Часть 1
30 октября 2022 г., 10:33
В тот день в доме семьи Акияма было темно и тихо. На улице шёл сильный ливень, заполняя дороги и тротуары водой, омывая ярко-зелёные весенние листья деревьев. В это время года в Японии наступал сезон дождей, продолжавшийся несколько недель. Циклоны и тайфуны перестали быть природным катаклизмом с тех пор, как люди научились проектировать ливневую канализацию. В больших городах неожиданный сильный ливень не доставлял особых хлопот, но в горах и небольших поселениях мог привести к наводнению или даже лишить всю деревню будущего урожая.
Власти всегда предупреждали местных жителей о приближающейся опасности. Некоторые люди предпочитали даже ночевать на работе или в местных отелях в непогоду, чтобы не рисковать своей жизнью. В это время все радио- и телевышки работали на повышенных частотах, сообщая по всем новостным каналам о ситуации в настоящем времени. Конечно, бывали случаи, когда тайфун становился настоящим стихийным бедствием. Тогда, дороги оказывались перекрыты, городской транспорт останавливал свою работу, и весь город замирал в ожидании, наблюдая за тем, как широкие улицы мегаполиса заполняются водой. Некоторые всё же пытались кое-как добраться домой на собственном транспорте, вот только не многим это удавалось: машина могла заглохнуть где-то на полпути или вовсе выйти из строя, и тогда можно было застрять в неизвестности один на один с непогодой.
В доме семьи Акияма было темно и тихо. И только одинокий голубоватый свет работающего телевизора говорил о том, что внутри кто-то есть. Это был самый младший член семьи — Хикару Акияма, оставшийся в этот вечер совсем один. Одет он был просто, по-домашнему: шорты и толстовка. Сидел парень на мягком синем тканевом диване, подогнув под себя ноги и оперевшись на подлокотник, взволнованно наблюдая за бегущей строкой новостей. Его пальцы нервно сжимали пульт от телевизора, и хотя он сидел почти неподвижно, его напряжённый взгляд выдавал лёгкое беспокойство.
Об окно вдруг стукнулась ветка стоящего рядом с домом дерева, и Хикару резко вздрогнул, несколько мгновений наблюдая за разбушевавшейся грозой. Дождь всё лил и лил, не переставая, а небо казалось до одури чёрным и тяжёлым. Парень взял телефон в руки, проверяя входящие уведомления: пара сообщений из метеорологического центра, призывающих людей сидеть дома, парочка из социальной сети о надвигающейся буре, но ни одного от родителей, находящихся сейчас в самом центре города. Он тихо вздохнул, едва хмурясь и проверяя последние упоминания в их общем семейном чате, но все они датировались тремя или четырьмя часами пополудни, когда ливень только-только начался. Именно в это время солнечный и ясный с утра день за считанные минуты превратился в тёмные сумерки. Небо затянуло тяжёлыми иссиня-серыми тучами, и на землю обрушился мощный поток дождя.
Часы в доме семьи Акияма отбили уже восьмой час. Хикару взволнованно посмотрел на стоящий рядом с телевизором цифровой циферблат, сообщивший о наступлении 20:00 приятной короткой фортепианной трелью. Парень поднялся с дивана, направляясь в кухню, чтобы выпить стакан воды. Там, на обеденном столе он увидел папку с документами, на которой японскими иероглифами было напечатано его имя. Внутри были бумаги для поступления в старшую школу Тайко. Хикару Акияма, вместе с другими двадцатью пятью учениками, прошёл отборочный конкурс на обучение в одной из самих привилегированных школ города. Особыми талантами парень не отличался. Он только и преуспел, что в языках да истории, и эти знания помогли ему пройти отбор и попасть в конкурсный гуманитарный класс с едва ли не самым низким среди поступивших баллом по математике.
Гуманитарные науки были интересны ему только как предметы. Хикару не планировал связывать с ними свою жизнь, и он вообще не думал пока о будущем, наслаждаясь жизнью в родительском доме, делая то, что у него получалось лучше всего — быть верным и прилежным сыном и младшим ребёнком в семье. В тот день родители обещали съездить с ним в старшую школу Тайко и подать документы на поступление. Хикару ждал их возвращения с обеда, переживая и всё время взволнованно проверяя все документы, снова и снова пересматривая белые листы бумаги с чёрным шрифтом. Но как только небо затянули тучи, он получил на свой телефон сообщение от матери, предупреждавшей его оставаться дома во время циклона.
Парень очень дорожил своей семьёй и всегда старался слушаться их наставлений во всём. Семейные ценности были для него выше любых других, и он всегда прилежно выполнял просьбы родителей и не расстраивал их понапрасну. А те, в свою очередь, также старались для него в ответ. Поэтому, когда непогода разделила их, у Хикару на душе было неспокойно. Несмотря на то, что он сидел в гостиной и продолжал смотреть новости, голову его занимали разные мысли, далёкие от происходящего вокруг него и навевающие горюющие чувства.
С ними всё будет в порядке?..
Хикару снова сжал свой телефон в руке, в очередной раз проверяя всплывающие уведомления. Как на зло, именно в тот вечер, девайс молчал дольше обычного. Время подходило к одиннадцати, и уставший от волнения парень сидел на выступе перед дверью, нервно теребя ворот своей толстовки.
— … продлится до утра. Просьба всех жителей оставаться в безопасном месте. Если вы оказались в затруднительном положении, наберите 012 на своём сотовом. Помощь обязательно прибудет к вам! Повторяю!.. — вещал диктор с экрана телевизора в гостиной.
Хикару на мгновение прикрыл глаза, подпирая свой подбородок рукой и прислушиваясь к звукам извне. Он пытался расслышать знакомый шум подъезжающей машины, услышать быстрый топот во дворе по мокрой траве и знакомые щелчки закрывающихся зонтиков, а затем… Затем заветный звон ключей и наконец клацание замка, впускающего в дом измокших от сильного дождя родителей, суетящихся в прихожей и улыбающихся ему со словами: «Мы вернулись. Мы дома».
Но в доме по-прежнему было тихо. Телефон молчал. Тихий голос диктора сменился приятной музыкой и заставкой с прогнозом погоды. Тяжёлые капли дождя барабанили по окнам и крыше их небольшого двухэтажного дома. Было темно. Хикару не стал включать свет. Он слишком волновался за родителей, чтобы бояться темноты, да и глаза уже давно привыкли к этому назойливому полумраку. Парень поднял голову, рассматривая вещи на тумбе в прихожей: пара маминых браслетов, ключи от дома, бутылка воды и мелочь с парой банкнот.
Яркая молния вдруг осветила весь дом, и Хикару невольно обернулся, сжав телефон пальцами покрепче. Через пару мгновений над городом разнесся оглушительный гром, продолжавшийся по меньшей мере секунд десять. Хикару внимательно слушал, затаив дыхание, а после лишь громко сглотнул, переводя взгляд на дверь. Там, по ту сторону, бушевала свирепая стихия, а вестей от родителей всё также не было. Он натянул на голову капюшон, обнимая себя за талию и едва вздрогнул от пробежавших по спине мурашек, подтягивая ноги к себе и упираясь в свои колени лбом.
Когда же они вернутся…
Парень почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Вроде бы, и взрослый уже достаточно, чтобы плакать из-за таких пустяков, но всё ещё такой ранимый и чувствительный. В голову начинали лезть плохие мысли. Где-то в глубине души зарождались непонятные чувства. В тот момент ему хотелось, как в детстве, оказаться в маминых объятиях, услышать отцовский голос, почувствовать их присутствие рядом и знать, что все будет хорошо.
А вдруг с ними что-нибудь случилось, и я больше никогда не увижу их?.. Нет, Хару, прекрати думать об этом… Они, наверное, застряли где-то по пути в пробке. Сейчас ведь в центре города, должно быть, большие пробки. Как только они немного рассосутся, мама и папа сразу же вернуться домой…
Хикару стер проступившие слёзы рукавом толстовки, опуская ноги на пол, и глубоко вздохнул.
А может быть, они где-то остановились, в ожидании пока дождь успокоится…
Парень тихо шмыгнул носом, опуская голову вниз, и сдавленно выдохнул, съёживаясь и коротко вздрагивая.
Может из-за непогоды у них перебои со связью, и они не могут ни с кем связаться…
Время перевалило за полночь. Измученный ожиданием Хикару сидел в прихожей, бессознательно пялясь в экран своего мобильного телефона, каждые пару секунд касаясь сенсорного дисплея пальцем, чтобы тот не потух. Он всё ещё ждал тот самый знакомый шум машины, но его всё не было. Потеряв всякую надежду на их возвращение, парень поднялся на ноги, направляясь к лестнице, когда вдруг заметил на стене яркий свет фар, а затем знакомый шум мотора. Хикару тут же испуганно повернулся к двери, делая несколько быстрых шагов навстречу, и неожиданно замер в ожидании. Хлопнула дверь машины, но вместо поспешных шагов и знакомых голосов, парень услышал только шум дождя. Чей-то одинокий силуэт остановился прямо перед дверью.
Блеснула молния, и из-под щели внизу Хикару увидел тень от двух ног. Его сердце на мгновение замерло. Он почувствовал, как все его эмоции скручиваются внутри в огромный узел, распутать который парень будет не в состоянии ещё долгое время. Щёлкнул замок, и Хикару невольно отступил назад, затаив дыхание перед неизвестностью. Высокий мужской силуэт переступил порог дома. Парень нахмурился, взволнованно всматриваясь в лицо незнакомца. На лице проскользнула тень удивления и непонимания.
— Тоширо..? — с облегчением сказал Хикару, явно не ожидая увидеть его сегодня здесь.
Юноша впереди был одет просто: штаны, рубашка и свитер. Поверх его плеч был накинут медицинский белый халат. На бежевых штанах Хикару смог разглядеть какие-то огромные тёмные пятна. Сначала он подумал, что это грязь или след от какого-то пролитого напитка, но врачебная униформа заставляла все эти догадки меркнуть рядом с одной особенно жестокой и неприятной.
— Что… случилось?.. — выдавил из себя парень, делая шаг вперёд, когда Тоширо сам ступил на выступ, оказываясь в коридоре прямо перед ним.
Его глаза были опущены вниз, с волос каплями стекала дождевая вода, халат и почти вся одежда была мокрой и измазанной в брызги и пятна крови. Чем ближе тот подходил к Хикару, тем беспокойнее становилось у парня на душе.
— Хикару… — сказал Тоширо, остановившись прямо перед ним. — Хикару…
Он судорожно выдохнул, проглаживая парня по голове, и уложил свои холодные ладони на его плечи, склоняя голову к его груди.
— Хикару… Прости… — продолжил тот, опускаясь на колени прямо перед младшим братом, с силой сжав пальцы на ткани его толстовки.
Хикару почувствовал, как внутри нарастает неведомый страх. Он наблюдал за тем, как входная дверь медленно закрывается, скрывая от его глаз и ливень, и яркую молнию, и гулкий гром. Кажется, в тот момент всё для него перестало существовать. Хикару стоял в объятиях своего старшего брата, боясь услышать от него слова, которые могут изменить всю его последующую жизнь. Он знал, что Тоширо работал в больнице, и его белый халат и поведение говорили о том, что сегодня что-то произошло. Что-то ужасное. Что-то, что наложит неизгладимый отпечаток на их будущее.
Они стояли так достаточно долго, словно безмолвно обмениваясь своими мыслями и переживаниями. С тех пор, как Тоширо переехал в университет, он редко навещал их, но когда приезжал, в доме сразу становилось светлее и теплее. Хикару нравилось слушать его рассказы о необычных, забавных или порой даже грустных случаях из практики, но он и представить себе не мог, что однажды станет свидетелем такой сцены сам.
По мере того, как пальцы брата всё сильнее сжимались на его толстовке, он чувствовал, как что-то глубоко внутри него замирает, рассыпаясь на множество мелких осколков. Хикару слышал его сбитое тяжёлое дыхание от прерывистых всхлипов, но в ответ не мог сделать ничего, только бессмысленно смотреть вперёд, время от времени сглатывая накопившуюся слюну, пока хватка Тоширо наконец не ослабла. Тогда мужчина обессилено опустил руки вниз, небрежно обнимая младшего брата за талию.
— Они попали в аварию, — наконец начал он, бездумно смотря в одну точку широко раскрытыми глазами, разделяя предложения довольно длинными паузами. — Мы должны были вместе приехать домой. Шел сильный дождь. Мы остановились у небольшого магазинчика сладостей, единственного, всё ещё открытого… Я… Мама, она… Она попросила меня купить тебе сладостей в честь поступления. Твоих любимых… Я направился в магазин… Я, я был там, я был там всего пару минут, Хикару, всего пару минут… Я помню, как улыбнулся суетившемуся продавцу.
Хикару молча слушал. Он не плакал, не кричал, не проклинал этот ненавистный мир и даже не переживал. Время для него остановилось насовсем. Он мог только едва слышно дышать, время от времени моргая в ответ на чужие слова.
— Грузовик не справился с управлением… — Тоширо перешел на шепот, делая паузы между предложениями все дольше. — Грузовик. Это был грузовик… Я тут же… Я пытался… Я так старался, я старался изо всех сил, Хикару! Я был там до самого последнего момента… Я был там… Я держал их за руки до прибытия скорой, но было слишком поздно. Слишком много крови… Хикару, мы… Я… Я сделал всё что мог… Если бы я мог… Хикару… Хикару… Хикару…
Спустя несколько долгих минут, он наконец отпустил брата, отстраняясь назад и усаживаясь на свои колени:
— Их больше нет, Хикару… Ты всё, что у меня осталось. Ты вся моя семья, — Тоширо сказал это тихо, быстро и коротко с заметной дрожью в голосе.
Хикару хотел что-то ответить ему, хотел сказать хотя бы какие-то слова утешения, но они все застряли глубоко внутри. Когда Тоширо поднял голову, Хикару молча поднимался по лестнице, делая шаг за шагом, чувствуя, как подкашиваются его ноги. Он также тихо дошёл до своей комнаты и, не закрывая двери, тут же направился к кровати, бесшумно ложась на бок, лицом к стене и сворачиваясь в клубок. Хикару не плакал, не кричал и ничего больше не говорил. Парень просто лежал и смотрел вперёд до тех пор, пока глаза сами не сомкнулись, утягивая его в беспробудный сон.
В тот день Тоширо принес с собой не только запах весенней грозы, но и весть о смерти родителей, положившую начало этой длинной и трогательной истории.
***
Проснулся Хикару так же тихо и неожиданно, как и заснул. На улице всё ещё моросил мелкий дождик. Парень так и остался лежать на кровати, вспоминая события вчерашнего вечера. Он не слышал ни шагов Тоширо в коридоре, ни шум воды в ванной, ни звон тарелок внизу. Для Хикару время застыло на одном мгновении, перестав существовать и вовсе. Парень не чувствовал ни голода, ни жажды, ни даже желания пойти помочиться после сна. Когда Тоширо постучался в его открытую дверь, Хикару лишь едва вздрогнул, сильнее скручиваясь на постели. — Уже проснулся? — тихо спросил старший брат, осторожно присев на край кровати, мягко прогладив младшего по плечу. — Я принес тебе ночью одеяло, чтобы ты не замёрз. Хикару молчал. Тоширо тоже не знал, что сказать. Дождь наконец-то прекратился. — Мне нужно съездить в больницу, — сказал наконец старший брат, снова прогладив парня по плечу. — Я скоро вернусь. Не волнуйся. С этими словами он поднялся с кровати и вышел в коридор. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как хлопнула входная дверь, когда Хикару наконец-то поднялся с постели, обессилено поднимая уставший взгляд. Небо было ясным — ни следа вчерашней бури, не считая опилки деревьев и шум уборочных машин. В… туалет надо… Хикару поднялся с кровати, тихо, и молча направился в ванную. Он шел по накатанной, знакомой дорогой, которой ходил каждый день, преодолевая расстояние от его комнаты до двери ванной. Его глаза бездумно смотрели вниз. Что творилось в его душе в тот момент — одному лишь богу известно. После ванной ноги сами повели его вниз. Сам того не ведая, Хикару оказался на том самом голубом диване в гостиной. Съежившись на нем в позе эмбриона, ему почему-то стало легче. Он закрыл глаза, видя перед собой лишь мрак и не чувствуя абсолютно ничего.***
— Хару… Хару… Мама?.. Хикару резко открыл глаза. В гостиной было светло. На улице ярко светило солнце. Сквозь приоткрытое окно можно было услышать пение птиц. — Тебе надо поесть, — сказал Тоширо, ставя тарелку на стол перед диваном. — Зачем?.. — просипел Хикару, снова закрывая глаза и отворачиваясь к спинке дивана, едва слышно шепча. — Не хочу… Реальность петлей затянулась на шее парня. Почему-то в комнате резко стало душно. Дыхание спирало. Парень свернулся в клубок еще сильнее, натягивая одеяло на голову. Пожалуйста… Хватит… — Сегодня похороны, — сказал Тоширо, внимательно смотря на Хикару. Перестань… Хикару схватился за одеяло, с силой жмурясь, когда дышать вдруг стало легче. Хлопнула закрывшаяся в гостиную дверь. Парень неожиданно поднялся, тяжело дыша и протирая шею горячей ладонью. На коже выступил холодный пот. Осознав это, Хикару вздрогнул, осматриваясь по сторонам. Его словно окунули в холодную воду и вытащили обратно, приведя в чувства. Он скинул одеяло и опустил ноги на пол. На часах было 11:23, но дата казалась ненастоящей. Нет… Не может быть… Прошло два дня?.. Хикару почувствовал покалывание в конечностях. Он откинулся назад на спинку дивана, коротко выдыхая и переводя взгляд на высокую стеклянную дверь, ведущую во двор. Ясное солнце освещало небольшой участок зеленой травы и коричневый забор. Молодое дерево японской вишни налилось сочными соками и свесило свои разбухшие ветви вниз. Сердце пропустило последний тревожный удар и наконец успокоилось, возвращаясь к своему прежнему ритму. Хикару снова прикрыл глаза. — Тебе нужно переодеться, — голос Тоширо снова вернул парня в реальность. Хикару шумно потянул носом воздух, который, кажется, стал еще тяжелее чем был прежде. В груди защемило. Все мысли и чувства словно улетучились, заставляя его потянуть свою толстовку вверх. Он молча взял рубашку и принялся застегивать пуговицы на своем теле. Его пальцы дрожали, перебирая застёжку за застёжкой, но в голове было абсолютно пусто. Хикару словно смотрел на себя со стороны, наблюдая за тем, как его одежда, которую он не менял эти пару дней, оказывается на диване. В душе творилось чёрт-те что. Его мысли и переживания словно отошли на второй план, и всё то волнение, мрак и неизвестность, в которых он жил эти пятьдесят с лишним часов, будто испарились. Хикару было страшно, но он не чувствовал страха, ему было больно, но боли не было, ему хотелось лечь на диван и обнять себя за плечи, но он натягивал на себя штаны и заправлял в них рубашку. От осознания того, что его тело больше его не слушается, было до смерти страшно. Почему-то хотелось закричать, расплакаться, сбежать, но Хикару ничего не мог сделать. В груди все сжалось, на глазах уже давно выступили бы слезы, если бы это было возможно, но нет. Почему… Я ничего не могу сделать?.. — Хикару, — мягкая ладонь Тоширо легла на запястье парня, заставляя его остановиться прямо на крыльце. Парень неожиданно вдохнул полной грудью. Сознание на мгновение помутнело от переизбытка кислорода, а по телу прошлась мелкая дрожь. От горячей руки старшего брата на запястье исходило приятное тепло, поднимающееся по руке и разливающееся по груди. Хикару почувствовал какое-то непонятное умиротворение. Все неприятные чувства, которые он испытывал до этого, рассеялись, оставив место лишь приятному, согревающему ощущению глубоко внутри. Они так и застыли посреди двора, словно вокруг больше не существовало ничего. — Всё… — первым начал Тоширо, желая убедиться, всё ли в порядке, но неожиданно громкий для них обоих голос Хикару перебил его: — Всё нормально. Привычный голос за столько часов молчания казался чем-то необычным. — Давай побыстрее закончим со всем этим, — бросил Хикару, и Тоширо наконец отпустил его. Они доехали до больницы, пробыли некоторое время в окружении горюющих дядек и тетей с работы их родителей, друзей семьи и медицинского персонала, обеспечившего все приготовления, и пережили кремацию, навсегда распрощавшись с телами усопших, получив взамен жару огненной печи их прах в скромных глиняных горшочках. День закончился только тогда, когда Хикару снова оказался на излюбленном диване. Прошли похороны, а дальше предстояла жизнь.
