DNA-COUPLE - судьба всего за один клик и 9 долларов

Шань в очередной раз нервно разглядывает меню, из которого ну нихрена не понимает. Буквы есть, знакомые вроде буквы. И текст тут аккуратными строчками с ебанутым шрифтом с загогулинами, какой-то совсем уж девчачий, подкреплённый красочными картинками еды. Тут вот, например — яйцо, разлитое желтком на рис, где виднеются кусочки сочного мяса и кимчи, а здесь — пышные вонтоу, которые Шань обожает. Но это всё каким-то хуем расплывается перед глазами. Это всё нечитаемое, словно бы Шаню спецом подсунули письменности на давно уже вымерших языках и сиди тут теперь ебись с переводом, когда даже Гугл помочь не сможет и вышлет нахуй с такими запросами: уважаемый пользователь, вы там не охуели такое спрашивать? Вам там ваще заняться нечем, а? Сатанинские символы в девчачьем стиле эт не к нам, пиздуйте в даркнет, но вас там тоже на хуй пошлют. Удачи. Вот Шань как знал — не надо было ему идти на медицинский. Надо было поступать на факультет мертвых языков на кафедре археологии, где от силы всего-то пара тройка ребят, пересмотревших в детстве «Атлантида: затерянный мир». Они больше похожи на чернокнижников, которые носятся со старыми фолиантами и никому их не показывают, бережно прижимая к груди эту бумажную труху. И удивительно, как она ещё у них в руках не рассыпается. Те запираются в кабинете с приглушенным светом и бубнят себе под нос что-то непонятное. Шань уверен — ещё немного и те вызовут Сатану. Говорит же — окультисты они хреновы. А ещё Шань знал, что не надо было Шу Лин звать на свидание. Точнее, на ужин. Простой такой ужин. Вдвоём. Без Сяо Хой, которая вечно трещит под ухом, но боже, как же её трескотни Шаню сейчас не хватает. Она бы расслабила его — это уж точно. И он бы не сидел тут, придя в назначенное место на час раньше и не дёргал ногой под столом, как безумный. Официантка уже в третий раз подходит и интересуется будет ли Шань что-нибудь заказывать. Шань бы да, заказал. Причём с удовольствием. Причём даже оплатил бы за это по двойному тарифу. Но такой услуги в меню, к его великому сожалению нет. Пиздюлей бы Шань заказал душевных, по-пацански правильных — вон от того амбала, который в трещащей по швам поварской форме, агрессивно вымешивает тесто. Самому себе бы заказал за то, что зачем-то позвал Шу Лин на свидание. Да блядь, на ужин. Просто ужин. Он оглядывает зал, где ненавязчиво играет какая-то попса, от которой уши вянут и замечает, что сидят тут одни лишь парочки. Вон девчонка с пацаном за руки под столом смущённо держатся, а эти, что чуть дальше — и вовсе кормят друг друга. Ну мерзость же, правда? Только вот у Шаня в последнее время с головой не всё в порядке. И ему этими самыми мерзостями тоже немного заняться хочется. Чуточку совсем. Просто попробовать, а там уж решит, стоит оно того или нет. И мозг пронзает шальная мысль: кажется, стоит. Бежать отсюда уж точно стоит, бля. Потому что в дверях появляется она. Роскошная, хоть и одета до того скромно, словно она собралась не на ужин, а на церковную службу. Стоит на месте, щурится, точно её зрение подводит, и мажет внимательным взглядом в поисках того, к кому она пришла. Шань понимает, что его она пока не заметила. Шань понимает, что у него ещё есть время сбежать. Смыться через дверь для персонала прямо туда, куда в закоулок огромными черными пакетами выносят мусор. Может, ему даже удастся самому в этот пакет залезть и попросить кого-нибудь его вот так же вынести. И поддаваясь порыву, он вскакивает с твердым желанием съебать отсюда. Вскакивает и вместо того, чтобы ломануться к дверям, вздергивает руку, чтобы Шу Лин его увидела. И она видит. Улыбается очаровательно и идёт к нему на встречу. Идёт медленно и от этого кажется, что её походка ещё более плавная, чем обычно. Она красивая. Действительно красивая, не как все эти разукрашенные фифы из ТВ или грёбанной инты с фильтрами и мейком, словно те на Хэллоуин собрались. На её лице и грамма косметики нет. Зато, кажется, есть крем или чё там ещё девчонки на свои лица мажут отчего их кожа сияет. И стоит ей в приветствие коснуться щекой, щеки Шаня — конкретно сейчас он жалеет о том, что так и не сбрил проклятую щетину — он ощущает тонкий аромат этого крема. Лёгкий такой, словно в чистейшую воду выжали лепестки лилий. Ненавязчивый, но который один хрен зачем-то остаётся на самом Шане, когда он валится обратно на своё место. Валится, потому что ноги его нихрена не держат. Вообще его тут нихрена по сути не держит, кроме Шу Лин. И как-то это нахер не по-пацански. Она садится напротив, убирает прядь темных волос за ухо и видно, что улыбку сдерживает. Шань ещё с первого семестра заметил, что она сдержанная. В одежде, в общении, в компанейских посиделках, которые то и дело пытался устроить Цунь Тоу. А ещё, она зачем-то на эти посиделки притаскивала с собой книги. Сначала это это была «Туман» Кинга, а потом и другие его книги. Но первую Шань запомнил больше всего, потому что именно тогда, среди шума голосов и чоканья рюмок, она не отвлекалась от текста ни на секунду. А Шань ни на секунду не отвлекался от неё. Где бы там этот Кинг сейчас не был — ему должно воздаться за такую возможность, которую он дал Шаню. Сейчас в её руках только маленькая бежевая сумочка, подходящая под её лёгкое пальто, куда книга уж точно не уместится. Шань в душе не ебёт чё туда вообще можно засунуть. Но женщины странные существа. Должно быть, они вообще ведьмы. Потому что в таких вот маленьких сумочках, при желании — они могут достать всё, что угодно: от холодного оружия, до аккуратно свернутого метрового шарфа. По легендам и сказкам — ведьмы те ещё опасные злодейки. И если Шу Лин тоже одна из них — то она, золотое исключение из правил. Она потирает замёрзшие ладони друг о друга и поднимает на Шаня глаза с темными густыми ресницами: — Так мило, что ты пришел раньше. А он думает, что она уж точно — точно, мать его — ведьма. В их краях с ресницами проблемы. Ну не смотрятся они вот настолько нереалистично, словно их прорисовывали годами и под микроскопом. И вглядываясь, Шань понимает — они у неё тоже не накрашенные. Не нарощенные даже. Свои. Пиздец просто какой-то. Шань плечами неловко пожимает, придвигая к ней меню, которое он самостоятельно всё равно прочесть не сможет: — Так получилось. — ведьмы ведь и на древних вымерших языках лясы точат. Она осматривает меню с меньшим интересом, чем до этого смотрела на Шаня. И от этого почему-то спирает дыхалку. Не сильно, но ощутимо, словно его поймали в захват в дружеском спарринге, не пытаясь переломать ребра, на на лопатки уж точно укладывая. И как такое могло с ним вообще произойти? Ещё раз глядя на неё, Шань отмечает, что в ней больше мужских черт, чем женских. Острые углы скул, брови в разлет, отчего её взгляд постоянно кажется едва ли не злым и глаза… Глаза цвета стали. Удивительные. Словно радужку ошпарили тёмной серью, а роговица так и застыла металлической гладью. На грозовое небо похоже. На что-то, что в Шане вызывает желание всматриваться в них ещё внимательнее. Но он себя останавливает. И так уже на сбрендившего маньяка похож: припёрся на час раньше, разглядывает её от и до, а дальше что? Утащит её в своё маньячье логово и будет держать там всю жизнь? Или как там эти ублюдки в фильмах поступают. Из мыслей его мягко вынуждает вынырнуть её спокойный голос: — Если честно, я сама давно уже хотела тебя куда-нибудь позвать, но… — она хмурится и стучит обрезанным ногтем по меню, которое листала до этого. — Черт, это так стыдно. Опускает смущённо голову и кажется, даже чуть краснеет. Она прижимает тонкие пальцы, увешанные кольцами к губам и даже зажмуривается. А Шань её реакцией наслаждается. Будь здесь вездесущая Сяо Хой, она бы уже верещала от восторга и трепала Шаня по плечу, шепча ему на ухо: ну посмотри ты на неё, ну что за прелесть, а? И Шань с ней согласен, хоть Сяо Хой сейчас здесь и нет. Не то, чтобы он с ней сдружился. Но эта девчонка всегда ошивается рядом, жужжит белым шумом и не позволяет Шаню делать глупости. Она, вроде как, его сдерживающий фактор, который постоянно напоминает сделать домашнее задание или пробежаться по последним темам гистологии, потому что уже завтра будет экзамен. А когда Шань во время посиделок напивается, эта мелкая зараза, ростом не выше метра пятидесяти пяти — расталкивает всех острыми локотками и сама тащит Шаня домой. К нему домой. Ну как, тащит — цепляется мертвой хваткой за его куртку и как поводырь вынуждает его обходить те места, где сам Шань без проблем бы наебнулся. И хватка у неё ебать — как у профессионального армрестлера. Вот и сейчас хватка Сяо Хой ощущается тоже. Но где-то внутри. Подталкивает Шаня чуть ближе к Шу Лин придвинуться и на серьёзных щах, заявить: — Короче, я сделал это вовремя, да? Он честное слово пытался улыбнуться. Но улыбаться это совсем не про Шаня. И не про его дрянные лицевые мышцы. Видимо, когда всем людям раздавали эту удивительную возможность — на Шаня чуток не хватило. Шаня мягко, но настойчиво выслали нахер, оставив вот с такой сердитой рожей на всю жизнь. Но Шу Лин это, кажется, ни на грамм не волнует. Не пугает даже. Она улыбается за них двоих: — Угу. — и кажется, что в помещении резко произошел скачек напряжения, потому что тут словно светлее стало. Светло настолько, что приходится щуриться на Шу Лин, которая застенчиво продолжает. — Так странно, что мы пришли сюда без этого дурацкого ДНК теста. Она кивает в сторону своего телефона, который уложила на край стола экраном вниз, намекая на приложение. И ведёт взглядом вдоль столешницы, останавливаясь на телефоне Шаня, где до сих пор мигает крошечный синий диод уведомления: ваша ДНК пара найдена, получите её данные уже сейчас! Шу Лин словно бы спросить о чем-то хочет, но так и не решается. Расправляет гордо плечи, как делает всегда на лекциях и диктует официантке заказ. Шань бубнит, что ему тоже самое, что и ей, хотя так и не услышал что Шу Лин выбрала. Ему поебать. На заказ на этот. На ДНК эту ебучую. На синий диод с уведомлением. Потому что говорит он с уверенностью, в которую так не некстати клинится надежда: — Тоже в эту фигню не веришь? Шу Лин тянется к стакану с соком из лайма и апельсина. Потягивает его через трубочку, даже не морщась от такой кислоты. Шань бы эту дрянь тут же выплюнул и заел это всё килограммами сахара. А ей хоть бы что. Ну точно — ведьма. Она поднимает на него глаза, смотрит внимательно и Шаню кажется, что у этой девушки есть способности почище всяких проклятий и ведьминских варев. Она напрямую, вот сейчас прям, посреди кафе — делает ему бесконтактную лоботомию одним лишь взглядом. Помешивает трубочкой свой жутких кислый сок в прозрачном фужере с витиеватыми узорами, точно по стеклу прошелся ураган. Пробегается кончиками пальцев по ребристой ножке фужера и отвечает рассудительно: — Нет, почему же, верю. — кивает головой с извиняющейся улыбкой, от которой у Шаня сводит желудок, словно там что-то живое. Словно там что-то нежное. Там что-то ужасающе непонятное, но приятное до одури. — Просто… — она склоняет голову на бок в задумчивости. — Я подумала рискнуть, раз уж это ты. — и взгляд отводит куда-то за Шаня. Куда-то за стекло большого окна в пол, где уже зажигаются фонари и улицы окрашиваются в красно-желтый. Набирается уверенности и выдыхается. — Кажется, ты мне нравишься. Шаню и секунды не требуется, чтобы ответить. Потому что Шань в своих желаниях всегда уверен. Потому что Шань редко ошибается с выбором. Потому что: — Кажется, та же херня.