Обними меня!

– И как я теперь буду смотреть в глаза директору и... прочим? – выдал я, когда мы шли к Чёрному озеру после плотного завтрака. Том намерен был сделать день нашего свидания идеальным, пусть он и пошёл не по плану. И одним из пунктов была прогулка. Том многозначительно хмыкнул. – Реакция кого из "прочих" тебя так волнует? – вкрадчиво уточнил он, выделяя дурацкое слово интонацией. – Том, меня, фактически, застали голым с раздвинутыми ногами! И понятно было, что я не йогой занимался! – Нас, Гарри. Нас. Напоминаю, ты был там не один. А относительно того, в каком виде нас застали: не стоило врываться в чужую спальню! Мозг принимал аргументы Тома как единственно верные, но я всё равно испытывал ужасное чувство неловкости. – К Диппету претензий нет, он в своём праве. Да и к бармену тоже. Но перед проч... остальными я был не готов оказаться в таком положении! – всё не мог оставить волнующую меня тему я. – А перед Диппетом готов?! – поддел меня муж. Он воспринимал сложившуюся ситуацию с изрядной долей самодовольной иронии. И я его в некоторой степени понимал. Том наглядно показал, на чём он вертел мнение посторонних. Причём орган вращения предстал перед невольными зрителями в полной боевой готовности. – Том! Хватит меня подкалывать! Я смущён! – возмутился я. – Я тоже был обнажён, любовь моя, – заметил Том. – Но меня это совершенно не смущает. Смущаться должны были те, кто побеспокоил нас так бесцеремонно. И единственное, что я могу ожидать от господ, так неожиданно ворвавшихся в наш номер – это извинений. Но ни осуждения, ни прочего, что ты там себе надумал. И, кстати, что ты такого вообразил, что вместо закономерного возмущения и смеха от анекдотичности ситуации, ты испытываешь чувство стыда? М? Я вздохнул. Это не Том услышал, как меня, смакуя фантазию, описывают заклятому любовнику у своих ног с растраханной задницей и растянутым членом ртом. Да и не Том лежал на кровати с раскинутыми бёдрами. Я отлично запомнил взгляд Дамблдора – застывший, остекленевший, бесстыдно пялящийся мне между ног! Фу! Я передёрнул плечами. Том обнял меня, остановил, развернул к себе, заглядывая в глаза. – Прости. Иногда я забываю, какой ты чувствительный. Давай попробуем посмотреть на ситуацию без рефлексии. Ведь всё зависит только от твоего восприятия. Отбрось стыд и неловкость. По сути случившееся нелепое, даже смешное недоразумение. Ну что такого произошло? М? Вот если бы нас поймали на том, что мы сцеживаем кровь из бармена в темномагическом ритуале, действительно вышло бы неловко. А так... Мы пара, более того - супруги, и никто не может осуждать нас за то, что мы отдались неожиданно накатившей страсти. Позавидовать – могут. Осуждать – нет. Том был прав. И в оценке ситуации, и во взгляде на неё. Но он не знал того, что знаю я. Застань нас только Диппет, я бы, наверное, пережив первую яркую эмоцию растерянности, иронизировал над случившимся вместе с мужем. – Гарри! – Том коснулся большим пальцем уголка растерзанных губ. В порыве страсти он кусался. Впрочем, я тоже не отставал. Его губы так же были припухшими, а из-под шарфа виднелся четкий оттиск зубов на светлой коже шеи. Когда это я так его цапнул?! – М-м-м? – промычал я, залипнув взглядом на злополучном синяке. Метка собственничества выглядела как шедевр импрессионизма. На Томе всё выглядело так. Даже надень на него мешок из под картошки, он бы смотрелся как Аполлон, а не как клошар. – Иногда мне хочется залезть к тебе в голову и хорошенько там прибраться, вытряхивая весь мусор, – вздохнул Том. Осознав сказанное, я тяжело посмотрел ему прямо к глаза. – И что же тебя останавливает, Мракс? – Помимо того, что ты меня за такое не простишь? Я кивнул. – Тогда ты перестанешь быть собой. В твоей совестливости, привычке копаться в самом себе, кроется прелесть твоей личности. И я люблю тебя именно таким. Хотя мне больно наблюдать, как ты себя порой изводишь. Прикрыв глаза, я выдохнул, расслабился и оказался, наконец, в мысленной тишине. Хватит! Руминация меня утомила. Даже я устал от себя, что уж говорить о близких? – Гарри? Раскрыв глаза, я поймал обеспокоенный взгляд Тома. – Что там у нас по плану свидания? – Полное отсутствие плана! – усмехнулся Том. – То, с чего оно началось, должно было стать его окончанием. – О, свидетели нашего соития тоже были тобой предусмотрены? – хмыкнул я. – Нет. Но вышло забавно, как ни крути. – Так хотел похвастаться своим членом, Мракс? – Нет, тобой, – Том склонился и провёл носом вдоль моей скулы, прикусил кромку уха. – Ты, пораженный страстью, залюбленный, расслабленный, так прекрасен! Член вяло дёрнулся. И я мысленно застонал. Но не от своей реакции. Я знал этот тон мужа и невольно попятился. – Давай всё же прогуляемся. Я сейчас не готов... – пробормотал я, раздумывая, если я аппарирую, не будет ли это выглядеть слишком позорно. А, чёрт, мы же на территории Хогвартса! Аппарировать тут нельзя. – О, да вы, мистер Мракс, боитесь собственного мужа? – выгнул иронично тёмную бровь Том. Сделал шаг ко мне, пытаясь ухватить за плечо. Я увернулся. Развернулся. И бросился бежать, вскидывая руку вверх и всеми силами призывая метлу. Через минуту петляния по лесу верный Нимбус завис надо мной и я вскочил на него, заставив преследующего меня Тома чертыхнуться. Я нёсся на метле по лесу, уклоняясь от веток, внизу раздавался хруст – бегущий за мной Мракс ломился прямо сквозь кусты. Я захохотал, уворачиваясь от очередного ствола. Увы, преимущество я получил ненадолго, за собственным смехом пропустив подозрительную тишину. Том поймал меня прямо в воздухе, догнав в виде чёрного дыма и увлекая вниз. Земля ударила в ноги, я отбросил зажатую между нами метлу, упёрся Тому лбом в бурно вздымающуюся грудь. Некоторое время мы стояли молча, пытаясь отдышаться. – Как ты меня поймал? – спросил я, когда адреналин перестал горячить кровь. – Лепартация. Я уже видел это. В прошлой жизни. Но не в этой. На миг мне стало страшно, но, подняв глаза, я столкнулся с такой любовью в ответном взгляде, что отбросил свои сомнения. Мой Том – не Волдеморт! – Что это? – спросил я, зная, что Том ждёт моего вопроса. Его буквально раздувало от гордости. – Я сам придумал. Чары аппарации, левитации и дымного следа. Я проконсультировался с деканом и под надзором Флитвика трансформировал три заклинания в одно. Они помогают перемещаться в пространстве не мгновенно, но быстро. И очень зрелищно. Хотел использовать в одном из заданий турнира. Филиус обещал подтвердить моё авторство. И я, скорее всего, буду писать выпускную работу по этим чарам. Охренеть! Я, запрокинув лицо, рассматривал Тома. – Я говорил, что ты гений? – выдохнул я, не имея сил скрыть восхищение. – Говорил, но мне приятно услышать это вновь. Тебя отпустило? Прислушавшись к себе, я кивнул. Потом понял, что прижавший меня к себе Том этого не видит. – Да. – Полёт всегда помогал тебе справиться с эмоциями. Я рад, что тебе легче. Кстати, мне понравилось играть в салочки. Есть что-то первобытное в преследовании партнёра. Надо было срочно отвлечь Тома. – Ты знаешь, какими будут задания? – задал я неожиданный вопрос, к которому меня побудило созданное ради Турнира заклинание. – Второе – предполагаю. Относительно третьего уверен, что это будет полоса препятствий. Я задумался. Чем лабиринт не полоса препятствий? – Почему ты так решил? – уточнил я. – Или тебе кто-то подсказал, как с драконами? – Нет, все пока хранят молчание. В своих рассуждениях я опирался исключительно на логику. Этот вид состязаний итоговый. И он позволит участникам проявить все знания. Если у кого-то из участников есть пробелы, он посыпется именно на полосе. К тому же это не только испытание знаний, но и выносливости. И пока кто-то будет ковылять на своих двоих, я преодолею препятствия по воздуху, заодно избегая наземные ловушки. Думаешь, я ошибаюсь? – Думаю, что ты победишь, – уверенно ответил я. – Значит – победю. Побежу... Чёрт! Одержу победу! Я засмеялся. – Ты не замёрз? – в голосе мужа сквозило беспокойство. Том поймал меня над местом, где лежал нетронутый снег, и мы утонули в нём по щиколотки. – Есть немного, – признался я. – Прокатишь меня на метле до замка, профессор? – этим вопросом Том невольно напомнил мне Тодда Вайта. – Только не лапать! – велел я, призывая метлу и закидывая на неё ногу. Том притёрся сзади, обхватив меня за талию. – Это просто попытка не свалиться с артефакта! – сказал он мне на ухо. – Твоя эрекция призвана удержать меня от падения? – съязвил я, ощущая поясницей всю твёрдость намерений мужа. – Если ты позволишь нам соединиться, то мы будем более устойчивы... – Том, не опошляй мою работу, ради всего святого! Как я буду потом учить детей на этой метле?! – Понял. Прости. Полетели! Я оттолкнулся, и метла чуть грузно, но неуклонно устремилась вперёд и вверх, постепенно набирая скорость и высоту. Руки Тома непроизвольно сжались. Он, как человек, привыкший всё контролировать, в качестве пассажира чувствовал себя не слишком уверенно.

***

– Томми, ты решил вопрос с яйцом? – уточнил я воскресным утром, выйдя из душа и вытирая волосы полотенцем. – А какие с ним могут быть вопросы? – Том оторвался от раскатанного во весь стол свитка. Кажется, это было эссе по зельям. – Понятно, что задание будет проходить в Чёрном озере и будет заключаться в коммуникации с его обитателями, скорее всего, русалками, так как они единственные разумные данной локации. – Яйцо содержит подсказки, – заметил я. Том задумался, после – хмыкнул, окидывая меня плотоядным взглядом. – Хочешь повторить свидание в ванной старост? – Мракс! Ты можешь думать о чём-то помимо секса?! Ты вообще-то участник Турнира и в твоих интересах быть готовым чуть более, чем на сто процентов! Муж посерьёзнел. – Задание будет в начале февраля и у меня достаточно времени, Гарри. Но если ты настаиваешь... Опять за меня переживаешь, как с драконами? Думаешь, тритон насадит меня на трезуб? – глаза Тома сверкнули и кривоватая улыбка растянула губы. Пошляк! – Времени не так много. Те же чары для дыхания под водой требуют... – О, это банально! – перебил меня Том, небрежно взмахнув рукой. – Головной пузырь, частичная трансфигурация тела, жабросли – это только навскидку для тех, кто не спал на чарах, трансфигурации и травологии. Ещё есть руны, зелья, маггловское оборудование, запрета на использование которого нет в договоре. Всё же организаторы – откровенно лохи! – хмыкнул Том. – Рассчитывали, небось, что кубок выберет самого чистокровного, забыв, что артефакт лишён предрассудков и пуризма. И оставили в договоре такое количество дыр, что без смеха не взглянешь. Я сглотнул горечь. Лохом был я, ввязавшийся в Турнир, ничего не знающий, даже то, что существует пресловутый договор. Да и подмахнул его небось за меня тогда мой опекун – чёртов Альбус Дамблдор. Том, понявший мою реакцию по-своему, внимательно смотрел на меня, чуть склонив голову. – Любовь моя, я прямо сейчас открою яйцо! Прости меня за самоуверенность и за то, что пренебрёг твоими чувствами. Я так глупо смеюсь над тем, чему сам оказался подвержен. – О чём ты? – нахмурился я. – Что сам становлюсь наседкой, стоит опасности нависнуть над тобой, но почему-то забываю, что ты испытываешь подобные чувства в отношении меня. Кающийся Том – отдельный вид искусства. – Идём в ванну старост? – уточнил я. Том мотнул головой, трансфигурировал кофейный столик в медную ванну на вычурных драконьих лапах и начал наполнять её водой Агаументи. Довольно было бы и любой ёмкости вроде лохани или бочки, но Мракс не признавал полумер. Если фамильяр, то король змей. Если трансфигурация – то преобразование предмета в предмет роскоши. Если карьера – то кресло министра. Если любить, то до распухших губ и стёртых колен... Он творил, я – смотрел. Колдующий без палочки невербально Мракс – особая эстетика. Он чувствовал Магию как никто, он дышал ей, он жил ей, он сам был волшебством! Я же задыхался от восхищения. В первой жизни я познал все оттенки ненависти, и в отношении Волдеморта сила этого чувства стремилась к бесконечности. В этой жизни я любил. Любил Тома так сильно, что казалось, выше только небо. Но каждый раз Мракс умудрялся поднять меня на новую высоту. Призвав злополучное яйцо, Том уронил его в воду и посмотрел на меня. – Послушаем? Воду я нагрел. Мы опустили лица в воду, Том запустил в глубину руку и коснулся раскрывающей створки кнопки. Манкие, зовущие, мелодичные голоса наполнили чашу ванны, отчего медные стены загудели, слегка вибрируя. Кажется, то что казалось скрежетом, было эхолокацией, подобной языку китов. Ищи, где наши голоса звучать могли бы, Но не на суше – тут мы немы, словно рыбы. Ищи и знай, что мы сумели то забрать, О чем ты будешь очень сильно горевать. Ищи быстрей – лишь час тебе на розыск дали На возвращение того, что мы украли. Ищи и помни, отправляясь в этот путь, Есть только час, потом пропажи не вернуть. – Мне это не нравится! – выпалил Том, стоило нам вынырнуть и отдышаться. Тряхнул мокрыми волосами, кинул на меня и себя чары, но, видимо, слегка перестарался, потому что у меня шевелюра встала дыбом, а его – вдруг закудрявилась. Но мой педантичный относительно собственного внешнего вида муж даже не дёрнулся это исправить. – Сильно горевать... Они заберут у участников нечто не просто ценное. Важное! – блуждающий взгляд Тома остановился на мне, и вдруг глаза расширились, а в глубине зрачков полыхнуло багровым. Мракс раздул ноздри. Драккл! Я так боялся этого момента! Ещё не хватало, чтобы мой многолетний труд пошёл прахом из-за дурацкого Турнира! Я давно, когда только осознал, что этот Турнир до ужаса напоминает мне тот, через который пришлось пройти мне, понял, что если организаторы догадаются о Ахиллесовой пяте Тома – легко смогут им манипулировать. Под организаторами я подразумевал Дамблдора и Грин-де-Вальда, естественно. Никто другой до такого бы не опустился. Увы, зависимость Тома от меня довольно очевидна. В итоге размышлений я пришёл к выводу, что мне стоит рассказать ему в чём же состоит суть второго задания, сославшись на то, что я невольно узнал его. И взять с Тома обещание, что он не наделает глупостей и не сорвётся. Но, кажется, мой гениальный муж догадался о сути задания и без моих подсказок. – Я не позволю затащить тебя под воду! – прорычал Том, сжимая кулаки. – Мне вряд ли будет что-то угрожать... – попытался привести в чувство мужа я. – Довольно одной ошибки! – раздул ноздри Мракс. – Но мы же застрахованы от случайной смерти, Том! – я коснулся кольца с пером феникса и Воскрешающим камнем. – Это не повод разбрасываться жизнью! – рявкнул муж. – Не кричи на меня! Том сморгнул. Упал на диван, щелчком распыляя ванну вместе с водой и злополучным яйцом. Кофейного столика мы, увы, тоже лишились. Не беда, позже раздобуду что-то подходящее в Выручайке. Взгляд Тома метался по комнате, ни на чём не останавливаясь. Он запустил пальцы в волосы, сжимая их и дёргая. – Если я сейчас начну отношения с Абраксасом или Септимусом, то могут поверить... Можно и с Седреллой Блэк. Ведь то, какой у нас вид брака, знают немногие... – Отношения?! – выпучил глаза я. Неожиданно эта информация болезненно хлестнула по мне. По мне, не так давно уговаривающему Тома найти себе кого-то более подходящего для семейной жизни, чем его опекун. Том рассеянно посмотрел на меня. – Да. Сделать вид что... А, чёрт, ничего не выйдет! – Том уронил лохматую голову в ладони и зарычал. Я коснулся его предплечья. Он резко вскинул голову, цапнул меня за руку, дёрнул на себя, роняя на диван и наваливаясь сверху так, что я задохнулся. – Я не смогу, – пробормотал глухо Том в мои волосы. – Не смогу ни с кем даже изображать чувства. Да и тебя так унижать я не хочу. За какими хером я, честолюбивый дурак, подписался под этот Турнир?! О... О! Сердце забилось часто-часто от этих поразительных слов. Том вновь заставил меня гордиться им. И устыдиться. Он в очередной раз доказал мне, что он намного лучше, чем я про него думал. – Томми, решение есть, – глухо пробормотал я в его грудь. Мракс приподнялся, не снимая с плеч крепко сжатых пальцев. – Какое?! – требовательно вопросил он. – Мы договоримся с Дорри, что он вытащит меня при первой же опасности. И я гарантированно не пострадаю. Ведь помощь эльфа тоже не внесена в список запретов в договор, насколько я понял? Том сузил глаза, что-то обдумывая. – Я снабжу его Жаброслями, а на тебя посажу маячок-привязку, чтобы он следовал за тобой с момента начала испытания! Тебя, скорее всего, усыпят чарами, введут в Стазис, замедляя естественные процессы организма, и спрячут на глубине озера, – Том кивнул сам себе. – В поселении русалок! Удивительный ум, прозорливость, аналитические способности! – Шеассс! Он умеет плавать. Прикажу затаиться на дне невдалеке! Пусть тоже страхует. Когда разум Тома отошел от шока, то начал генерировать идеи с поразительной скоростью. Не завидую его противникам. Даже изуродованный борьбой с жизненными обстоятельствами Волдеморт был опасен. А мой Томми, получивший более основательное образование, контролирующий свои эмоции, обладающий моралью, не тратящий время на выживание, – буквально непобедим. Я улыбнулся, расслабляясь. Кажется, пронесло. – Вот видишь, с такими защитниками мне ничто не угрожает! Том дёрнул щекой. – Мне всё равно не нравится это задание! Все должны усвоить, что покушаться на тебя – дурная идея! Я бы даже сказал: самоубийственная! Ты должен быть неприкосновенен! Как Бог, от которого зависит благополучие целого мира. Проговорив это, муж закусил губу, а потом коротко хохотнул. Я ощутил, как наливается возбуждением его естество. И, кажется, не я тому был причиной. – Что ты задумал, Мракс?! – задёргался я. – О, тебе понравится! Тем, кто думает, что может влиять на наши жизни – тоже! – Том! – Гарри, поверь, никто и ничто не пострадает. Кроме эго тех, кто нам завидует! – Том, мне это не нравится! – А мне не нравится то, как покорно ты идёшь на убой! – выплюнул Том. Самодовольство слетело с него мигом. Ноздри раздулись, в зрачках вновь появились алые всполохи, пальцы больно сжались на моих плечах. Я вывернулся из хватки крепких рук, ужом выползая из под мужа. Фраза-триггер больно хлестнула по моему самолюбию. Я вскочил, отходя и обнимая себя руками. Том не знал, что чётко пробил в триггерную точку. Причиняя боль не физическую, моральную. Но он понял это и без уточнений. – Гарри? Гарри, прости! Я не хотел на тебя кричать и сделать больно! – от паники в голосе Тома мне стало ещё хуже. Я опустил голову, пряча взгляд. На глазах закипели слёзы. Даже любящий меня Северус смирился с тем, что мне предстоит умереть. Не говоря уже о принёсшем меня без раздумий в жертву Дамблдоре. Застарелая, похороненная под годами новой жизни боль, всколыхнулась, опаляя, унижая. – Ты прав, Томми. Даже не представляешь, насколько прав. Мне жаль, что я... такой. – Гарри... – выдохнул Мракс. – Прости, мне нужно побыть одному, – мотнул я опущенной головой. – Гарри! – в голосе Тома звенел страх. Я поднял на него непонимающий взгляд. Он смотрел на меня расширенными от ужаса глазами. – Ты... Ты оставляешь меня?! Бросаешь?! Как во сне! О, Древние! Я шагнул к застывшему на краю дивана Тому и крепко обнял его. Он схватился за меня, как утопающий за спасательный круг, вжимая голову в живот. – Я не оставлял тебя, не оставляю и никогда этого по своей воле не сделаю. Мои мимолётные эмоции не влияют на базовое чувство. Я люблю тебя! Мне просто надо побыть одному. И эта потребность никак с тобой не связана! – Хорошо, – глухо, явно преодолевая себя, согласился Том. – Только пожалуйста, возвращайся как можно скорее. Я буду ждать тебя.

***

"Я буду ждать тебя" рефреном крутилось в моей голове, пока я преодолевал бесконечное множество ступеней, ведущих на площадку Астрономической башни. Я буду ждать тебя. Всего четыре слова, но они подразумевают под собой так много. Что ты нужен, важен, любим. Что тебя принимают, таким, как есть, неидеальным. Что у тебя всегда есть дом, даже если его нет. Потому что дом, это не место, это люди, к которым всегда можно вернуться. Я буду ждать тебя. В прошлой жизни я бы отдал за это всё! Буквально всё. Магию, деньги, время. Да даже саму жизнь! Наверное, я не зря вверил себя Судьбе. Высшая Древняя считала моё самое глубокое, самое искреннее желание сердца и я оказался в той точке пространства-времени, где обрёл того, кто будет меня ждать. Всегда!

***

Я стоял на Астрономической башне и смотрел в закат. Сейчас, в декабре, он был ранним и больным каким-то. Бледное солнце слабо цеплялось тонкими лучами за верхушки Запретного леса, утопая в его темноте. Мне не было плохо или больно. Больше нет. Том, сам того не понимая, сказал мне самые важные слова, утоляя всю боль от моей собственной несостоятельности. Я пришёл сюда в неискоренимой привычке, обдумывая что-то, слоняться по замку. Это всегда мне помогало. – Что есть в тебе такого, что влечет к себе сильных мужчин? Ты же... Обычный! Никакой! Пустышка! Раздавшийся сзади презрительный голос заставил меня резко обернуться, сжимая в руке палочку. Грин приблизился крадучись, всматриваясь в моё лицо. Он ступал совершенно бесшумно, словно ласка. Подойдя так близко, что это стало неприличным, он впился взглядом в моё лицо. Грин был немного выше меня, поэтому я слегка запрокинул голову. От него тонко пахло кровью, силой и... молоком. Странный сияж. Я невольно всмотрелся в Геллерта в ответ. Льняные волосы, светлые до прозрачности глаза, один чуть темнее, чистая нежная кожа, капризная линия рта, холодная выверенная красота, которая больше пугает, чем привлекает. Такую внешность называют нордической. Грин бы выглядел юным, если бы не запах крови и не взгляд: тяжёлый, жёсткий, лишённый сейчас любого намёка на игривость или иронию. – Почему ты выглядишь так молодо? – хрипло произнёс я. Голос сел в недавней баталии с Томом. – Вы же с Альбусом одногодки. Тонкая светлая бровь Грина поднялась, изгибаясь в изумлении. – Догадался, сучонок! – прошипел он. – Я слабый, но не тупой, – заметил я спокойно. Удивительное умиротворение вдруг опустилось на меня. То ли от осознания того факта, что Грин ведёт себя как уязвлённый человек, то ли от того, что я в лице Тома обрёл своё счастье, дали мне моральную опору невиданной силы. – Да и не такой уж слабый, – фыркнул ядовито Грин. – Хоть я всё равно считаю тебя слизняком! Ходишь тут со счастливой рожей, словно получил весь мир, а не опозорился перед руководством школы. Интересно, каким образом Геллерт причислил себя к высшему руководящему звену Хогвартса? Или слегка подзабыл, что здесь не его вотчина? – Мне похуй, – я не церемонился. Мне действительно было всё равно, какие чувства испытывает относительно меня этот убийца. – Почему ты не боишься меня? – с любопытством спросил Грин, шаря взглядом по моему запрокинутому лицу. – Ты слишком дорожишь собственной жизнью, – заметил я и отвернулся к тёмному провалу окна. Мне этот бессмысленный диалог надоел, я хотел остаться в одиночестве, наслаждаясь редким чувством безмятежности. Закат догорал, лишь на облаках остались красноватые блики. – Эй, смотри на меня! – Грин толкнул меня в плечо, заставляя обратить на него внимание. – Я ведь тебя могу даже голыми руками удавить. Сожму твою смуглую гладкую шею и просто сломаю трахею! А потом скину с башни. Падение спишут на неловкость или суицид. Я увидел, как он с вожделением смотрит на мою шею. Действительно хочет меня убить? Идиот! Свои внутренние проблемы переносит на меня. Как ребёнок, обвиняющий в своём падении пол, а не собственную невнимательность. – Том распылит тебя на атомы, – скучливо заметил я. – Но не быстро, а медленно и со вкусом. Стоят ли пять минут удовольствия длительных многочасовых пыток? – Твоя самоуверенность звучит омерзительно! – выпалил Тёмный. – Это твоя зависть выглядит омерзительно. А мы – просто любим друг друга. – Ты его не достоин! – заявил Грин. – Скажи это Тому, – усмехнулся я, глядя прямо в белые от бешенства глаза. – И он просветит тебя, что отношения, это не про равноценность, а про ценность. Ничего общего с конкуренцией не имеющие, если ты понимаешь, о чём я. Розовые губы Грина некрасиво искривились, он сгрёб меня за грудки и... впился жёстким поцелуем в губы, вталкивая в меня с усилием язык. Я опешил на миг, осознавая произошедшее, а потом меня будто взорвало изнутри отторжением. Магия внутри взбунтовалась, вскипая и вспыхивая ярким светом. Грина оторвало от меня и спиной унесло в стену. Он ударился о камни с ужасным звуком, я же заторможено моргал, ослеплённый вспышкой. Отлетевший Грин опёрся на руки и поднял голову, его волосы были взъерошены, он бурно дышал и скалился, как волк. Кажется, физически он не пострадал. – Ты спятил?! – пробормотал я, брезгливо вытирая чужой поцелуй с губ тыльной стороной ладони. – Аль так мечтает засунуть тебе в рот член, что я решил попробовать тебя на вкус. Ничего выдающегося! – выплюнул Грин. Глаза его чуть светились в опустившихся на башню сумерках. Действительно, как у волка. Я хмыкнул. Конечно, ничего выдающегося. Только вот помимо наглого языка, вторгшегося в мой рот, я ощутил ещё и давление эрегированного члена на пах. Этого козла заводит... противостояние? Он ведь явно меня терпеть не может. – А я думаю, что тебе просто хотелось поцеловать Тома. Только вот не хватило на это смелости. Мой муж влечёт тебя, как болотный фонарник заблудившегося путника, обещая тепло, кров, пищу. Ты можешь попробовать. – И ты так просто предлагаешь мне это?! – неверяще выдохнул Грин. О, неужели я вижу искренние эмоции от этого лжеца? – Да, – пожал я плечами. – Почему?! – нахмурился Грин. Он не понимал меня. – Я ему доверяю. Эти три простых слова буквально сломали Тёмного. Грин вдруг как-то поник, поблек, скомкался. Он окинул меня ненавидящим взглядом, резко развернулся и вышел, впечатывая каблуки туфель в пол. Уходил Грин-де-Вальд не так пафосно, как появился. Неясное, странное чувство победы затопило меня. Что за войну я только что выиграл?

***

Стоило мне открыть дверь наших покоев, как Том кинулся ко мне, обнимая. Я гладил его по широкой спине, дышал в шею, глубоко вдыхая любимым запахом. – Тебе легче? – спросил он глухо. – Намного. Прости меня за мою реакцию – твоей вины нет в испытанных мной чувствах. Ты оказался оглушающе прав про "убой", это так ошеломило меня, что мне действительно надо было побыть одному. Просто принять истину, свои эмоции по этому поводу и самого себя. Том прерывисто вдохнул. Такой сильный и такой хрупкий одновременно. Невероятно привлекательный. Поразительный. Невероятный! – Пока тебя не было, я понял, что никакой спектакль не сможет изменить того, что так очевидно... – пробормотал Том. – Ты про что? – нахмурился я. – Ты – моя драгоценность, Гарри! И тут чёртов Мракс был прав! Идеален во всём, даже в анализе моих душевных мук. Но меня никогда не унижало то, что Том был лучше меня. Я гордился данным фактом!

***

– Рассказывай! – толкнула меня Галатея в бок, стоило мне сесть с ней рядом за стол для преподавателей. – О чём? – удивился я тому, как профессор ЗОТИ мгновенно вычисляет моё взбудораженное эмоциональное состояние. – Откуда мне знать? – удивилась Вилкост. – Это у тебя такое лицо, словно что-то произошло, а не у меня. А мысли я читать так и не научилась, менталистика – не моё. Я вздохнул. Чуть скосил глаза влево, где сидели Дамблдор и Грин. Оба меня демонстративно игнорировали, что меня совершенно устраивало. Альбус с момента эпичного появления на пороге номера глядел мимо меня, а Грин, видимо, до сих пор переваривал наш недавний разговор. – Я поставила чары, – поторопила меня Галатея. Чары, это, конечно, хорошо. Но они не гарантируют конфиденциальности на сто процентов. – Пригласи меня на виски после ужина, – сдался я. В покоях Галы точно защита получше. – О, даже так?! – страстно выдохнула Вилкост. Милейший бывший аврор помимо своей жены и честной дуэли всей душой обожала сплетни. – Поняла. Мистер Мракс, приглашаю вас на воскресный виски! Каков будет ваш положительный ответ?! Я рассмеялся, сегодняшний день потихоньку разжимал когти. – С удовольствием принимаю ваше предложение, миссис Вилкост! – поклонился я. Чуть снизил голос: – только Тома предупрежу. Галатея закатила глаза и пробормотала: – Упырь! – Я всё слышу! – раздался шёпот Тома, проникший под чары Конфиденциальности. Я с изумлением посмотрел в зал, где Том, чуть отклонившись, помахал нам с Галой рукой. Как он это делает?! – А я и не скрывала! – фыркнула Вилкост. А потом добавила: – дракклов гений! Бесит прямо! Я вновь тихо засмеялся. Галатея же схватила палочку и произвела несколько пассов. Хмыкнула. – Ты понял, да? Как он это провернул? – повернулась ко мне Гала. – Нет, – признался я. – Сраные руны, к которым я всегда относилась с прохладцей. На наших стульях с обратной стороны. Никто кроме твоего озабоченного муженька нас не слышит. Вздохнув, я промолчал. Про то, как учился я в своё время, даже упоминать стыдно. Остальное меня не беспокоило, благо, интуиция меня не подвела, не дав рассказать про инцидент с Грином. Иначе Геллерта бы вынесли отсюда в спичечном коробке, в состоянии, подобном веществу, сдаваемому на анализ.

***

Том традиционно встречал меня после ужина в коридоре, ведущем к выходу для профессоров из Большого зала. Я подошёл к нему, приподнялся на цыпочки и поцеловал. Спросил негромко: – Ты не против, если я проведу вечер за виски у Галы? – Нет, конечно. Хоть у меня и были планы... – Знаю я твои планы: смазать погуще и вставить поглубже! – хмыкнул я и Том коротко хохотнул. – Тебе тоже нужно общаться с кем-то помимо меня. Только не переусердствуй с виски. – Мне больше надо поговорить, нежели выпить. Что будешь делать? – Дрочить в одиночестве... – протянул, печально вздохнув Том. – Мракс! – рявкнул я. Нет, это решительно невозможно! Том сразу пошёл на попятный. – Схожу к Шеасссу, – посерьёзнел Том. – Он скучает. Я представил, как муж будет в одиночестве идти гулкими влажными коридорами лаза для змея и передёрнул плечами. – Попроси лучше Дорри перенести тебя, всё же путешествие по тому месту не самое приятное. – Да, ты прав! Хорошего вечера, любовь моя. – И тебе! Передавай василиску привет! Галатея сзади кашлянула и я отпрянул от Тома. – Хватит ворковать, голубки! У вас вся ночь впереди. А виски сам себя не выпьет! Том галантно поклонился профессору, бросил на меня жаркий взгляд, и стремительно удалился. Разместившись в креслах профессорских покоев, я поболтал виски в бокале и посмотрел на Галатею. Вилкост глядела в огонь растопленного камина, терпеливо ожидая, когда я начну. А с чего начать? – Вчера утром вышел презабавный случай, – со вздохом произнёс я. – Мы с Томом сняли номер в "Четырёх метлах", но на нашу беду на баре работал новичок, не знающий, что я совершеннолетний... За мой рассказ Галатея успела посмеяться, поматериться, задуматься, пожалеть меня, проникнуться сочувствием к Тому и окончательно разочароваться в Дамблдоре. В отношении Грина её первоначальное мнение не изменилось: скользкий опасный тип. – Как думаешь, что он от меня хотел? – спросил я у Вилкост, выложив всю историю вплоть до сегодняшней встречи на площадке Астрономической башни. Гала некоторое время о чём-то напряженно раздумывала, отхлёбывая виски из стакана крупными глотками. Бывший аврор, в отличие от меня, практически не пьянела, несмотря на свою сухощавость. – Скажи, ты хочешь власти? – задала неожиданный вопрос Вилкост, вскидывая голову и глядя мне прямо в глаза. – Нет, – не задумываясь ответил я. – Почему? – требовательно вопросила Галатея. – Власть – это ответственность, – озвучил я вслух очевидное. – Мне довольно забот в рамках моей семьи и работы, чтобы хвататься за что-то ещё. Вилкост улыбнулась искренне, отчего в уголках светлых глаз появились лучики морщинок. – Милый наивный Гарри. Ты – редкое исключение. Мужчины жаждут власти! Какая интересная половая дифференциация. Надо будет уточнить этот момент. – Но зачем?! – вырвалось у меня излишне эмоционально. Я давно осознал, как трудно понять кого-то, не испытывая их чувств. Вот и сейчас мне было непонятно. Кто же добровольно захочет взвалить на себя столь непосильную ношу? – Чтобы иметь власть над другими, – пожала плечами Галатея. – А женщины? – уточнил я. – Чтобы никто не имел власти над ними. Я приоткрыл рот от простой, но болезненной истины. Гермиона, которая вгрызалась в знания, как молотобоец в особо твёрдую породу, иногда пугала меня энтузиазмом. Оказывается, не только статус её крови был причиной такого усердия... – Мне жаль, – выдавил я и опустил взгляд. – Ведьмам повезло, на самом деле, Мракс, – отрезала Вилкост. – Жалеть стоит маггловских женщин, хоть и в нашей среде не обходится без мизогинии. Особенно в семьях чистокровных, когда родители воспринимают дочерей как расходный материал или как предмет торга. Впрочем, сыновей тоже не щадят, заставляя их заключать постылые династические браки. Я вдруг подумал о Драко. Кажется, у Малфоя были причины стать не очень счастливым взрослым, и он их осознавал. Его ведь тоже с самого раннего детства готовили к браку с одной из сестёр Гринграсс. Впрочем, самих сестёр тоже вряд ли спрашивали, желают ли они подобного союза. – Самое страшное во всем этом, что дети травмированы. Потому что на них оказывают давление те, кто должен защищать, – профессор опрокинула в рот остатки виски и припечатала пустой стакан к столу. – Впрочем, мы отклонились от темы. Редко какой мужчина не грезит о власти. Над партнёром, миром или собственным членом, если он уже стар. Я нервно хмыкнул. Гала коротко улыбнулась. – Да. Власть манит, пьянит, развращает. Потому что хотят власти многие, но мало кто в состоянии вынести её гнёт и груз. Мужчины жаждут власти, отвергая при этом долг и забыв про честь, будь то вверенная им страна, бизнес или семья. И ты, мой милый, тот редкий вид мужчин, кто осознаёт, что власть это не столько права, сколько – обязанности. И именно из таких, как ты, выходят идеальные правители. – Спасибо, но НЕТ! – открестился я от сомнительной чести. – Вот! – Гала наставила на меня палец. – То, о чём я говорю. А ещё из таких как ты выходят идеальные серые генералы, что сдерживают рвущихся к власти партнёров. И счастлив тот политик, за спиной которого оказался подобный высокоморальный тип. Я отвёл взгляд, смущаясь. – Так вот, в паре Дамблдор-Грин нет таких сдерживающих факторов. Они оба – властолюбивы. А ваша пара, гармоничная, любящая, вызывает у обоих чувство беспокойства. Альбус завидует, Грин – бесится. – Почему такие разные чувства от столь схожих людей? – удивился я. – Первый понимает, кто ты. Второй – нет. Непонимание рождает агрессию. И на мой взгляд Альбус более честен с самим собой, нежели Грин. Из этой пары меня страшит больше блондинчик, нежели его более зрелый партнёр. Есть в нём нечто пугающее. Как затаившийся в глубине прозрачной воды монстр. Я вздохнул. Вилкост не знала, кто такой Грин, но интуитивно ощущала в нём сущность Тёмного Лорда. – Знаешь, такого как Грин моя незабвенная бабушка называла: "родился мёртвым, поэтому умер живым", – заметила Галатея. Я поднял брови в изумлении. Никогда не слышал подобного выражения. Вилкост, заметив мою реакцию, пояснила: – Это люди, которым вечно мало, вечно плохо, вечно не так. Если они пассивны, они просто медленно тонут в своём болоте. Если же деятельны – мир содрогается от их ненависти. Такие индивидуумы развязывают войны, устраивают геноцид в своей стране, отравляя своим существованием целые эпохи, руша чужую отлаженную жизнь в угоду ненасытному эго. Эго Грин-де-Вальда и его травмированная марионетка Гитлер действительно чуть не утопили мир в крови. Дамблдор всё же смог остановить своего любовника, но отнятые жизни не вернуть... И не пойдёт ли Геллерт в разнос вновь? Я поёжился и обнял себя руками. – Вспоминаешь войну? – проницательность Галатеи граничила с мистической. Но это был просто опыт. Обширный, насыщенный событиями, длительный в силу возраста, опыт. – Бессмысленное уничтожение одними разумными других ужасно! Неужели всё это ради ощущения власти? – Ради власти, идей, веры, земель, ресурсов. И если борьбу за ресурсы и территорию ещё как-то можно рационально или исторически оправдать, остальное совершенно недоступно для моего понимания, Гарри. В этом отношении наши ощущения созвучны. – Сколько их ещё будет? – Гала подняла бровь. Я уточнил: – войн? – Много... Стоит только появиться поколению, что не познало ужасов войны, как оно затевает новую. – Звучит ужасно. – Увы, мой друг. Увы. Но пока мы живы и благополучны – давай радоваться миру и тишине. Это настолько неосязаемая вещь, что её ценность многие осознают, лишь утратив. Мы помолчали. – Прости, Мракс, – вздохнула Галатея. – В своей философии я забрела в такие дебри... И вместо того, чтобы тебя утешить и подбодрить, лишь усугубила печаль. – Вы не обязаны развлекать меня, милая миссис, – заметил я. – Как и выслушивать. – Твои приключения отвлекают от рутины. Даже страшно представить, что с тобой было в юности, если в свои тридцать тобой так вольно распоряжается Судьба. – О, да! – выдохнул я с иронией. – Расскажешь как-нибудь? – Не уверен, – признался я. – Вам придётся поверить мне на слово... – пробормотал я, сонно моргая. – О, да ты спишь уже. Неудивительно, такие насыщенные выходные. Давай-ка вызовем твоего мужа. Вилкост махнула палочкой, призывая Патронуса. Я с интересом впился взглядом в форму магического защитника. О, Древние, этот же бульдог! Я сдавленно закашлял. М-да, профессор ЗОТИ вполне могла вцепиться в противника так крепко, что не пожертвовав частью себя, из хватки не вырвешься. Скосив на меня глаза, Гала быстро надиктовала сообщение. – Что?! – спросила она, когда Патронус исчез. – Впечатлён формой вашего защитника, прекрасная Галатея! – хихикнул я. – Ой, Мракс, кто бы говорил?! – фыркнула профессор. Учитывая, что у меня Патронусом был василиск, а у Тома – дракон, возразить мне было нечего. – Туше! – выдал я, поднимая руки вверх.

***

Понедельник начался для меня не так трагически, как я ожидал. Меня разбудил поцелуй со вкусом кофе. Я открыл на пробу один глаз. – Болит голова? – спросил нависший надо мной Том. Я прислушался к себе. И рискнул открыть второй глаз – в спальне царил приятный полумрак – Томми затенил окна. – Нет! – с удивлением сказал я. – Вот и отлично! Значит, цепочка рун уже окончательно вошла в симбиоз с организмом, влияя и на регенерацию. – Но пить хочется! Том сунул мне стакан с водой. Я сел и с наслаждением его опустошил. В голове окончательно прояснилось. – В воде что-то было? – поинтересовался я. – Нет. Вода участвует во всех обменных процессах организма и при твоей ускоренной регенерации, когда метаболизм подстёгнут магией и зельями, достаточно просто поддерживать водный баланс. – Я говорил, что ты поразительный?! – Довольно часто, чтобы я это запомнил, но недостаточно, чтобы внутри перестал взрываться фейерверк чувств. Так что не сдерживайся! – улыбнулся Том. И вновь поцеловал меня чуть горьковатыми от кофе губами. Так что хмурое утро понедельника для меня лично оказалось вполне радужным. Я шёл коридором первого этажа, засунув руки в карманы и улыбаясь. – Профессор! Я резко обернулся. Хагрид нагнал меня по дороге в кабинет, где меня уже ожидали первые курсы Слизерина и Хаффлпаффа. Занятия из-за дурной погоды перешли в теоретическую плоскость, хотя я всегда давал короткую разминку перед началом начитки материала. – Да, Рубеус? – Я нашёл на своей постели вчера вечером костюм для Святочного бала! – Поздравляю тебя! – Это ведь вы? – сощурился Хагрид. – Что я? – уточнил я, прикидываясь дураком. – Это вы его передали? – не поддался на уловку Рубеус. Я поднял брови и непроизвольно сложил руки на груди. Врать Хагриду не хотелось, но я боялся, что тот попросту не примет такой дорогой подарок. А позволить себе такую покупку его отец – Верус – никак не мог. – Понятия не имею, о чём ты, – попытался откреститься от лавров дарителя я. Хагрид вдруг улыбнулся и крепко обнял меня прямо так, со скрещёнными руками, как капризного ребёнка. Я ощутил себя на миг беззащитным и защищённым одновременно. – Ой! – Рубеус отпрыгнул от меня, и я расслабил руки, чтобы больше не оказаться пленённым порывистым гриффиндорцем. – Простите, профессор! Я знаю, что это вы! И ваш муж! И очень вам благодарен! – Ты мне лучше скажи, Рубеус, мисс Максим дала своё согласие? – попытался я сместить фокус внимания гриффиндорца. Рубеус просиял. – Да! А ещё я нашёл себе работу на лето! Я поеду на паучью ферму, где добывают шёлк акромантулов! И увижу там Арагога! Мистер Скамандер составил мне протекцию, и меня взяли, представляете?! Это я как раз отлично представлял. Хагрид имел совершенно уникальный дар покорять самых опасных существ. Даже Тома Мракса – особо опасный вид мага – приручил в некоторой степени. – Я очень рад за тебя, Рубеус. И горжусь тобой! – искренне сказал я. Хагрид зарделся, смешался и, не прощаясь, убежал. Я же поспешил на занятия в ещё более отличном настроении.

***

– Берри увольняется, – заявила мне накануне Рождества Вилкост, когда все профессора ожидали директора Диппета для проведения летучки. Я повернул голову и посмотрел на воодушевлённо что-то вещающего Герберта. Тот втолковывал нечто важное Флитвику, и маленький профессор кивал головой. – Театрал таки победил герболога... – Да! На Рождественской вечеринке у нашего Слагги он встретился с директором Большого Магического Театра и подписал контракт. И я считаю, что это правильно. Про лютики-цветочки любой может трепаться, а вот осуществить постановку пьесы – это непросто. Я бы этим актёришкам поганым Жалящими жопу натрудила, а Берри только утешает, уговаривает и втолковывает. Такое терпение подобно чуду! Я прыснул, глядя на кипятящуюся Галатею. Бывший аврор такой благодетелью, как терпение, действительно не обладала. – А кто вместо него? – задал я закономерный вопрос. – Помона Спраут. Симпатичная пышная кудрявая блондинка. Я её учила. Как боевой маг – полная бездарность. Но у Берри была лучшей. Они, кстати, с Минервой сокурсницы и, насколько я знаю, подруги. – А кто же возглавит факультет? – всё же спросил я, уже зная ответ. Галатея страшно любила делиться со мной новостями. – Так она и возглавит! – просияла Вилкост. – Как раз идеальный декан для барсучков – добрая, смешливая и деятельная. Я улыбнулся. О профессоре Спраут у меня были только хорошие воспоминания. Интересно будет посмотреть на неё молодую. – Но спектакль Берри обещал, – вырвала меня из воспоминаний Гала. – О! Какой?! – По сказке барда Биддля. "Дары Смерти". Я непроизвольно дёрнулся. Сказка. Как же... Все три носителя дара сейчас находились в Хогвартсе. Знакомая узловатая палочка часто мелькала в тонких сильных пальцах Грина. Флимонт Поттер продолжал удивлять профессоров своим умением избегать ночных дежурных. На мне было кольцо Тома с Воскрешающим камнем – он как передал мне его перед первым испытанием, так назад и не забрал. В моей прошлой жизни я оказался тем, в чьих руках оказалось аж два дара Смерти – любимая мной мантия и камень. Интересно, а что было бы, получи я третий дар? Впрочем, что мне с того обладания, если в новую жизнь я пришёл без них? Прошлое давно пора оставить в прошлом.