DNA-COUPLE - судьба всего за один клик и 9 долларов

Голова после вчерашнего у Цзяня почему-то раскалывается. Хотя он даже не пил. Не то, что не пил — он так и сидел дома, как ему зачем-то велел Чжэнси. Велел и потом, псина такая, не отвечал на сообщения. Ни на одно из пятнадцати, которые послал ему Цзянь. Вообще-то, пятнадцать сообщений — это не так уж и много. Однажды, когда Чжэнси угодил в больницу, Цзянь не только сообщениями его заваливал, которых оказалось ровно пятьдесят три штуки, но и звонками, которых, по данным ахуевшего оператора сети — было восемьдесят. Так что — свою норму Цзянь, считай, ещё не выполнил. Зато её решила выполнить Таиша, которая уже третье сообщение за утро присылает, а у Цзяня ну вовсе нет времени, чтобы посмотреть что там. У него тут вообще-то, в и так идеально чистом доме — уборка. У него на руках жёлтые резиновые перчатки до локтей, швабра вон на полу валяется, рядом с ведром, от которого веет ароматом леса, как на упаковке чистящего средства и говорилось. Цветы ему полить надо те, что давно уже завяли на подоконнике. Ну и что, что завяли. Может, Цзянь волшебник. Может, он их холодной проточной водой возьмёт и воскресит случайно. И может, Цзяню повезет так и не обратить внимание на телефон, который оповещает о сообщениях. Цзянь бы без проблем кинулся к нему, скользя носками по ещё мокрому полу, во влажных перчатках, на которые сенсор на экране нихрена не реагирует, со стаканом воды из-под крана наперевес. Цзянь бы кинулся, если бы мелодия была другая. Та самая, которую он установил на Чжэнси, а не это вот стандартное пиликанье, которые уже в перепонках дыры сверлит. Нет у Цзяня времени отвечать Таише — он тут между прочим очень важно и впервые в жизни со своей ответственность — прокрастинирует. Подходит к подоконнику, всматривается в иссохшиеся, скрюченные листочки и проливая на них воду, застывает и… Вот оно. Вот то, что он испытывает к своей ДНК паре. Оно самое. Вот такое же сухое, кажется, умирающее, или уже давно умершее. И безобразно скрюченное. Да это только тронь пальцем — как оно тут же рассыпется трухлявой пылью. А потом его нужно будет собрать крошечным веничком в совок, ссыпать эту хрень в мусорное ведро, снова начисто протереть подоконник и пол, и зажить дальше, словно ничего и не было. Словно это растение вообще ничерта не значило. Словно его по приколу чисто на день рождения подарили: на, ухаживай. Делай с ним что хочешь, оно неприхотливое, а подохнет — так просто выброси, это ж просто фикус. И Цзянь совсем уже путается. Это что же получается — любовь, она, как фикус? И если за ней должным образом не приглядывать, забывать о ней на недели, не поливать и не ухаживать, она тоже увядает? И её, эту знаменитую, вечную любовь, выходит — тоже можно вот так просто на помойку и без сожалений? Потому что с ним-то, с самим Цзянем, именно так и выходит. Таиша для него, как этот фикус. Он забыть о ней может. И глядя на неё, не испытывает ничего. Ну, разве что туго стягивающее желудок чувство вины — он не может ей обещать долго и счастливо. Он ей даже дрянной стакан воды из-под крана, вовремя поднесённый, обещать не может. А она явно ожидает от него обещания в болезни и в здравии, в богатстве и бедности, или как там в США клятвы у алтаря дают. Да и вряд-ли у этого алтаря Цзянь окажется — он же тупо придумает себе тысячу и одну отмазку. Вот как сейчас, к примеру, когда ему показалось, что паркет недостаточно блестит от чистоты и ему в срочнейшем порядке нужно его снова протереть. Выходит, любовь, которую описывают в книгах и показывают в фильмах — херня, так получается? Утрированная розово-сопливая чушь. Да и в приложении соврали: вы сразу почувствуете связь со своей ДНК парой. Цзянь, видимо, бесчувственным уродился. Ну, или его при заводских настройках как-то неправильно запрограммировали, ведь чувствует он только Чжэнси. Словно Цзяня к нему невидимыми проводками подсоединили и решили провести научный эксперимент: а что будет, если этого вот белобрысого по ДНК соединить с девчонкой, а испытывать жажду и тактильный голод он будет по хмуророжему парню? Во весело будет, а? От души поржем, пацаны. И Цзянь бы им ответил — нихуя не весело. Вообще не смешно. Ответил бы им, да адреса не знает, поэтому вынужденно плетется к телефону, нехотя сдирает с рук перчатки, швыряя их на пол и тычет пальцем в экран. Тот слепит выкрученной на максимум яркостью и Цзяню тут же хочется отвернуться. Ну или зажать на секунды три кнопку выключения. А ещё лучше — вышвырнуть телефон а распахнутое окно, откуда задувает осенним свежим ветром. Но сообщение уже открыто. Сообщение он уже успел прочесть мельком. На сообщение ему отвечать не хочется, но он садится на диван, поднимая на него одну ногу, чтобы удобнее было. «Привет красавчик, твое утро настолько же доброе, насколько и мое?» — тон сообщения уже с самого утра игривый. В этом вся Таиша. Она не умеет по-другому. Каждое её словно, каждая интонация в голосе — чистый флирт. Флирт, на который у Цзяня ничего не ёкает. Сердце не бьётся быстрее, дыхание не учащается, а член не встаёт, хотя давно бы уже пора. Он откидывается на спинку дивана, щелкает кнопкой на пульте, раздумывая над ответом. Там по телевизору транслируют новости. В основном про свадьбы ДНК пар уже через неделю после знакомства. Цзяня от таких новостей передёргивает цепкими электрическими зарядами. Ему вот этих идиотов не понять. Ну вот как можно влюбиться в совершенно незнакомого человека, даже его не узнав? А вдруг он постоянно втыкает в компьютерные игры и проводит в них по полдня или целые ночи? А вдруг он настолько сложный, что в его шкафу одежда сложена по системе? А вдруг у него в родственниках есть прилипчивая мелкая сестрёнка, которая брата ко всем ревнует? А вдруг он разбрасывает маньхуа по всему дому, вместо носок и ходи потом собирай за ним эти книжонки. Вдруг он серьёзный настолько, что всерьёз воспринимает иррациональный страх гусей. Ну, точнее одного пределенного гуся — стремного такого, который больше не на птицу похож, а на бывалого убийцу. Ну вот — вдруг? И ДНК пара об этом может и не знать спустя неделю. Неужели с этим запросто можно смириться, не привыкая к этому годами? Неужели вот так всё у остальных просто? Не как у Цзяня у них всё короче. Цзянь фыркает на очередной репортаж с места свадьбы счастливой парочки, которые никого вокруг себя не замечают, а сам набирает текст: «Кажется понятие утра с добрым никак не сочетается, ты что-то спутала или живёшь в параллельной вселенной» Хотя ему кажется, что это именно он тут живёт в параллельной вселенной. В той самой, которая над пацанами издеваться любит. Которая вынуждает влюбиться в девчонку, когда Цзянь уже давно по уши в запах парня. И ебись с этим как хочешь — хоть наизнанку себя выверни: вот такая тебе, пацан, жизненная дилема — наслаждайся. Ну или убивайся, там уж как сам решишь — всё от твоих жизненный принципов зависеть будет. Цзянь морщится, когда телефон пиликает снова. *Вам отправлена фотография* Он мажет безразличным взглядом по ошеломительной фигуре Таиши, обтянутой в одно лишь нижнее белье телесного цвета. Такую фотку бы на обложку журнала, а не в галерею Цзяня. У него вообще в телефоне галерея ебанутая. Там одни смазанные фотки, словно бы фотограф страдает самой ебейшей стадией астигматизма. А ещё там Чжэнси. Много Чжэнси. Задумчивого. Хмурого. Иногда — этих уж совсем мало, по пальцам одной руки пересчитать можно, и они на вес золота — улыбающегося одними уголками рта. Таиша сюда совсем не вписывается. Цзянь вздыхает, закатывая глаза и на всякий случай приподнимает руки, косясь на штаны — не поднялось ли там чего. Не, ну мало ли. В его возрасте член встаёт даже на стоны за стеной или нелепые картинки в интернете. И этого «мало ли» не происходит. Там тишина. Полнейшая. Там даже намёка нет. Зато намеки весьма понятные у Таиши. И раз уж она его ДНК пара, Цзяню приходится ей подыгрывать. Приходится через себя переступать. Приходится быть для неё тем, кем он на самом деле не является. И Цзянь уже почти не сомневается в том, что с любовью всей жизни всегда так. Она наверное есть только тогда, когда ты для своей половинки кто-то другой. Кто-то, кем тебя хотят видеть. Кто-то, от которого тебя самого блевать тянет — вот настолько ты с ней не настоящий. Вот настолько ты ради любви всей жизни себя готов загасить, только одному не остаться. Кажется — любовь то ещё распаиренное гениальными маркетологами дерьмо. Цзянь хоть в этот пиар не верит, но ему нихуя не остаётся, кроме как Таише подыгрывать: «Так окей, теперь утро. Теперь уж точно доброе. Что это на тебе?» Он щелкает безразлично каналы, пытаясь словить хоть что-то интересное, вроде вчерашнего боевика или на худой конец кулинарное шоу. Но ловит лишь новую фотографию, где нижнего белья на Таише уже нет. *Вам отправлена фотография* Он всматривается внимательно настолько, что даже звуки ТВ заглушаются. У неё кожа цвета шоколада — кажется лизни её, как тут же сладость почувствуешь. У неё грудь восхитительно симметричная и поразительно темные соски. У неё задница похлеще, чем у Ким — идеально округлая, точно над ней лучшие скульпторы мира работали. Она вовсе не худышка, но полнота ей даже идёт. Слегка выпирающий живот кажется упругим, несмотря на свою мягкость, а ошеломительная талия, так и вовсе её фигуру нереальной делает. Это всё похоже на произведение искусства. Похоже на богиню во плоти. Похоже, Цзяня ни искусство, ни женские формы вообще не привлекают. Привлекает его вообще чёрт знает что. Вот будь у Таиши брови погуще. Будь у Таиши вместо улыбки тотальное спокойствие на лице. Будь у Таиши упрямый взгляд в самую душу и запах… И Цзяню резко кажется, что ещё не всё потеряно. А вдруг она пахнет точно так же, как ОН? Как тот свитер в его шкафу, где у того отдельная полка, чтобы других запахов на себя не нацеплял. А вдруг? Ну? Ну хоть раз в этой ебучей жизни Цзяню ведь должно повезти. Хоть в чем-то. Призрачная надежда плавится где-то на грани сознания и Цзянь искренне надеется, что она не сгорит там к хуям до конца. До тлеющего пепелища, потому что таким, как Цзянь — надежда очень нужна. Они живут ею. Надеждой на то, что всё будет хорошо, даже если сейчас всё чертовски плохо. Чертовски неправильно. Ну неправильно ведь отправлять Таише: «Воу, полегче, я же ещё даже не встал» Неправильно это. Надо было ей сразу написать, что это промах. Огромный такой промах корпорации и сдать свою ДНК снова. Цзянь так и сделал, если честно, на что через сутки получил ответ: уважаемый пользователь, мы перепроверили все ваши данные и убеждены, что результаты верны на 99,9%. Сноска №1: если вы страдаете от алекситимии, вполне возможно, что чувства придут в течении полугода. Сноска №2: если вам поставлен диагноз социопатии, вполне возможно, что вместо любви вы ощутите глубокую привязанность. Сноска №3: обратитесь к нашему личному эндокринологу абсолютно бесплатно, потому что возможно, у вас есть заболевания, препятствующие выработке гормонов. С уважением, команда DNA-COUPLE. Цзянь уверен — никакими болезнями он не страдает. Ну, разве что одной. Той самой разновидностью токсикомании, которая зачем-то заклинила его на запахе Чжэнси. Цзянь выдыхает весь воздух из лёгких до тех пор, пока диафрагму не сводит точечной судорогой, а тело не начинает колотить от нехватки кислорода. С этим кислородом, как Цзянь надеется — выйдет и весь запах Чжэнси. Вырвется на свободу, освобождая и самого Цзяня. Цзянь ведь не сказать, что крупный. В Цзяне два человека одновременно не уместятся. И пока в Цзяне полноправно и уже очень давно засел Чжэнси — с Таишей нихрена не выйдет. Но Цзянь упорный. Цзянь попытается. Ради себя. Ради Чжэнси. И ради Таиши. Пока запал на моментальные внутренние изменения не пропал, он быстро мажет пальцами по сенсору: «Ты очень красивая» И ответ ему приходит уже через пару секунд, словно Таиша не выпускает телефон из рук. Точно его к ней принудительно приклеили. И Цзянь уже толком не понимает: сам ли смартфон к Таише силком привязывают, или самого Цзяня. И отвечает она: «Оу, милый… Я и не надеялась, что ты будешь вставать. Ну, разве что, только одна часть твоего тела» Опять эта игра. Флирт. До безобразия открытый и искренний. До безобразия нихрена на Цзяня не влияющий. Не цепляющий даже. Но Цзянь ведь по жизни игрок. Причём неплохой. Он умеет надевать маски и отсекать любые попытки своего организма противиться. А ещё он вот печатать умеет. Неприкрытую и уродливую ложь: «Женщины, ну что ж вы жестокие существа? Ты решила убить меня своей красотой, довести до предела и просто так кинуть?» Он смотрит на свое отражение в зеркальном шкафу. Веки полуприкрыты, как бывает на скучнейших лекциях. Голова опущена, словно он нашкодивший пёс, которого вот-вот будут журить хозяева. А глаза… Глаза пустые. Словно Цзяню их выскаблили без анестезии и на их место упихали стеклянные, уродливые и безжизненные. И эти вот чужие, ужасающе омертвевшие глаза, всматриваются в текст. Текст настолько неважный, что Цзянь зевает и мотает головой, чтобы хоть немного взбодриться. «А это вовсе не жестокость. Так, чтобы ты представлял, что тебя ждёт уже через пару месяцев» Через пару месяцев. Вон он — его срок. Всего пара месяцев и приедет Таиша. Всего пара месяцев у Цзяня есть, чтобы выкорчевать из себя Чжэнси. И целых пара месяцев, чтобы насытиться им на жизни вперёд. Потом-то уже не получится. Потому у Цзяня будет его долго и счастливо понарошку. Потом у Цзяня будет не настоящая клятва у настоящего алтаря. Потом у Цзяня будет такая жизнь, которую он не просил, но которую ему практически насильно всучили: на, пацан. Да на, держи, чё ты отмахиваешься? Тут вон любовь на всю жизнь, а ты как дурак себя ведёшь. Стерпится, пацан, слюбится. Он вздыхает обречённо. Обречённо косится на шкаф, где покоится кофта Чжэнси. Обречённо набирает сообщения, ослабевшими пальцами: «Нереально этого жду» А про себя всё повторяет: Стерпится Слюбится Стерпится, блядь, точно же стерпится. Самообман — неплохая штука. Только вот почему-то никто не говорит, что в 100% случаев самообман приводит к необратимой катастрофе.