шуршала повсюду в поисках ваты или бинта, чтобы кровь ими перекрыть. но ничего нужного не нашлось, среди не впечатляющего вещей количества. брюнетка задалась вопросом, как долго она в супермаркет не ходила, одновременно обводя шагами широкими периметр жилья своего. и не придумав таки ничего получше, выбежала из квартиры, в сторону той, что напротив стояла. — тёть люсь. это я, лиза! — с надеждой наивной представилась, помощи отчаянной от женщины в возрасте ожидая. — у вас не найдется ваты или бинтов? — буквально орала безудержно темноволосая, стучась в дверь подобно маньяку из фильмов. в это время старушка, на которую так надеялась девушка юная, сейчас неспешно жевала тверже самой стали ириски, щёлкая каналами телевизионными как орешками. а та догадывалась, что карга просто не хочет встать с пуфика своего и ответить ей как следует, и потому решила пойти на меры отчаянные : — как жаль что люси нет дома, я как раз вчера собрала конфеты на кладбище! целый пакетик, жаль, придется отдать их другому соседу! — женщина навострила ухо. эта фриковатая и молоденькая девка бесила её сильно, но она задаром отдавала ей конфеты, которых та любила сильно очень. нельзя, просто нельзя было лишаться привилегии такой. — внучка, ты чего? тут я! — старая отворила порог послушно, и встретилась лицом к лицу с девушкой высокой. — тебе чего? ватку? — и улыбнулась приторно во все тридцать два зуба вставных. — да. — ответно лыбу притворную состроила кареглазая. — сейчас, сейчас. — закряхтели половицы старинной квартиры тётки. несмотря на возраст, та довольно быстро из другой стороны дома, прошла в другую, конечно же, с охапкой ваты для юной леди. — на, конфеты оставь у входа, не зови, я сама всё пойму. — протянула девушке вещицу, думая довольно о том, как наестся дешёвыми сладостями сегодня вечером, сидя за программой любимой. андрющенко же лишь быстро соседку поблагодарила, обратно потопав к квартире своей. зайдя в жилище, лиза сразу неладное почуяла. словно чуйка охотничья её настигла, подарив способность кожей чувствовать, как что-то не так происходило. и у неё были на то причины, даже несколько. первое. на излюбленном матрасе не наблюдалось пострадавшей, что только минут пять лежала тут, веки свои не раскрывая. второе. почему из душевой шёл шум такой? она ветровку свою с шапкой наравне на пол кинула, движением руки дверь в уборную открывая, хмуря брови подозрительно. — АААА! — этот крик протяжный ещё долго бился о уши её, не отпуская. гостья испуганно на хозяйку дома затаращилась, и в порыве страха своего кинула в неё её же щётку зубную. а прибор попал прямо в цель, на щеке оставляя след розоватый. — что ты, чёрт возьми, творишь? — спросила лиза тоном строжайшим, на который только и была способна. провинившаяся, похоже, в себя пришла, а потому уже более спокойно, вновь наклонилась к крану. и под шум напора воды ответила ей : — ничего я не творю. меня кажется, дашка оставила ночевать в доме очередного нового знакомого. а ты что, его парень или как? — спросила невозмутимо, головы своей на неё не поворачивая. а лиза не поперхнулась чуть ли не. это что, её только что с парнем спросили? — во первых. — девушку развернула лицом к себе. — это моя квартира и никаких даш в моём окружении нет. — пальцы брюнетки мягко достали вату медицинскую и перекрыли ими кровотечение носовое. — во вторых. ты лежала напившаяся среди снега в очень плохом состоянии. — прижала незнакомку спиной к крану и вырубила воды настойчивый поток. — а в третьих, я не парень. — и наступило молчание неловкое, во время которого две соседки контакта зрительного не прекращали, упрямо друг в друга кидая взгляды многозначительные. во всей этой атмосфере тяжёлой, не было места и капли чего-то давяще смешному, но в комнате тесной, неожиданно зазвучал смех девичий, все устоявшиеся рамки разрушая. обломавшаяся короткостриженая начала биться в какофонии ржания, тем самым сильно смущая ту, что стояла напротив. — не парень?! бля, так вот почему у тебя голос такой милый! — после фразы произнесённой, девушка снова пустилась в хохот, за живот хватаясь от боли. смех её был заразителен, и хоть они и не общались ранее никогда, кареглазая подхватила его ответно, улыбки сдержать не сумев. — ты на ногах еле стоишь, откуда у тебя силы ещё и на шутки? — смахивая слезу невидимую, поинтересовалась невинно, взор устремляя мимо. лишь бы не на собеседницу. — поверь мне на слово, малыш, то что я вытворяла вчера — шалость детская. — произнесла татуированная с пафосом не скрытым, стараясь поймать взгляд от неё бегающий. — питерские тусовки убивают. — и вздохнула тяжко, шеей хрустнув звонко. — к сожалению или к счастью, мне тебя не понять. — что? серьёзно? мне казалось, все студенты по выходным идут тусить в клубы. — непонимающе уставилась та на брюнетку, глаза зелёные округлив до размера шара надувного. — хах, я и не студентка даже. — призналась она честно, издавая смешок хриплый. — да? завидую! — обратилась плаксиво другая. — в универе так скучно, — выдохнула, глаза закатывая к потолку и обратно — а ты что, такая вся из себя взрослая? — покосилась недоверчиво собеседница, пялясь, не скрывая факта того, на татуировку с надписью кричащей «индиго». андрющенко взгляд этот на себе прикованный заметила сразу же, и не удивилась ни разу. татуировка на шее вырисованная всегда была объектом внимания общественности. — мне полных двадцать четыре. универ я закончила года три назад. — отозвалась с усмешкой, годы те вспоминая невольно. — а мне ещё год в этом унике пахать. потом всё равно пойду не по профессии. — слегка разочарованно протянула девушка, топая ногой обиженно. а завидев выражение недоуменное, отпечатанное на лице темноволосой, добавила поспешно : — мама, я с ней вместе живу, к сожалению. — буркнула дама низкорослая, с недовольством явным. — ой, мама! она же скоро должна прийти с ночной смены, я побежала, пока! — и выбежала со звуком громким, из обители лизиной, так и не сказав имени своего. старшая в ступоре стоять осталась, ещё на минуты две. а любопытство её не угасло, а лишь разгорелось сильнее. теперь ей стало ещё интереснее узнать, кто же она такая — девушка, с молниями на лице броскими. повернувшись в сторону спальни своей, лиза заметила странный свёрток бумажный, цвета синего, что на полу лежал брошено. брюнетка подняла вещицу на уровень глаз своих, щурясь чтобы прочитать буквы выгравированные :

«студенческий билет»

кареглазая аж ахнула — это документ её гостьи только что ушедшей? соблазну поддавшись, она открыла билет этот, с дремлющим чувством неправильности происходящего. внутри неё как и подавалось, находились фото обладательницы, и имя долгожданное.

«виолетта малышенко»