Изгои

      — Юна? — Витоуш оказался рядом так тихо, будто вырос из пола. Аккуратно отодвинул её от занавески, сам выглянул во двор, цепко осмотрел пространство . И почти шёпотом спросил:       — Что случилось?              — Я увидела человека.              Он едва заметно двинул рукой, будто нащупал пояс. Интересно, что он носит при себе. Нож? Пистолет?              Лилия смотрела на них своими тёмными, слишком взрослыми глазами. Взгляд её будто проходил сквозь Юну, просверливал и выходил с другой стороны. И Юна вдруг сказала то, чего не собиралась:              — Мою сестру… — её начало трясти. — Но мне показалось.              Вит взял её за локоть и мягко, но безапелляционно усадил на диван. Вложил в руки чашку почти остывшего шоколада.              — Юна, я не знал, что у тебя есть сестра.              Она промолчала. Ирма никогда не «приходила» просто так. Как бы это ни звучало по-идиотски, Юна верила, что сестра предупреждает. О важном или об опасности.       Как я могла не взять с собой тесак. Где был мой чёртов мозг.              Витоуш смотрел на неё ещё мгновение, потом отошёл к шкафу и вернулся с пледом. Накинул ей на плечи. Юна кивнула в благодарность, но внутри её всё сжалось: страх, злость, стыд — она ненавидела себя за то, что проговорилась.              Лилия уже снова склонилась над планшетом.              Через некоторое время девочка развернула экран к Юне. На нём — быстрыми, нервными линиями — была выведена башня. Готическая, устремлённая вверх, с гротескными барельефами крылатых фигур и змеями, обвивающими стены. Портики украшали статуи гидры — пасть раскрыта, зубы оскалены.              — Что это?.. — зубы у Юны стучали, голос получился ломким. Она посмотрела на Вита.              Он хмуро изучал изображение. Перевёл несколько фраз на языке жестов дочери. Та ответила — быстро, уверенно.              — Лилия не знает, что это за место. Она визуализировала его после… общения с твоими рисунками. Говорит, это важно. Больше она не может ничем помочь. Спасибо, Лилия, отдыхай.              Последнее он произнёс, повернувшись к дочери. Та встала, улыбнулась Юне и вышла.              — Что у неё за способности? — спросила Юна тихо.              — Очень чуткое восприятие. Она улавливает сигналы из тонких миров. Обычно они слишком сложны для перевода, но сейчас — подсказка достаточно ясная. Я распечатаю тебе этот рисунок.              Когда Юна убрала листы в карман, Вит сел напротив, переплёл пальцы.              — Юна… расскажешь мне о своей сестре?              Голос мягкий, почти доверительный.              — Нет. Простите. Не могу. Сложная тема. Мне, наверное, просто привиделось.              — Да, бывает, — он кивнул, задумчиво потер подбородок. — Скажи, тебе знаком этот знак?              Он вывел на планшете символ: змея, выползающая из широкой чаши.              — Похоже на медицинский знак. Чаша и змея… Гиппократ, типа?              — Верно. — Он чуть улыбнулся. — Я говорил, что попрошу об услуге. Мне нужно, чтобы ты и адекватные стажёры покопались в бумажных библиотеках. В электронных архивах пусто — после цифрового апокалипсиса многое исчезло. А в бумаге что-то осталось. Это займёт время и терпение. Сможешь помочь? В обмен на разрешение на вашу вылазку.              — Да. Конечно. Спасибо. А что именно вы ищете?              Витоуш провёл рукой по волосам, посмотрел в окно. Юна поймала себя на мысли: дома он другой. Меньше стали, больше… человека. Даже голос мягче.              — Ты знаешь, я занимаюсь исследованиями. В Сверхновом завете есть ссылки на научные труды начала XXI века. После пандемии коронавируса крупнейшие лаборатории начали работать над генетической формулой постоянного обновления организма. По сути — омоложение. Потенциальное бессмертие. Я хочу найти эти труды. Как исследователю мне это… важно.              — Обновление организма? Вечная молодость? Бессмертие? — Юна скептически подняла бровь.              Вит не отвёл взгляда. Кивнул.              — Ну… ладно. Поищем.              Она сдула чёлку.       Ребята не обрадуются идее закопаться в ебучих архивах. Зато вылазка им понравится. Бартер честный — я ожидала худшего. ***              На обратной дороге машину обволакивали облака снежной пыли. Амортизаторы сглаживали неровности, превращая движение в мягкое покачивание — будто лодка в тихой гавани. Музыка была выключена. Под шинами шуршал снег.              Юну укачало. Реальность расползалась, как плохо проявленный снимок. Дорога, деревья, серое небо — всё превращалось в бесконечную ленту одинаковых кадров. Вечное скольжение без цели.              Медитация какая-то. Дорога, которой не нужно заканчиваться.              Когда на трассе появились три тени, она даже не испугалась.              Несколько секунд она равнодушно смотрела на сгорбленные фигуры с длинными когтями-саблями. Потом взвизгнули тормоза, в стекло со стороны водителя ударила волна снега.              Сознание сработало позже тела. В висках застучало, под полушубком стало жарко. «Что вы делаете?», - хотела произнести Юна, когда Вит потянулся к заднему сидению и вытащил длинный сверток. Но не смогла вымолвить и слова парализованными связками.              — Не выходи из машины.              Он уже хлопнул дверью. Морозный воздух ворвался в салон.       «Ты не выходи, придурок… Куда ты, герой хренов… Падре, блядь!» — Юна вцепилась во влажную обивку сиденья, когда из леса показались ещё две фигуры.              Пятеро. Как-то дохуя.              Очень плохо. Очень.              Витоуш сорвал ткань со свертка. Двуручная катана — ножны полетели в снег.              Юна сжала зубы: беззвучные, казалось, действовали так слаженно, будто были частями одного и того же тела. Первые три напали одновременно: атаковали когтями, коротко размахиваясь от локтя.       Длина когтей делала их довольно неповоротливыми после инерционного заноса. Вит отклонился и, воспользовавшись заминкой, ударом снизу отсек одному беззвучному кисть, а другому руку вместе с плечом, на обратном движении лезвия. Третий распорол ткань плаща.       Витоуш отскочил в развороте, прикрывая атаку катаны плащом, и полоснул восходящим ударом. Брызнула кровь. Вит в танцевальном мягком прогибе уклонился от удара когтей. Махнул широким рукавом, закрывая удар катаной сверху.       Катана скрипнула по костеподобным наростам на плече монстра. Вит снова сделал мягкий широкий шаг в сторону, закрывая подход двум противникам, которые подбирались со стороны леса.       Юна начала молиться, воздуха не хватало. Катана танцевала в воздухе и отбрасывала блики, а черный плащ взлетал и опадал на ветру, как крылья странной летучей мыши. В два биения сердца Вит отвесил прямой йоко-гери поврежденному беззвучному, тварь отлетела в снег, разбрызгивая темную кровь. Второго, ближайшего к себе, рассек от плеча к бедру.       Двое беззвучных, которые последними вышли из леса, пригнулись и стали атаковать снизу. Несколько их атак падре избежал, отпрыгнув и перекрутившись через плечо, но третий противник был слишком быстрым. Вит отвлекся, задерживая катаной его удар, и пропустил полосной захват снизу. Наблюдая мелькание одежды и тел, Юна вдруг окаменела: под ногами у падре расплывалось на снегу ярко-красное пятно.       Юна подавилась криком, который не могла издать, и выскочила из машины. ***              — Так и думал, что ты не послушаешь, — дыхание Вита рвалось хриплыми толчками. Его голос на низких нотах был таким человечным и необычным для того надменного священника, к которому Юна привыкла, что у нее похолодели от ужаса ноги: падре истекал кровью. Снег вокруг него темнел.       Трое выживших беззвучных скрылись в лесу, и Юна не успела понять, как это случилось — у нее от стресса вмиг разболелась голова.              — Почему вы остановились?! — Юна подставила плечо, едва удержав его вес. — Можно было просто сбить их! У вас танк, а не машина! Зачем было выходить?!              Голос срывался, почти истерика. Она ступила ближе, подставляя плечо и чуть не упала, когда он тяжело оперся на нее. Юна с ужасом подумала, что он падает. Вообразила на секунду, как будет рассказывать ребятам, что падре умер на заснеженной дороге, и ее горло сжала судорога.       «Блядь… Мало того, что Салим обожает Вита, и для него это будет трагедия, так еще и без покровителя пансионат, сука, закроется».       Он не упал. Медленно выпрямился и, оставляя кровавые полосы на снегу, побрел к машине.                     — Ты поведёшь. Обратно, в мой дом, — не разжимая зубов.              — Что теперь будет? Что с нами без вас? — бормотала Юна, неуклюже пытаясь вспомнить, как водить автомобиль.              Машина два раза заглохла. Потом забуксовала, потом рванула вперёд. Слёзы текли сами, холодные, солёные, заползали под воротник.              Когда они затормозили во дворе, дверь дома уже открылась. Лилия — в полушубке, сразу выбежала навстречу.       Знала еще до нашего приезда, что нужно одеться??              Следом выбежал высокий темноволосый мужчина.              — А это ещё кто…              Он помог Виту выбраться. Юна шла следом, сбивчиво пересказывая случившееся. Кажется, её никто не слушал.       Они стояли у дверей комнаты, куда незнакомец затащил падре, и Юна слышала хриплое дыхание. Яд беззвучных, наверное, действовал полным ходом.              — Я так и не поняла, почему он вышел из машины, — обратилась она к незнакомцу. Ей нужен был хоть кто-то, кто снимет с неё это липкое чувство вины.              Незнакомец мягко взял её за предплечье. Тёплая ладонь, спокойный голос:              — Юна, не волнуйся. Мы знаем, как ему помочь.              Он исчез за дверью.              — Он знает, как меня зовут… — пробормотала она.              Лилия прошла с ворохом окровавленных салфеток. Юна прошла в гостиную и рухнула на диван. Голова раскалывалась.              Девочка вернулась с водой. Быстро набрала что-то на планшете и протянула его Юне.              «Он проверял твои способности, Юна. И ты справилась хорошо».              Юна уставилась в экран. Тошнило.              — Театр абсурда какой-то… — прошептала она и ушла на кухню, чтобы занять руки. Включила чайник.       Лишь бы не думать.