Обними меня!

Первой ласточкой оказалась сова. Вернее – филин. За завтраком я привычно тешил Сычика: он то ласкался, выпрашивая еду, то изображал из себя злую сову, щёлкая клювом, то нападал на меня, и мне приходилось вытаскивать его из волос. Он обожал плюхаться мне на макушку, тянуть за пряди, копошиться в волосах. Кажется, он не прочь бы свить там гнездо. Я очень скучал по Букле, мне никто не мог её заменить, но в любви и невозможна замена. Ведь каждое существо мы любим по-разному. Эти моменты ласки неизменно вызывали у моих коллег приступы умиления и смеха, даря всем отличное настроение. Но не сегодня. Во-первых, на меня с презрением и жалостью смотрел Лерт Грин. Так смотрят на юродивых или слабоумных. Во-вторых, Сычик вдруг распушил перья и зашипел, как заправская змея. Я вначале не понял почему, даже подумал, что случайно сделал больно хрупкому существу. Но нет, оказалось, что мой забавный, но воинственный воробьиный сычик приревновал к спланировавшему ко мне почтальону. Угольно-чёрный филин грузно приземлился перед моей тарелкой и, не обращая внимания на шипение, клёкот и щёлканье крошечного клюва, с достоинством протянул мне лапу. К ней был привязан небольшой конверт, подписанный изящным почерком. Я, прикрыв одной ладонью не на шутку разошедшегося Сычика, второй неловко отвязал письмо. Филин не стал дожидаться от меня угощения, хотя у меня на тарелке как раз остывал бекон, оттолкнулся мощными ногами и, лишь в высшей точке парения раскрыв крылья, улетел. – Какой воспитанный почтальон! Небось, принадлежит аристократу? – заметила Вилкост. Её явно мучило любопытство. Меня, если честно, тоже. Я знал, от кого письмо, но не понимал, что может быть причиной послания. Решив прочесть его в покоях – уроки у меня сегодня начинались после обеда, – я сунул его в карман. – Тебя муж не приревнует? – вновь сделала попытку разузнать от кого же письмо Галатея. – Милая миссис, муж меня ревнует всегда и ко всем, – заметил я с улыбкой. Галатея застыла на миг, а после улыбнулась. – Мракс, ты что, таки внял моим советам? Принял и разрешил себе жить?! – Да, – коротко ответил я. – Мерлин и его вялые бубенцы! – эмоционально воскликнула Вилкост. – Что-то огромное сдохло в Запретном Лесу! На неприличный выкрик Галатеи обернулся Сильванус Кэттлберн и усмехнулся, Диппет закатил глаза, Савьяти Шах покраснела, Хельга Рагнардоттир посмотрела с возмущением, Филиус Флитвик захихикал, Саманта Филч прыснула в ладонь, Гораций Слагхорн отвлёкся от омлета с грибами, Минерва МакГонагалл вздрогнула, Дамблдор поморщился, Лерт Грин ядовито улыбнулся, а Герберт Берри воскликнул: – Галатея! Прошу вас, у нас же гости! Гости в лице Джельсомино Крусо, болгарина Дмитрия Косача и француза Клементина Малфуа в этот момент что-то горячо обсуждали, совершенно не обращая на сотрапезников никакого внимания. – Герберт, каким спектаклем вы порадуете нас на Рождество? – не моргнув глазом спросила Галатея так, будто именно это было предметом обсуждения только что. Берри сморгнул, а после его глаза вспыхнули энтузиазмом. Это было настолько прекрасное зрелище, что я невольно залюбовался. Удивительное преображение. Я уже видел подобное выражение лица: так смотрел на меня Том. Всегда. С самого первого момента, как смог сфокусировать на мне взгляд. Древние, как же я не понимал, насколько сильно он любит меня? Как я ему важен. До какой степени являюсь основой его мира. Я замер, оглушённый осознанием и масштабом открытия, совершенно отключившись от разговора Вилкост и Берри, эмоционально обсуждающих предстоящее представление на Рождество. – Мракс! – от толчка в бок я пришёл в себя. – Ты чего застыл? Настолько шокирован моим умением ловко перевести разговор?! Завтрак закончился! Или ты планируешь и дальше пялиться в пустоту? Вилкост заглянула мне в глаза. – Гарри, ты в порядке? – Д..да. Простите. Я просто осознал кое-что... Нечто очень важное. – А... Бывает. Я перевёл взгляд в зал, но Тома там уже не было. И неудивительно – уроки начнутся через десять минут. – У меня занятия только через два часа. Хочешь, подуэлируем? – Боюсь, я не в форме. Лучше полетаю. – Что ж, тоже неплохо. Давай, Мракс, проветри мозги, посжимай половинками метловище. Это тоже полезно! Я непроизвольно хохотнул. Так громко, что зажал себе рот. Древние! – Галатея, вы... – Пошлая, как прозрачная кофточка у бесстыжей магглы-суфражистки? – Нет! Вы удивительны! Изумление Галатеи стоило того, чтобы хоть раз его увидеть. И миллион выслушанных пошлостей. Надо чаще говорить ей комплименты. – Я поражена, но приятно, – подтвердила мои размышления Вилкост. И улыбнулась. Я понял, как она с первого знакомства очаровала свою жену и почему они до сих пор вместе. И никакие женщины в прозрачных кофточках и без не встанут между ними. Наверное, в этом и есть суть любви: в уверенности в самом себе и своих чувствах. Вне зависимости от того, что чувствует партнёр. Ведь любовь – это мы сами!

***

О конверте от лорда Малфоя я вспомнил в тот момент, когда переодевался после выматывающего полёта. Он элегантно спланировал из кармана моих брюк. Ох уж эти Малфои! Даже письма от них не выпадают, а планируют. Развернув его, я увидел околополярное созвездие Северного полушария, которое называется Draco... Дракон! Лорд предупреждал меня о первом задании Тома. В иносказательной форме, которую, попади письмо в чужие руки, невозможно предъявить к обвинению. Обведя в кружок гамму Дракона – Этами́н, – самую яркую звезду созвездия, я призвал Дорри и попросил отправить Сычиком ответ лорду Малфою. Он должен понять, что меня осенила его подсказка. Как узнал о сути первого задания Веритас Малфой, мне было не важно. А вот то, что он предупредил меня, я очень оценил! Я преисполнился благодарностью к этому господину. И мельком удивился, как умудрился род так регрессировать от великолепного Веритаса в злобного поганца Драко... Надо подумать, как отплатить ему. Потому что неоплаченный долг – это растущий долг.

***

Второй ласточкой стал Гораций Слагхорн. Довольно крупной ласточкой, но я не привередничал. Зельевар поймал меня после ужина в пустом коридоре, взял за пуговку на жилете и, начав крутить её в руках, проговорил негромко и проникновенно: – Гарольд, я бесконечно вас уважаю. И как человека, воспитавшего гениального Тома Мракса, и как преподавателя, заставившего меня пересмотреть методику изложения материала. И как тренера. Гарри, я много лет являюсь деканом Слизерина, но квиддичная команда никогда не выигрывала кубок школы три года подряд! Я застыл, не понимая, к чему Гораций клонит. – Одна из моих птичек принесла мне на хвосте ошеломляющую новость. Я молчал, догадавшись, зачем вся эта прелюдия. – И знаете, это настолько меня поразило, что я посчитал невозможным, даже опасным не поделиться с вами некоторой информацией... – Гораций притянул меня за пуговицу к себе ближе и на грани слышимости проартикулировал по буквам единственное слово: – д-р-а-к-о-н-ы. Я, чуть отстранившись, кивнул, давая понять, что прочёл по губам запретное слово. – Я готов помочь Тому с любыми зельями! – радостно и громко сказал Слагхорн. – Феликс Фелицис, – выдал я, не задумываясь. У меня сработал триггер: Слагхорн – тайна – зелье жидкой удачи. – О... Да-да, конечно! – расплылся в улыбке декан Слизерина. – Я заплачу! – решительно сказал я. Гораций отшатнулся от меня, замахал руками. – Что вы, Гарри! Не стоит. Том ведь мой любимый ученик. Да и зелье я ему не дам, это против правил. Но я проконтролирую то, как он его сварит. Про предоставленные дорогостоящие ингредиенты, которые зельевар выделит из своих запасов, он не упомянул. Но и так понятно, что он даст их Тому. Достать некоторые из компонентов зелья мог только зельевар, имеющий мастерство. – А применять его можно? – вдруг сообразил я. Дамблдор ничего не говорил, но вдруг это негласное правило. – Во время прохождения этапа? Гораций сощурился. – То, что не запрещено – разрешено. И у меня отлегло от сердца. Именно конкурс с драконом пугал меня больше всего. Чёрное Озеро с русалками и тритонами и лабиринт с разнообразными тварями не были так опасны для жизни, как разъярённая самка дракона. Впрочем, конкурс ведь не обязательно будет полностью идентичен. Возможно, это будут не самки, а самцы. И, соответственно, суть задания будет менее... убийственная... – Всего хорошего, Гарольд, – вырвал меня из раздумий Слагхорн, и я схватил его за руку. Ладонь была гладкой, мягкой и тёплой. Похожа на руку Молли Уизли, только без небольших мозолей от домашнего труда. – Я не забуду вашей помощи, Гораций! Благодарю вас! – Ну полно, полно, Гарри! Я всегда рад помочь, если есть такая возможность, – деликатно пожал мою руку Слагхорн. – Всё будет хорошо. Том обязательно справится! Он выдающийся маг, один из самых светлых умов, что мне доводилось встречать, а я, поверьте, обладаю крайне обширным кругом знакомств. Аккуратно высвободив свою руку, которую я в порыве чувств, кажется, слишком сильно сжимал, Гораций похлопал меня по плечу и ушёл по коридору, ступая так тихо, словно он был не в жёстких оксфордах, а в домашних тапочках. Как книззл.

***

Следующее предупреждение я получил от Рубеуса. Хагрид подловил меня после урока и, отводя взгляд, сказал, что его отца попросили определить поляну в лесу, где можно расположить загоны для драконов, достаточно удалённую как от замка, так и от поселения кентавров. Выпалив это, парень уставился мне в глаза и увидев, что я его не только услышал, но и понял, спешно ушёл, не прощаясь. Было ли ему неловко от того, что он обратился ко мне напрямую, или оттого, что он передал мне секретную информацию, сложно сказать. В любом случае чувство благодарности затопило меня. Мой первый друг из прошлой жизни был моим другом и в этой. И пусть для него я профессор, муж строгого старосты Тома Реддла, но он всё равно нашёл в себе решимость подойти ко мне. Рубеус был не просто большим человеком. У него было ещё и сердце великое. Впрочем, Олимпия Максим тоже узнает о драконах. Что ж... И тут история повторяется. Но так как я больше юношеским максимализмом не страдал, болгар предупреждать был не намерен. Пусть сами ковыряются. Хотя, уверен, пронырливый Каркаров точно узнает о первом задании не в день его проведения. В прошлый раз он скрытно проследил за Хагридом и Максим, что ему помешает действовать по тому же алгоритму?

***

Вечером того же дня Том сказал, что дядя Септимуса Уизли написал племяннику пространное письмо, в котором вскользь упоминал насколько тяжелы в транспортировке самки дракона с кладками, пусть и с замершими, и моё сердце пропустило удар. История повторяется точь-в-точь... – Том, наверное, тебе надо будет изъять яйцо у драконицы, – озвучил вслух я свой вывод из сказанного. – Хм, это сложнее, чем я ожидал, – протянул Том. – Но – не невозможно. Сходишь со мной в Тайную Комнату?! У меня отвисла челюсть. Просьба показалась мне неожиданной и несвоевременной. – Ну а что? – развеселился Том от моей реакции. – Должен же я потренироваться? – Потренироваться?! – выпучил глаза я, когда до меня дошло, что сумасшедший Мракс имеет ввиду. – На василиске?! Я даже не знал, что меня пугает больше – василиск или дракон. Или Мракс, которого я заразил тягой к приключениям. Наверное, это передаётся половым путём. Том не был таким безбашенным раньше! Немного подышав, я подумал, что василиск хотя бы будет послушен наследнику Слизерина! Это драконам до битого яйца, чей там наследник человечек под их ногами. – Если я справлюсь с василиском, то и с драконом справлюсь, – поддакнул моим размышлениям Том. – Пусть даже это разъярённая драконица над кладкой. Так сходишь? Вопрос Тома подразумевал, что если я откажусь, он всё равно пойдёт в Тайную комнату, просто один. Был ли у меня выбор? – Схожу, конечно! – решительно ответил я. Если вдруг рептилия окажется непокорной, я её голыми руками задушу. Тем более мне сейчас не двенадцать, а в три раза больше. И за моей спиной будет Томми, который сам пострашнее василиска. – Вот и отлично! Хотя... – Том вздохнул. – Мне бы не помешало немного вдохновения... – Что ты имеешь в виду? – нахмурился я. Том облизал меня алчным взглядом, от которого у меня поджалась задница и дёрнулся член. – Ты, обнажённый, с ногами, закинутыми на мои плечи – очень меня вдохновляешь! И я не ошибся! Вот же сексуальный террорист! – Том! – возмущённый больше реакцией своего тела, нежели притязаниями мужа на мою тощую тушку, воскликнул я. – Гарри! – в тон мне ответил Мракс. Надо ли уточнять, что я "вдохновлял" Тома в эту ночь не один раз?

***

Откладывать поход мы не стали: пошли в Тайную комнату под утро. Я был вымотанным и сонным, оттого почти не испытывал страха. Том захватил с собой мешок для шкуры и фиалы для яда. На мой взгляд это было очень самонадеянно, но говорить дурного под руку я не стал. Я же прихватил пару мётел для комфортного путешествия вниз. У меня валялось несколько списанных на всякий случай. Можно было воспользоваться ступенями, но мы были ограничены по времени и Том согласился сесть на метлу, что не особенно любил. Навесив кучу чар на туалет, Том открыл проход и глянул вниз: оттуда пахнуло влагой и стоялой водой. Обернувшись ко мне, муж строго сказал: – Я хочу попросить тебя держаться чётко за моей спиной, пока я не удостоверюсь, что василиск принимает тебя, как меня. – Но вдруг... – На этот случай на твоей руке кольцо с Воскрешающим камнем и пером феникса, и ты обязан бросить меня и спасаться. Только ты можешь вытащить меня из-за грани. Один из нас обязан выжить, и я хочу, чтобы это был ты! – Почему я?! Я ведь уже... "Уже умирал" хотел сказать я, но вовремя остановился. – Уже что? – сощурился Том. – Ничего. Не стоит нам спорить над разверстым лазом к василиску, Том. Я согласен. Том не спускал с меня испытующего взгляда, а после отступил. – Хорошо. Он протянул руку, и одна из мётел, что лежала на полу, прыгнула в его ладонь. Оседлав её, Том бесшумно нырнул в лаз. Я, схватив вторую метлу, начал спускаться за ним, петляя по изгибам трубы. Если бы не цель нашей вылазки – я бы даже получил удовольствие от полёта по такому сложному пути. Мётлы мы оставили у уходящего резко вверх лаза, пол под которым был засыпан костями мелких животных. Учитывая, что змеи своих жертв заглатывают целиком, пировал здесь явно не василиск. Может, келпи забрёл или водяной чёрт. Ведь лабиринт под за́мком так и не был нами с Томом до конца разведан. И здесь обязательно должен быть выход в Запретный лес или к Чёрному озеру. Такая крупная рептилия должна иметь возможность доступа к охотничьим угодьям. – Думаю, надо вначале забрать выползки, – неуверенно протянул Том. До начала завтрака оставалось всего пара часов, и мы были ограничены во времени. – Давай поручим это Дорри, Томми. А сами решим вопрос с василиском. – Боишься? – усмехнулся муж. Сам он выглядел совершенно спокойным. Его скорее беспокоила нехватка времени, нежели встреча с огромной реликтовой змеёй. – Да, – кивнул я. Люди считают, что герои не испытывают страха. Бред! Страх испытывают все. Герой просто умеет его преодолевать. – Ты уже сталкивался с королём змей, – сказал Мракс утвердительно. Проницательности Тома можно было бы позавидовать. Я сглотнул. – Иногда мне кажется, что я тебя совсем не знаю, – голос Тома был полон горечи. – Да, я знаю, куда и как поцеловать тебя, чтобы ты потерял голову, и что ты любишь на завтрак, но мне совершенно ничего не известно о твоем прошлом, в котором ты, кажется, прожил не одну жизнь, а множество. Без меня, Гарри! Это сводит с ума! – Тебе просто важно всё контролировать, но жизнь не такая. Жизнь – не структура, а хаос! В этот момент в дверь, у которой мы спорили, что-то царапнуло протяжно. Словно василиск всей поверхностью своего длинного тела отёрся о выпуклую крышку люка. Мы с Томом замерли, глядя друг на друга. – Он ведь не может самостоятельно покинуть Тайную Комнату? – спросил муж тихо. – Думаю, может. Выползки же лежат именно здесь. Но, видимо, через другой лаз. Этот люк открывается только Парселтангом. Том посмотрел на меня пронзительно, удостоверившись в том, что я уже здесь был. Я пожал плечами, костеря себя за болтливый язык. Здесь и сейчас я точно не буду ему ничего разъяснять. Мракс вздохнул. – Дорри! Эльф шлёпнулся перед Томом, закрутил головой, принюхался, и его глаза стали огромными. – Король змей, – пискнул домовик. – Опасно! – Дорри, твоя цель быстро собрать выползок в этот мешок. Том кинул домовику скрученный в ком мешок, тот – поймал. – Если я позову, срочно аппарируешь Гарри. Меня – не трогать. Ясно?! – Да, господин, – поклонился эльф и засеменил в боковой лаз, где лежала та шкура, которую мы не забрали в прошлый раз. – Гарри, становись за мной! Я встал, хватая Тома за мантию. Томми же вздохнул, расправил плечи и прошипел: – Откройся! Люк дрогнул, испуская пыль, металлические змеи, украшающие его, со скрежетом начали отползать, свиваясь в общий клубок, и когда последняя сжалась пружиной у основания крепежа, дверь медленно открылась с немелодичным скрипом. Даже если бы василиск спал – сейчас бы он обязательно проснулся. Том чуть расставил ноги, поднял руки, и в его ладони скользнули две палочки: его и моя. Я хлопнул себя по карману и вытащил оттуда свою старую палочку, что купил когда-то в Лютном у старьёвщика. Надо же, я даже не заметил, что Том поменял их. Наверное, перед выходом на "акцию" успел. В этот момент мимо лаза прошуршала огромная туша, отблёскивающая в свете Люмоса чёрными искорками. И меня буквально парализовало от ужаса. Я даже не знал, что тот, давний страх, ещё живёт во мне. – Говори со мной, король змей. Обращаюсь к тебе как наследник Слизерина! – властно произнёс Том. Тишина, последовавшая за гремящей фразой Тома, оглушила. Змей затаился, и мне стало так тревожно. Показалось, что он сейчас нападёт на нас из темноты провала. Я стиснул ткань мантии, зажатой в кулаке, сильнее и приготовился звать Дорри, но в этот момент василиск ответил. – Докажи, говорящий. Том провёл палочкой по ладони, рассекая её невербальным Секо, и когда там скопилась кровь, протянул руку в проём. Мы так и застряли у порога: змей с той стороны, мы – с этой. Огромная голова в наростах выдвинулась в лаз из темноты и длинный раздвоенный язык самыми кончиками осторожно коснулся глянцевитой лужицы крови. – Признаю в тебе кровь Слизерина и подчиняюсь, Наследник! – выдохнул змей и, исчез, судя по шуршанию, отползая внутрь и освобождая проход. В помещении тут же вспыхнули факелы, разбивая плотную гулкую тьму. Я видел их рыжий отсвет и слышал характерное потрескивание огня на пакле. Давно я так не радовался таким простым вещам, как горение факела. Насколько я помнил, Тайная комната подсвечивалась не только ими. Сил огня вряд ли хватило бы, чтобы осветить всю её громаду. Зеленоватое свечение исходило и от самих стен. – Я не один. Со мной близкий... из моего гнезда, – наконец сформулировал мой статус Том в понятом для змеи формате. – Я не причиню ему вреда, – согласился змей. Я ощутил, как напряжённо приподнятые плечи Тома расслабились. Он перешагнул дугообразный порог лаза и вошёл, я следовал за ним, как привязанный. – Выгляни медленно, ты должен это видеть, Гарри, – голос Тома звучал завороженно. Я приподнялся на цыпочки, посмотрел поверх плеча Тома и замер. Василиск, приподняв часть туловища и угнездив его в кольцах длинного тела, смотрел на нас, прикрыв огромные оранжевые глаза мутноватыми перепонками. Его чёрная шкура, покрытая мелкими, плотно прилегающими чешуйками, мерцала, множественные костяные наросты на голове напоминали своеобразную корону, огромная хищная пасть была приоткрыта и в ней влажно блестели клыки. Король змей был великолепен! Жаль, что в прошлый раз он слепо подчинялся крестражу, и я вынужден был убить его. Последний василиск из ныне живущих. Да и сама комната производила впечатление. Я не ошибся – чёрные стены источали зеленоватое свечение, что придавало помещению таинственный вид. Слизерин был выдающимся магом, о чём свидетельствовало и устроенное им убежище, и его фамильяр. Кажется, мы вырождаемся... И как прекрасно, что Том, носитель его крови, существует. Как живое доказательство величия магии. – Насколько я важен для тебя? – задал неожиданный вопрос Том. – Ты плоть от плоти моего создателя. Ты – самое важное. – Сможешь ли ты защитить меня от дракона? – Да, – не раздумывая ответил змей. – Моя шкура устойчива к драконьему пламени. Дракона надо убить? Том хмыкнул. Деловитый сосредоточенный тон рептилии не взывал сомнений, что убийство дракона ему по плечу. – Нет, лишь помочь мне отобрать у самки яйцо. Змей медлил с ответом. А потом выдал: – Мне это не нравится. Это – плохо. Высокоморальный змей, умеющий убивать взглядом – это нечто новое. Впрочем, возможно жажду убийства в нём вызывал именно крестраж – порождение тьмы и признак психического надлома мага, сотворившего его. – Яйцо не настоящее. Да и кладка замершая. Змей вновь задумался, а после величественно кивнул головой. – Я помогу. Лишь призови меня, Наследник! – У тебя есть выход из замка в Запретный лес? – Конечно. Раз в год, летом, я выхожу из спячки и охочусь на оленей. – Почему сейчас ты проснулся? – Я чувствую, когда открывают вход в Тайную Комнату. И ощущаю намерение. Ты думал про меня, Наследник. Том чуть повернул голову и посмотрел на меня. В прошлый раз, когда мы ходили за выползком, мы точно знали, что не будем беспокоить василиска. И он никак не проявил себя. Всё верно. – Мой хозяин звал меня Шеассс. Ты можешь называть меня так же, Наследник. – Хорошо, Шеассс. Вскорости я призову тебя. Поэтому тебе сейчас необходимо поесть, чтобы быть сильным. – Сегодня ночью я отправлюсь на охоту, – согласился василиск. – Где в лесу скрывается выход из замка? – В пещере на границе угодий кентавров, – прошелестел змей, и я усмехнулся. Скорее всего, Шеассс имел в виду именно ту пещеру, где в моём прошлом обосновалась колония акромантулов. Понятно, почему они зашевелились, когда василиска разбудила Джинни. – Я знаю где это, Том, – вмешался я в разговор. Мракс впервые отвёл взгляд от рептилии и посмотрел на меня. Я кивнул ему, невербально подтверждая сказанное. И поймал себя на том, что больше совершенно не испытываю ни тревоги, ни страха. Покорно следующая его указаниям змея закрыла старый гештальт. – Накануне задания я приду к тебе, Шеассс, ты покинешь комнату и будешь ожидать моего призыва в лесу невдалеке от гнезда драконицы. – Хорошо, Наследник. Змей прикрыл глаза вторым плотным веком и замер. – Он спит? – шёпотом спросил я. – Думает, – прошептал в ответ Том. Василиск поднял непрозрачное веко – веки у него, в отличие от змей, были подвижными – и прошелестел: – Я давно сплю и буду рад приключению. – Ты дашь мне свой яд для исследования? – Конечно. Мой хозяин прежде часто брал у меня яд. Василиск опустил туловище, вытягивая голову в нашу сторону, и приоткрыл пасть. На верхних клыках набухли капли тягучего яда, похожие на янтарь. Том подошёл и аккуратно собрал их в фиалы, распихав их по карманам. Замер на миг, а после прошёлся лёгкой лаской по плоской переносице. Широкоплечая высокая фигура мужа казалась такой хрупкой на фоне огромной рептилии. Я судорожно вздохнул. Зрелище одновременно было впечатляющим и пугающим. – Твой партнёр пахнет страхом, – прошелестел змей. Чуть нагнул голову, подставляя её под ласку. – Зря. Я порождение той плоти и крови, что течёт в твоих жилах. Я покорен. Я никогда не нападу на потомка своего Создателя. О, Мерлин! Так значит Салазар Слизерин не просто приобрёл василиска или приручил! Он его создал! Тогда понятно трепетное отношение древнего змея к любому носителю крови Слизерина, пусть это даже осколок души его наследника. С другой стороны, во мне тоже был осколок. Правда, значительно меньше. Ведь если душа рвётся при каждом ритуале создания крестража пополам, то в дневнике было пятьдесят процентов Тома Реддла, а во мне даже одного процента Волдеморта не было. Слава Древним, это существо не умеет видеть иные ветки реальности. И не знает, какую жажду крови может будить в нём тёмная магия крестража. Я помню полный желания убивать шёпот Шеассса, когда тот ползал по трубам внутри стен замка. Правда, он тогда никого из замороженных взглядом жертв, не сожрал. Но кто знает, возможно, его тогда остановила от убийства Джинни? Мы никогда не обсуждали с Джин, что она испытывала, будучи одержимой осколком души Волдеморта. Мне казалось это бестактным, и я не хотел причинять своей девушке боль. Сейчас я об этом жалел. Не о нежелании причинять боль, естественно, а об упущенной возможности узнать, что она пережила. Ведь на меня крестраж никак не влиял, разве что предупреждал об опасности. Да-да, сейчас ослепительную боль от присутствия Волдеморта я воспринимал именно как предупреждение. Крестраж всегда защищает своего носителя. Коснувшийся предплечья Том вырвал меня из воспоминаний. Он буквально сиял. – Наконец-то у меня есть змея, о которой я так давно мечтал! Я сморгнул. И приоткрыл рот, с изумлением глядя на мужа. – Ну, а что? Я достоин лучшего! От неожиданности я коротко хохотнул, и этот звук разнёсся по помещению. Всё навалилось одновременно: эпизод с Дамблдором и Грином, драконы, василиск, контраст чужого небезразличия и пристрастности, травмирующие воспоминания, странные повторения истории, в которых я видел неумолимую руку Судьбы. Я заткнул рот руками. Кажется, у меня истерика. Хохот рвался из меня неудержимо. Я во все глаза смотрел на надувшегося от гордости мужа и содрогался от с трудом сдерживаемых эмоций. – У твоего близкого истерика, – прошелестел голос Шеассса над нами. – Он ждёт яйцо? – обеспокоенность в голосе огромной рептилии сорвала меня со стопоров. Я рухнул на колени, упёрся руками в пол и расхохотался так, что заболел пресс. Я кашлял, ржал, давился воздухом, а потом начал икать. Том присел рядом со мной и поглаживал меня по спине, пока я икал, всхлипывал, сотрясался в приступах смеха и капал влагой на каменный пыльный пол: у меня текли сопли, слёзы и слюни. Чуть успокоившись, я уткнул лицо в скрещённые предплечья. Мне было стыдно. Я не срывался, когда Том был крошечным, и я буквально надрывался на нескольких работах, когда не было денег и от безысходности и голода хотелось выть. Почему же сейчас я истерю? Том потянул меня на себя, и несмотря на то, что я уворачивался, протёр мне лицо платком. Я всё ещё дрожал, но из меня хотя бы не рвался безумный хохот. Икота тоже почти сошла на нет. – Переволновался? – участливо спросил Том, и я взглянул на него. Не считая беспокойства за меня, он был совершенно спокоен. И я понял. Раньше я был один с ребёнком на руках. И просто не мог позволить себе срыв. Сейчас за моим плечом монолитом, каменной громадой, подавляющей мощной силой стоял Том. Я. Просто. Мог. Себе. Это. Позволить. – Очень. Прости. За всё. Муж прекрасно понял из моих отрывистых слов, что я имел в виду. С момента объявления о проведении Турнира Трёх Волшебников я находился в диком напряжении. И моя текущая истерика – это просто итог. Ну, а то, что она прорвалась наружу... Я могу себе это позволить! Откинувшись на что-то упругое и удобное, я прикрыл глаза, испытывая удивительное чувство освобождения и лёгкости. То, на что я опирался спиной, чуть покачивалось. Я коснулся рукой, ощупал свою опору и ощутил характерную для змеиной чешуи твёрдую гладкость. Мы с Томом сидели в кольце тела василиска. И при этом я чувствовал себя удивительно уютно и спокойно. Том прав: василиск – это как раз его формат. Он и сам существо не менее опасное, чем король змей, но при этом он тот человек, за широкой спиной которого я сегодня прятался. – Я не жду яйцо, я самец, – зачем-то уточнил я. И тут уже засмеялся Том. Я ощутил ритмичную вибрацию по спине и странное квохчущее шипение, задрал голову и понял, что древний змей тоже смеётся. Думаю, эти тёмные древние своды не слышали смеха не одно столетие. Но сегодня их печальная тишина была нарушена. – Признайся, ты поэтому отказался от змеи, когда я был готов купить тебе её? – спросил я, когда Том, отсмеявшись, сидел, расслабленно откинувшись на тело василиска. Глаза Мракса блеснули в темноте лёгким багровым сполохом. Он улыбнулся мечтательно, сразу превращаясь в мальчишку, кем, собственно, и являлся, учитывая его возраст. – Твои рассказы про василиска и моё наследие ориентировали меня на максимум. Зачем мне простая гадюка или медянка, если я могу владеть королём змей? Вот он, масштаб личности... Тому было лет семь или восемь, когда я рассказывал ему о Хогвартсе, его тайнах и семье. И он уже тогда точно знал чего хочет. – Удивительно, что ты на первом курсе не вступил во владение, – заметил я. – Я был ещё слишком не образован и слаб, – Том придвинулся ко мне, уложил мне голову на плечо. – Конечно, я хотел всё и сразу, Гарри. Так я хотел тебя. Но я умею ждать. Для всего есть наилучший момент, главное, им воспользоваться. Я не умел ждать. И здравый смысл – не про меня. Я хаос, спонтанность, порывистость и рефлексия. Мы с Томом разные. Маленький ребёнок на руках изменил меня, конечно. С ним ты не можешь себе позволить быть непоследовательным или просто свободным. Но от сути хаоса это не избавляет. – Тебя отпустило? – спросил Том. – Да. – Тогда нам пора. Завтрак уже начался, и мы будем подозрительно выглядеть, шатаясь в таком виде по коридорам. Том встал, и змей мгновенно распустил кольца, освобождая нас. Том протянул мне руку и помог подняться, прошёлся чарами по мне и по себе. Повернулся к ожидающему внимания Шеасссу. – Я приду накануне испытания. – Я умею ждать. – Благодарю тебя, Шеассс. До встречи! – До встречи, Наследник и его пара! – огромные жёлтые глаза в мутноватой защитной плёнке поймали меня в фокус, и я кивнул. Змей вдруг приоткрыл пасть так, словно усмехнулся и, стремительно развернувшись, уполз в дальний угол Тайной комнаты, скрываясь в неприметном лазе. Том вздохнул, поймал мою руку и потянул к выходу. Обратный путь мы проделали молча – слишком морально устали.