Где тебя найти?

- Это война. Но это не значит, что мы должны перестать быть людьми. Помните об этом. - Но, сенсей! - Гинтоки… Когда-нибудь ты поймешь, все войны заканчиваются. Рано или поздно. А вот каким человеком ты останешься после этого? - Человеком? - Душа, Гинтоки. Вот что главное в человеке. Что делает нас людьми? Достаточно ли просто жить правильно? - Разве нет? Сенсей качает головой. - Когда ты полюбишь кого-то всем сердцем, всей душой, ты изменишься. Твоя душа станет другой. - Но… Саката проснулся среди ночи. Тихий шум источника. И тихое сопение подмышкой. Тоширо спал, наконец, отпустив его халат. Они не закрыли двери к источнику, так что лунный свет заливал номер. Сенсей был прав. Только он не говорил, насколько это больно, когда твои друзья исчезают на твоих глазах. Он не говорил, что тогда случается с душой. И как трудно… Как трудно снова начать доверять людям. Эти хрупкие создания, которые так легко исчезают. Причем, для этого, им необязательно умирать. Достаточно того, что ты считаешь их другом, а они тебя таковым не считают. Его рука лежала под головой Тоширо, так что он провел пальцами по его шее, коснулся волос. Замком безмятежно спал. Саката даже позавидовал ему. - Еродзуя… - прошептал Тоширо, пытаясь снова ухватиться за халат. Саката взял его за руку. И тот снова провалился в глубокий сон. Тогда и Гинтоки закрыл глаза. Еще немного. Еще немного потешить себя иллюзией, что замком принадлежит ему. Тоширо проснулся очень рано. Первое, что он увидел – Сакату. Тот спал носом к его носу. Потом он понял, что тот его обнимает можно сказать со всех сторон. Одна рука прошла под шеей и за плечи притягивает к себе, другая рука уверенно лежит на бедрах. И он довольно сопит! Первой его реакцией было хорошенько пнуть его, но Хиджиката сдержался. Что было вчера? Мозг наконец восстановил последовательность событий. Особо большую трудность вызвало отделить сон от яви. Замкому это удалось. Еще пару мгновений… Всего пару мгновений! Он уговаривал свою гордость помолчать. Такое спокойное и милое лицо Еродзуи, так близко, будто… Хиджиката слабо улыбнулся. Белый дикий волк. Как он оказался в чужой повозке? Надо же, как глупо выходит, поймал себя на мысли замком. Этот белобрысый был для него очень близким другом, иначе, как объяснить, что тогда с ним творилось? Но для него… Для него он кто? Просто назойливый шисенгуми? Нет, понятно, в некоторых ситуациях, он верный боевой товарищ, этого у него не отнять, но… Ладно, эти рассуждения ни к чему ни приведут… Он попытался подняться, но сонный Саката, который видимо тоже не понимал, что происходит, легко развернул его и улегся сверху, обнимая одной рукой под плечами, одной под талией. Тоширо тут же вспыхнул. Но ничего не сказал. Надо аккуратно разбудить, а то кто-нибудь проснется! - Еро… И тут Саката открыл глаза. - Черт… Не сон… Бл*… - он тут же сполз с него и сел на кровати. Он пытался успокоиться, Хиджиката видел по его плечам. А успокоиться было от чего, замком это хорошо почувствовал. Хиджиката придвинулся к нему, и пока Саката не сообразил, его руки скользнули вниз, под халат. Тоширо убедился, Еродзуя был не хило возбужден. Прижимаясь к его спине грудью, он сделал несколько плавных движений руками по его члену. - Хиджиката, блин… Ты понимаешь, что ты творишь? – тихо сказал Саката. - Не до конца, - честно сказал тот. - Пойдем в воду… - Зачем? - Тут слишком много свидетелей… - Садись, - довольно-таки требовательно, хоть и тихо сказал Тоширо. Саката послушно сел спиной к номеру, свесив ноги в горячую воду. Замком же зашел в воду. Он обхватил Гинтоки за талию, склоняясь вниз. - Ты уверен? – спросил Саката, хватая его за волосы и заставляя посмотреть на него. - Да… - настолько горько сказал Хиджиката, что Саката отпустил его. - Если так… Хоть на минуты ты будешь полностью моим… - тихо договорил он. Тоширо медленно берет в рот. Саката осторожно показывает темп, касаясь его волос. Хиджиката делает это смотря на него, держась руками за его ноги. Все глубже и глубже вбирая его член. Ему больно, но он не прекращает, даже не замирает перевести дух. Он переносит одну руку на талию Гинтоки, пытаясь взять еще глубже. - Хватит… Хватит… Хиджиката… - хрипло просит Саката. - Если не остановишься, я прямо здесь трахну тебя, будь оно все не ладно! Хиджиката замер, удивленно уставился на Гина. - То есть… - сказал он, вынимая изо рта член и пытаясь стереть рукой слюни. - Это был не просто сон, у тебя на меня встал? Саката дергает его за волосы. Как же ему хочется сделать ему больно. Как же он устал этого. Как он устал от того, что такой родной ему человек так далеко, а он ничего не может с этим сделать… - Пойдем в кусты… - хрипло говорит Саката. Он крепко держит Тоширо за руки, не давая ему сбежать, правда тот и не пытается. Гинтоки толкает его на землю. Тоширо смотрит на него с какой-то странной улыбкой. Потом раздвигает ноги. - Хочешь… бери… Наверное, думает Саката, ему никогда не стать нормальным человеком. Эта война… Что она с ним сделала? Почему он не может жить как все? Он опускается к нему. Вдруг Тоширо резко обнимает его, прижимается к нему всем телом. - Делай со мной что угодно… Только не исчезай больше… Никогда! Тоширо вздрагивает. - Почему они все знают… А я не имею на это права? Почему… Почему я для тебя никто? Почему я не могу быть твоим другом? Почему я… Тоширо понял, что сейчас разревется, поэтому умолк. Но дрожать не перестал. Он почувствовал, как Саката легонько его целует, лицо, шея, легкие, невесомые поцелуи. - Значит… Ты хочешь быть моим другом? - Да… - тихо отвечает он, удивленный его серьезным тоном. - А что, если я скажу, что хочу за это трахать тебя каждый день? Саката придавил его к земле и начал посасывать соски. Хиджиката почувствовал, что начинает возбуждаться. - Что, станешь моей подстилкой? Он резко свел его ноги, отвел к животу и вставил ему палец. От резких движений боль разлилась по всему телу, но Хиджиката выдохнул и улыбнулся. - Пусть так… Иначе я сойду с ума… Саката склонился к нему. - Ты что, любишь меня? Хиджиката вспыхнул. Отвернулся. Саката же, слабо усмехнувшись, снова прижал ему ноги к животу и склонился вниз, просовывая язык в его дырочку. Обильно смочив слюной, он в этот раз медленно просовывает средний палец. Ноги Тоширо задрожали. - Тоширо… - мягко сказал он, - теперь я тебя не отпущу, ты разве этого не понимаешь? Он склоняется к нему, засовывая еще один палец. - Ты этого хочешь? – говорит Саката, и Хиджиката вдруг чувствует его боль. - Ты не сможешь уйти, потому что если ты уйдешь, я… - Кто говорит, что я хочу уходить… - тяжело дыша, расставляя ноги, сказал замком. Пальцы раздвигают его дырочку, и Тоширо сжимает губы от боли. Саката склонился еще ниже, провел щекой по его щеке. - Тогда я тебе вставлю, нет возражений? - Нет… Его резко перевернули. - Насаживайся… Саката сидел на коленях, держа его под коленки. - Давай, направляй и садись… Докажи, что ты отдаешь отчет в том, что ты хочешь… - Да… - тихо сказал Тоширо. Боль. Боль это то, что разбивает душу на куски, но она же подтверждает ее существование. Ему больно. Кажется, что тело раздирает на части, но он все равно опускается. Все ниже и ниже. - Не забывай двигаться вверх и вниз… - напоминает Саката. - Да… Больно. Но замком понимает, если он не сделает так, как хочет Саката, его душа никогда не станет единым целым. Он так и будет бродить между сном и явью. - Сдвигай ноги. Тоширо подавляет крик. Так и двигаться тяжелее и боль становится ярче. Но он продолжает. В этот момент ему кажется, что все в этом мире было напрасно. А душа… Душа лишь иллюзия. - Так… Не больно? – спрашивает его Саката, и он приходит в себя. - Расставь ноги пошире… Так не больно. Понимает вдруг Тоширо, так очень даже приятно. Одной рукой Саката поддерживает его под грудь, а другой дрочит ему, причем весьма успешно. Когда сменилась поза? Тоширо не мог вспомнить. Внизу были капли крови, он догадывался чьей. - Кончай… - сказал ему на ухо Саката. - Тебе лучше кончить первым. Но Тоширо понимал, что он так просто не кончит. Ну и ладно. - Кончай… сам… - тяжело выдыхая, сказал замком. Саката хватает его за задницу, сжимает и, делая несколько резких движений, кончает. Ноги Тоширо дрожат. Ему снова дико больно. Саката снова начинает дрочить ему. Он не вынимает члена, а двигается им немного. Раздаются весьма пошлые звуки. - Может еще раз? Похоже, я могу… - предложил Саката. Сперма стекает по ноге Тоширо. - Никогда не думал… Что сделаю это… - он снова вгоняет член во внутрь. Замком сдерживается, чтобы не закричать. Скорее от боли, чем от наслаждения он кончает. - А я гляжу, тебе нравятся жесткие игры, да замком? – он резко выходит из него, и Тоширо падает на землю. Он не может сейчас даже двинуться. И честно говоря, не понимает, чего он хотел добиться? Убедиться, что Гинтоки вот такой? Понять, что дружбы вообще не существует? В этот момент хотелось исчезнуть. Умереть. В один миг перестать существовать. Теплая вода касается его тела. Руки, грудь. Кто-то очень нежно обнимает его. Он приходит в сознание. Утро, часов девять. В номере еще спят. Саката уверенно прижимает его к себе. - Я сделал все, что мог… Теперь ты можешь забыть про меня, - говорит он. - А ты? - А я… - Саката улыбается. - Я не смогу тебя забыть. - Сука. Как я теперь тебя забуду? Тоширо прижимается к нему. - Я снова буду тебя насиловать… - Да пусть… Только не уходи от меня… Я слишком… Слишком люблю тебя. Саката нежно целует его в висок. - Раз изнасиловал… Бери ответственность… - слабо улыбается Хиджиката. - Хорошо, - соглашается Гинтоки. - Пойдем, я отнесу тебя в твой номер… Я взял ключ на ресепшене. Они очень удивились, что я так рано проснулся… - Знали бы, что ты еще успел сделать… - в глазах у него попыло. - Кажется, я… - Ничего… Я буду рядом, не волнуйся… - сказал он, подхватывая Тоширо на руки и вытаскивая из воды. На укоряющий взгляд Тае, он смог только усмехнуться. Хотя в душе было совсем иное чувство.