11 / Гадкий утёнок
8 февраля 2023 г., 18:27
Примечания:
Приятного прочтения ✨
С плотным лучезапястным ортезом и не затянувшейся ранке над бровью, Варя походит наконец на пацанку. Для полноты картины не хватает в руках сигареты и бутылки водяры. Совсем как у царей, в правой скипетр, а левой держава. Но совершенно не в таком облике ей хотелось встречать сестру. Началась долгожданная для большинства родительская неделя. Девочки скучали по родным и новость об их приезде всполошила девичьи сердца.
Волнуясь как дети перед утренником, они с ожиданием вперили в маленький экранчик, где вот-вот должны появится их дорогие гости. Варя более чем уверена, что сестра к ней приедет. Она предвосхищает момент встречи — «Обязательна экскурсия по дому, но до этого нужно ещё познакомиться с девочками…». Мысль обрывает, когда её больную ладонь мягко поглаживают. Кира немного притупляет её волнение, таинственно улыбаясь. Она вовсе никого не ждала, а на вопросы, если все-таки кто-то приедет, отмахивалась, говоря — «Прибьюсь хвостиком к вам с сестрой». Варя нисколько не возражала, представляя, как круто они проведут вместе время.
Один за другим начинают появляться родители. У кого мама, бабушка, тетя — почему-то отцы редко или вовсе никогда не пекутся о подобном. Почти у всех тут отец это проблема. Его либо нет, либо он есть — все пусто. Своего папу Варя не видела давно и особой грусти от этого не испытывает. С него начался раскол их семьи. Он первый предатель в их жизни.
Девочки радуются матерям и тем, кто их заменил. Слёзы радости сияют на их лицах вместе с улыбкой. Дрожащие голоса, ну точно как у детей, дрожат, выкрикивая «моя мама». Варя проникается, и на её глазах тоже наворачиваются слезинки. Она испытывает белую зависть. Ей бы тоже хотелось так ждать маму, а увидев её, едва удерживать себя в руках, чтобы не бросится на шею. Остаться одной на такой важной неделе, должно быть больно и обидно. Двойне, когда есть кому приехать, но они не приехали. Благо у неё есть Вася, иначе бы завяла.
Вдруг в комнате поднимается галдёж. Варя, витая в облаках, не сразу замечает нового персонажа на мониторе. Мужчина. Неужели к кому-то папа приехал! Но никто не узнает в нем своего родственника. Тут поврежденная рука пульсирует, как бомба с часовым механизмом и Варя осторожно высвобождается её из хватки Киры.
— Прости, — тряхнув головой, Медведева потупляет взор, будто не осознает где и с кем находится. — Это мой дядя.
Вот он, собственной персоной, причина рыданий, сжатых кулаков и пугающего крика Киры. Варя уже ненавидела его за все причиненные им страдания и хотела поддержать девушку, но не успела ни слова сказать, как все снова стали тыкать в монитор.
— Ля, ну что за девчонка бомба? — в свойственной манере говорит Амина, а следом и остальные делают незнакомке комплимент.
Девушка, чуть ли не вприпрыжку идет по дороге, её тёмные волнистые волосы скачут за спиной. Василиса, словно луч солнца в этот пасмурный день, заставляет сестру, будто заворожённую, следить за экраном. Та машет рукой, будто зовя кого-то и камера резко отъезжает назад. В кадре появляется женщина, в строгих одеждах, с аккуратной причёской и без яркого макияжа. Варя с такой силой закусывает губу, что во рту поселяется отчётливый солоноватый привкус. Это её мать. Вся радость улетучивается, словно за плечом у неё оказался дементр. В голове закружили, как испуганные вороны, вопросы: Зачем она здесь? Почему согласилась на участие? Какой в этом скрытый мотив?
Взгляд Варвары равнодушно скользит по мелькающим фигурам. Войдя в дом, Вася сразу натыкается на рамку с лучшими и худшими ученицами. Подросток бегло оглядывает стенд и найдя сестру, с восхищением дёргает мать за локоть:
— Мам, гляди! Наша Варя «заботливая, миролюбивая».
— Поразительно, — произносит женщина с насмешкой.
Варя хмыкает. Ничего нового. Будь она хоть в ряды святых записана, с нимбом над головой, для матери она все равно останется плохой. Конечно Варя не ждала её. Даже мысли не допускала. Для неё ведь родство с Варей подобно клейму. Сплетни о клоунской деятельности Вари, это позор для матери. А тут приехала на проект — должно быть со стыда сгорит.
Варя с Кирой, словно фарфоровые куклы, сидят недвижно на креслах с пустым взглядом. Было много бесед с психологом и испытаний на проработку детских травм. После стольких рыданий и слов принятия, им казалось, что больше это не будет их так задевать. Но вот, встречаясь лицом к лицу с первопричинами, их триггерит как раньше, если не хуже.
Кира открытым текстом говорит дяде, что видеть его не желает. Варя такого себе позволить не может. Сестра рядом. Впервые увидевшись за пару месяцев, не хотелось ставить её в позицию выбора. И сестра и мама для Василисы важны. Не хотелось, чтобы она разрывалась между ними.
Сестра первой кидается на Варю, едва не снося с ног. Повисает как обезьянка, раскачивая из стороны в сторону. Говорит как рада увидеться, как Варе идёт школьная форма. На секунду Красных растворяется в объятьях, вдыхая родной запах сестры.
Отлипнув от неё, взору открывается сиволапо топчущаяся на месте мать.
— Варенька, — наигранно ласково зовет она. — Доченька!
От одного только звука знакомого голоса у девушки в животе сжимается неприятный комок из печали, злости и страха.
— Помнишь меня, — не удержалась и буркнула в ответ Варя, утирая слезинки с уголков глаз.
— Можно тебя обнять?
Разыгрывает из себя жертву. Мол, ума не приложит, почему это её старший ребенок первой не подходит к ней. Но читая во взгляде Васи немую мольбу, Варя нехотя делает шаг навстречу и вяло протягивает руки. Мать прижимается к ней так холодно, что мурашки бегут по коже. Механически поглаживает спину, голову и показательно целует в лоб.
— Лицо попроще сделай, — вдруг шепчет на ухо. — Все девочки как надо встречают родных, а ты…
Не выдерживая, Варя резко отстраняется. Она знала, знала, но тешила надежду, что мама не будет себя так вести. Строить из себя, ту, кем не является. Вот, поглядите примерная мать, добрая и нежная, поддерживающая своих детей. И старшая неблагодарная дочь, что клевещет на неё. Так она все хочет выставить.
Нервы сдают, и Красных уже не заботится о том, огорчится ли сестра. Склоняет голову, давая паре слез незаметно упасть на землю. «Почему снова приходится это слышать? Почему нельзя просто промолчать» — кричит внутри себя девушка, пока взгляд цепляется за брошь на пиджаке. В голове всплывают слова самой себе — Я пришла сюда ради себя. Больше не нужно запирать чувства на замок, разыгрывать безмятежность ради сестры. Хватит, подстраиваться! Довольно ставить в приоритет чужие чувства! Она поднимает голову высоко, давая слезам скатиться по лицу, а глазам распухнуть. Пусть семья увидит, какую боль ей приносит это притворство, это молчание. Она замечает испуг в глазах сестры и неловкость в маминых, но, ничего не говоря, уходит.
Находя укромный угол, она забивает в него, как обиженный ребёнок. Подтягивает ноги к груди и опускает голову к коленям как эмбрион. Со стороны, наблюдая, как всех девочек обнимают и целуют с любовью, с заботой расспрашивают о здоровье и других вещах, она сдавленно стонет. Ей тоже хочется частичку этого тепла и домашнего уюта, живым воплощением которых являются эти женщины. Ей хочется иметь такую маму, любящую её беспрекословно. Лишь за то, что она есть.
К ней присоединяется Кира с абсолютно равнодушным лицом. Её встреча тоже прошла коряво. Лиза, как одинокий призрак слонялась среди остальных, но приметив двух одноклассниц, прибивается в их кружок. К ней вообще никто не приехал. И ей в разы хуже, тем не менее, это она поддерживает их, похлопывая по коленкам.
***
Звонкий крик младенца бьёт по ушам. Маленькая девочка, вставая на носочки, пытается достать ручками до плачущей сестренки, но кроватка слишком высокая. Еле притащив стул с кухни, она встает на него и берет малышку на руки. Неумело, но крайне осторожно. Спешит присесть на диван, чтобы упаси боже не уронить её. Вдруг дверь в комнату открывается, входит женщина с чемоданом. Вываливает без разбору вещи из шкафа, пока старшая дочь пытается привлечь её внимание. — Мама, Вася плачет. Она скучает по тебе, кушать, наверное, хочет. Мама! Мамочка! Женщина игнорирует детские крики. Собрав необходимое, она застегивает чемодан и не обернувшись уходит. Через пару секунд слышно, как хлопает входная дверь. Мама ушла. Маленькая Варя тихо плачет, пряча лицо в ладошках. Занавес падает. Варя плачет сильнее, не в состоянии остановиться. Просидеть эти десять минут в кресле, настоящая пытка. Её будто насильно приковали, как в психбольнице, вынуждая переживать этот ад снова. Когда Любовь приглашает их за стол переговоров, Варя так размыто видит все вокруг, что едва кубарем не валится с лестницы. Присев, Розенберг протягивает ей носовой платок, крепко сжимая её ладонь под столом. Мать садится напротив. Её бессовестное лицо не выражает никакого сожаления. Лишь стыдливость и позор. Она елозит на стуле от неудобства. Понимает, что сейчас её припрут к стенке и придётся обсуждать её грехи. — Чувствуете ли вы вину за то, что оставили старшую дочь в пятилетнем возрасте ухаживать за недавно родившейся младшей сестрой? — Отчасти, — услышанное заставляет Розенберг округлить глаза. — Понимаете, во время второй беременности меня бросил муж. После рождения дочери, у меня развилась депрессия. Я не могла должно ухаживать за детьми. — Я понимаю, а вот маленькие дети нет. В тот момент вы совсем не думали о них? Вы могли попросить своих родителей забрать детей или позвонить их отцу, но вы оставили их одних в квартире. Почему? Мышиные глазенки Ксении бегают. Её вовсе не тяготит прошлое, ей не хочется выносить сор из избы. Что подумает о ней Розенберг? И ни единой мысли, что подумает родная дочь, сидящая перед ней. — Я так устала, что была не в состоянии, — попыталась сказать как можно более непринуждённо, но у Вари это вызвало лишь омерзение. — Признаю, мое упущение. Но почувствовав себя лучше, я вернулась с желанием все исправить. — Когда мы разговаривали с Варей, мы выявили, что она взяла на себя вашу роль. Она заменила сестре мать, будучи сама беззащитным ребёнком. Она не выбирала такую жизнь. Это вы своим уходом вынудили её, — поправив очки, Любовь с жалостью взглянула на заплаканную пацанку. — Варя, что ты чувствуешь, слыша это? — Мне её жаль, — пройдя через многое, хоть она и злится на мать, в её сердце находится капля сочувствие. — Оставшись без поддержки, поднимать двоих детей действительно тяжело. Она болела, я понимаю. Но я не понимаю, почему вернувшись спустя столько лет, ты отвернулась от меня! — Я не отказывалась от тебя, не ври. Она дрожит от очередного рыдания, терзающего её тело. Этот дикий мандраж ей знаком. Столько раз убеждала себя, что мама действительно любит её, а она как-то не так себя ведет. И хоть она не получила ни единого стоящего доказательства её любви, продолжала верить. — Ты вернулась в нашу жизнь, будто нихуя не случилось! — тут все затворы сошли, и Варя дала волю голосу. — Ты признала дочкой только Василису! Во мне ты видела обузу и урода! Тебе ничего не нравилось, ты только ругалась и оскорбляла меня! Душераздирающий крик, не находит отклика у матери. Не заставил не то, что сердце, ни единый мускул на лице дрогнуть. — Я не ругалась на пустом месте, — вытянув руку, защищается мать. — Я делала тебе замечание, чтобы тебя не затравили в обществе. Я переживала за тебя. Компетенция обязывает психолога оставаться в рамках работы и не давать оценочного мнения. Однако по сжатым губам и нахмуренному лбу можно легко угадать недовольство. — Мне кажется, вы не понимаете, основного посыла. Позвольте, я поясню, — глубоко вздохнув, Любовь терпеливо начинает. — Ваш уход заставил Варю считать себя отвергнутой и ненужной. Не получая должного ухода и любви, она искала в этом свою вину. Почему мама её не любит? Каждое слово удар по сердцу, а последняя фраза окончательно разбивает его в крошки. Живое, оно ещё еле бьётся. Ему больно и эта боль выходит вместе с безудержным потоком слёз. Мать смотрит на Варю так невинно, будто совсем не понимает, какое разрушение приносит. Она пристыжена и расстроена, да. Но никак не сожалеет. — Ваше поведение вынуждает её постоянно искать одобрения у окружающих. Варя готова мимикрировать, становиться удобной, лишь бы её приняли. Вы усугубляли это, когда вернулись в семью, унижая её. Сейчас, вы хотите что-то ей сказать или сделать? — Я бы хотела подойти к ней, обнять, но знаю, что она этого не хочет, — снова выставляет Варю виноватой, даже не спросив её мнения. — Варя, ты… — Я ей не нужна! — не выдерживая, перебивает Красных охрипшим голосом. — Она меня не любит! Очевидно, что её сюда заставила приехать Вася. Варя видела, как мама смотрит на неё, как блестят её глаза. Никогда Варя не ощущала подобный взгляд на себе. Ни разу не слышала доброго слова. Это лишь одолжение, о котором она уже наверняка жалеет. Она приехала, только чтобы отмыть свое имя и сделать крайней снова Варю. — Быть может вы хотите сказать обратное? Показать, что она ошибается? Ваша дочь изливается слезами, её трясет как под током, — говорит Любовь, подстегивая Ксению к действиям. Варя понимает, что если мама не скажет этих слов, то она умрет от прожигающей в сердце боли. Пустота пожрёт её огромной пастью. Пусть это будет сказано как угодно, она поверит. Будет продолжать верить, что матери не все равно. Что это действительно её провинность, в том, что мама не сделала этого раньше. Пусть только скажет, пожалуйста, или она сойдет с ума. Мать протягивает руки и берёт Варины ладони в свои. В холодных черных глазах читается принужденность, а потому как быстро они моргают, желание закончить неприятный разговор скорее. Руки холодные, ложатся просто поверх ладоней Вари. Со стороны она снова стала пятилетней девочкой, что ожидает с нетерпением маму. — Я хотела как лучше, — её взгляд направлен, будто сквозь мокрое и красное лицо дочери. — Не держи зла на мать. У Вари вырывается смех, который медленно и неукротимо перетекает в хохот. Она качает головой, не желая признавать услышанное. Улыбка широкая, такая, что уголки губ заныли, а незажившие ранки от кусания лопнули, и кровь бусинками выступила на коже. Частое дыхание стало оглушительно громким. Подкатывающие рыдания остановить не выходит. Ей так важно было услышать всего три слова или извинения, но сказанное и близко не было тем, что ей нужно. Варя грубо вырывает свои руки из маминых, а в следующие секунды со всей дури швыряет стол в сторону. С трудом сдерживает крик, который грозит сорваться с его губ и быстрым ходом покидает зал. Варя всхлипывает и пытается утереть слёзы, но это безнадёжно. Они ручьем бегут по щекам, обжигая кожу, а ещё у неё течет нос, сколько бы она не шмыгала. Платок насквозь мокрый, он уже бесполезен. — Варя, — окликает её Любовь, быстро догоняя. Она расстроена, но сохраняя трезвость, взывает. — Послушай меня, хорошо? Тебе нужно это принять. Не нужно себя убеждать в том, чего нет, винить и разрушать. Она прикрывает уши, не желая мириться с правдой. Если признает правоту, то как будет жить? Как после этого верить в любовь, если самый родной человек на свете тебя не любит? Красных проходит мимо одноклассниц, идя по направлению к туалету, на повороте сталкивается с Кристиной и Кирой. Те обеспокоенно спрашивают, что случилось, пытаются взять за руку. Но Варя чувствует себя слишком хрупкой. Любое прикосновение, казалось, может сломать. Несколько голосов пытается достучаться до неё, а сердце бешено колотится. Кажется, что она умрет прямо тут. — Ты можешь жить без её признания. Ты не менее значима без этих слов, — сбавив напор, психолог говорит спокойно, но девушка впадает в истерику и как ребенок посреди магазина, присаживает на корточки. Её крик раненого зверя расходится эхом по холлу и задевая что-то важное внутри у девочек. — Девочка моя, несмотря ни на что ты заслуживаешь любви, уважения и заботы. Никто не может отнять твоей значимости, ты заслуживаешь всего хорошего, что может дать жизнь. Ты важна, Варя! Ты любима! Трещина внутри перестала разрастаться, но не болеть. Она не понимает, что чувствует больше злость или обиду, но просидев немного в объятьях Крис, слушая Розенберг и ощущая успокаивающие поглаживания Киры, поняла что устала. Устала верить в несуществующее, мечтать о недостижимом, ждать любви от мамы, которая не может её дать. Она так боялась потерять семью, боялась, что не сможет больше никому понравиться. Мысль о том, что её может полюбить чужой человек претила. Но придя на проект, мифы стали развеиваться. У неё появились наставники и подруги, которые её принимают. Хотят помочь. Слова психолога это лекарство горькое и противное, но это лекарство. Понадобится время, чтобы сжиться с новой реальностью и отпустить то, что причиняет боль.
