Сакральная жертва

Шиничиро Сано давно подозревал, что школы это искусно замаскированный филиал чистилища, где вместо искупления грехов заставляли жрать гранит науки и делать вид, будто средний балл был наравне с выживаемостью в реальном мире. Сидеть в душном классе, когда в черепной коробке бьют знания о грядущем апокалипсисе местного масштаба, было сродни медленной лоботомии. Как только прозвучал последний звонок с урока, Шиничиро, мастерски игнорируя окрик учителя, выбежал из кабинета. Схема была отработана до автоматизма: прыжок со второго этажа на козырек, мягкое приземление на землю — и привет, свобода! Почти. Свобода закончилась, когда воротник пиджака резко натянулся, впиваясь в кадык с намерением придушить. — И куда мы намылились, Шин-чан? У нас факультатив по математике, — тягучий, ленивый голос Вакасы Имауши прозвучал над самым ухом, посылая мурашки по телу. — Ёп твою… Вака! — Шиничиро взвизгнул, совсем по-девчачьи, едва не теряя равновесие. Он обернулся, натыкаясь на сонный, но опасно проницательный взгляд фиолетовых глаз. Вакаса выглядел как обычно: расслабленная поза, вечный леденец за щекой и это неподражаемое выражение лица «мне лень даже существовать». Сейчас они были словно две половины одного целого, но память Шиничиро заботливо подсовывала кадры их первого года. Тогда они напоминали пару бешеных псов в одной тесной конуре: Вакаса бесил своей аристократичной надменностью и талантом спать стоя, а Шиничиро в глазах Имауши был «суетливым слабаком», который каким-то магическим образом умудрялся держать на поводке самых отбитых ублюдков района.  Их «дружба» начиналась со сломанных носов и бесконечных ссор, пока в один прекрасный день Шиничиро не затащил этого ледяного принца в гараж, всучив ему ключ на тринадцать со словами: «У тебя пальцы тонкие, пролезут», — аргумент был железный, и двигатель они тогда перебрали на славу. — Вака-кун, солнышко моё, радость моих очей, — Шиничиро мгновенно нацепил свою фирменную «лисью» ухмылку, от которой у Вакасы обычно начинал дергаться глаз. — У меня свидание. С судьбой. А она, знаешь ли, дама с характером, заставлять её ждать себе дороже. — Свидание в Йокогаме? — Вакаса чуть сильнее встряхнул его за шкирку, выразительно кивнув на карту города, бесстыдно торчащую из кармана. — Сано, ты врешь так паршиво, что мне за тебя неловко. К тому же Бенкей и Такеоми уже настроились на аркады. Ты в списке, отказы не принимаются. — А ты слишком много замечаешь для человека, который хронически находится в фазе глубокого сна, — Шиничиро ловким движением вывернулся из захвата, подмигнул и, прежде, чем Имауши успел включить режим «белого леопарда», Сано уже летел к забору. — Не скучай, Вака! На обратном пути куплю тебе тех кислых конфет, которые ты так любишь! Вакаса лишь обреченно выдохнул, глядя на удаляющуюся фигуру. Он мог бы его догнать — он был быстрее. Но это был Шиничиро. Человек-катастрофа, вечно бегущий спасать мир, даже если мир активно сопротивляется. Вакаса привык. Поправив воротник, он побрел в школу, понимая, что завтра Шин вернется с глазами побитой собаки и списком проблем, которые им придется разгребать вместе. Через десять минут дорога превратилась в размытую полосу. Рев CB250T заглушал мысли, но не мог унять мелкую, противную дрожь в руках. «Изана Курокава. Шесть лет. В каноне — брошенный, обозленный на весь мир ребенок, — Шиничиро крепче вцепился в руль. — В моей жизни — брат, которому я не дам сгнить. Даже если мне придется выкрасть его из этого гадюшника средь бела дня». Йокогама встретила его серостью и запахом соли. Нужный адрес нашелся в районе, где даже воздух казался пропитанным безнадегой. Приют больше напоминал колонию: облупившаяся краска, высокая ограда и тишина, от которой на затылке шевелились волосы. Шиничиро заглушил мотор, стащил шлем и закурил, пытаясь усмирить колотящееся сердце. Нужно было войти туда не как лидеру банды, а как приличному человеку. «Так, Шин, включаем режим "ответственный старший брат". Спина ровно, голос по возможности не дрожит. Твоя задача очаровать администрацию и не напугать малого». Внутри воняло хлоркой и безысходностью. Включив всё свое обаяние и порцию откровенной лести, которую он щедро вылил на директрису, назвав её «оплотом будущего страны», Шиничиро наконец получил допуск. — Он там, в углу, — сухо бросила воспитательница. — Изана ни с кем не ладит, кроме Какуче. Странный ребенок. Вечно караулит у ворот. Во дворе было пусто и тихо. Шиничиро заметил их сразу — двух мальчишек, сидевших в стороне от общей песочницы. Один с копной почти белых волос и фиолетовыми глазами, в которых плескалось безразличие, рисовал прутиком на земле. Второй поменьше, со шрамом через глаз, сидел рядом, бесцельно ковыряясь в песке. Изана и Какуче. Они казались совсем крошечными, почти прозрачными по сравнению с их образами из манги. Поношенные обноски с чужого плеча, отсутствие элементарных игрушек. Один с палкой, другой с горстью песка. У Шиничиро внутри всё сжалось от дикого желания схватить их в охапку, утащить в тепло и закормить до отвала, но он держал лицо. Сейчас нельзя было выглядеть как подозрительный маньяк с конфетами, здесь требовалась ювелирная точность. «Если я заберу только Изану, я сломаю Какуче. А если оставлю их обоих здесь — Изана сойдет с ума от одиночества. Придется вытаскивать двоих, но как мне это объяснить деду?» — мелькнуло в голове. Сано медленно подошел и опустился на корточки в паре метров, стараясь не делать резких движений. — Красивый рисунок, — негромко заметил он, рассматривая чертеж мальчика на песке. — Это лабиринт или карта для побега? — Ты кто такой? — голос Изаны резанул по ушам своим холодом. Брюнет на секунду опешил от такой концентрированной неприязни, но быстро вернул контроль. Мальчишка буравил его взглядом с такой подозрительностью, будто Шиничиро был налоговым инспектором или вестником апокалипсиса. Какуче рядом напрягся всем своим маленьким телом, готовый броситься в атаку. Это даже было довольно мило. — Я Шиничиро, — спокойно представился он. — Приехал проведать одного упрямого мальчишку. Изана прищурился, превращая глаза в две фиолетовые щелочки. — Нас тут полный загон таких. Проваливай. Нам от тебя ничего не нужно. — Даже тайяки? — Шиничиро с хитрой улыбкой вытащил из сумки пакет, от которого шел божественный аромат. — я ведь уже несколько таких съел, как жаль, что я наелся. Наверное придется их выкинуть… Брюнет картинно вздохнул и из под ресниц следил за реакцией малышни. Какуче предательски сглотнул, но Изана даже бровью не повел. Он медленно встал и подошел к Шиничиро вплотную. В его взгляде не было любопытства, лишь холод. — Ты из тех «добреньких» волонтеров? Которые кормят конфетами, обещают вернуться, а потом исчезают в тумане? — выплюнул Изана. — Моя мать тоже обещала. Она даже не обернулась, когда уходила. У Шиничиро внутри что-то с хрустом надломилось. В шесть лет этот ребенок уже выучил главный урок, что взрослым нельзя доверять. Пока Сано лихорадочно подбирал слова, рука мальчишки молниеносно нырнула в карман его куртки, нащупывая тяжелую серебряную зажигалку.  Шиничиро лишь изогнул бровь. Он позволил Изане вытащить вещь, но стоило тому попытаться отпрянуть, как Шиничиро мягко, но стальным захватом перехватил детское запястье. Запястье было таким тонким, что пальцы Шиничиро сомкнулись в двойное кольцо. В голове всплыл медицинский справочник из прошлой жизни: дефицит массы тела, авитаминоз. Внутри Шиничиро взвился праведный гнев девушки, которая знала цену детскому здоровью. Никакие тайяки не заменят нормальный белок и кальций, которых лишали этих мальчишек. — Неплохо, — спокойно произнес он, глядя в расширившиеся от шока глаза ребенка. — Но если тебе так приглянулась эта побрякушка, мог бы просто попросить. Это подарок моего старика, так что давай так: ты её сохранишь. Но при одном условии! Ты не потеряешь и не променяешь ее на всякую херню. Идет? Шиничиро тепло улыбнулся ребенку. Изана замер. Он ждал чего угодно: крика, подзатыльника, вызова охраны. Но не этого раздражающего спокойного взгляда черных глаз. Он разжал кулак, где блеснуло серебро, и уставился на Шиничиро как на сумасшедшего. — Ты... больной? — прошептал он, пытаясь вырваться. — Есть немного, — Шиничиро отпустил запястье и вместо этого притянул мелкого к себе, положил руку на костлявое плечо. — Слушай сюда, Изана. Я не жду, что ты сейчас поверишь мне и мы вместе уедем в закат. В этом мире верить на слово нельзя. Изана замер, даже забыв про необходимость отбиваться. Шиничиро перевел взгляд на Какуче, который наблюдал за ними с отвисшей челюстью. — И ты тоже, Какуче. Приглядывай за ним. Я буду здесь каждую субботу. Буду привозить нормальную еду, а не ту бурду, которой вас тут травят. И когда до твоего колючего мозга дойдет, что я не исчезну... вот тогда мы и поговорим о твоем переезде. Изана невольно потянул носом. От Шиничиро пахло не казенным приютом. От него веяло бензином, крепким табаком и… почему-то персиковым шампунем? — Зачем? — голос Изаны ощутимо дрогнул, а брови сошлись на переносице. — С какого перепугу ты вообще приперся? — Потому что Сано своих не бросают. — Шиничиро усмехнулся и наконец впихнул пакет с едой в руки Какуче, который принял его как священную реликвию. — К тому же, мне нужен кто-то, кто поможет мне угомонить Манджиро, пока он окончательно не возомнил себя богом. Ну и Эмма... При упоминании Эммы в глазах Изаны на мгновение вспыхнуло узнавание, он замер и весь фасад, который он старательно прятал за маской безразличия рухнул. — Эмма... она здесь? — едва слышно спросил он. — Эмма дома. Хорошо питается и ждет, когда я наконец привезу её старшего брата, — Шиничиро сделал паузу внимательно вглядываясь в ребенка напротив. — Она скучает по тебе, Изана. Изана опустил голову, спрятав глаза за челкой и уставился на свои ботинки. Он как и ожидалось не бросился обниматься, не расплакался. Он принюхивался, словно дикий зверь, который слишком долго провел в неволе и теперь кусается на протянутую руку помощи. Шиничиро поднялся, лениво отряхивая джинсы. «Я пришел не поздно, но и не рано. Изана уже пропитался этим местом, но я вытравлю эту заразу, шаг за шагом», — пронеслось в голове. Изане пришлось задрать голову, чтобы встретиться со взглядом старшего и впервые в его пустых глазах затеплился крохотный огонек — еще не надежды, а любопытства. Уже прогресс. Сано потрепал по голове подошедшего Какуче, который уже вовсю уплетал тайяки, и направился к выходу. Шиничиро не успел далеко уйти, он почувствовал робкое прикосновение к куртке. Какуче, шмыгая носом и прижимая к себе пакет с едой, смотрел на него снизу вверх. Его глаз со шрамом чуть щурился. — А... а Эмма правда помнит его? — тихо спросил малец. Похоже Изана говорил о Эмме с Какуче и он более менее понимал кто она для него. Шиничиро присел перед ним так, чтобы их глаза были на одном уровне. Он увидел в Какуче то, чего не было в Изане, отчаянную надежду. — Помнит. И тебя она тоже полюбит, — Шиничиро подмигнул. — У нее талант заставлять всех вокруг играть в дочки-матери. Так что готовься, Какуче, скоро ты будешь почетным гостем на чаепитиях у Сано. Какуче покраснел до корней волос и быстро закивал, а Шиничиро подумал: «Двоих. Я определенно заберу двоих. Дед меня прибьет, но я не оставлю его здесь одного». Брюнет снова встал, колени жалобно хрустнули, и направился к выходу из приюта, все еще думая как бы забрать обоих. — Эй! — крикнул Изана в спину. Шиничиро не ожидав такого чуть не споткнулся, но обернулся. — В следующий раз... привези что-нибудь острое. Терпеть не могу приторное. Мальчик смотрел в упор, словно испытывая на прочность, всё еще до белых костяшек сжимая зажигалку. Сзади пристроился Какуче, переводя взгляд с одного на другого. Сано лишь рассмеялся и отсалютовал ему рукой. Первая трещина в ледяном панцире «будущего короля» была сделана. Он знал, что впереди месяцы проверок на вшивость, притирок и попыток Изаны его прогнать. Но внутри Шиничиро понимал: это была победа. Теперь лишь оставалось разобраться с юридическими проблемами. «Надо будет потрясти деда, чтобы нанял юриста. Изана по документам — никто для семьи Сано, и это главная проблема.» Выезжая за ворота, он уже прикидывал, где в Йокогаме достать лучший острый рамен на вынос. Канон все ближе, но впервые за две жизни Сано чувствовал, что он чертовски прав. — Ну что, Изана, — прошептал он чувствуя ветер в волосах и выкручивая ручку газа. — Посмотрим, кто из нас упрямее. Когда рев мотора CB250T окончательно стих вдали, Изана всё еще стоял у забора, до побеления пальцев сжимая серебряный прямоугольник зажигалки. Она была еще теплой от чужого кармана. — Изана... — Какуче робко потянул его за рукав, кивая на пакет с тайяки. — Он правда вернется? Изана не ответил. Он смотрел на дорогу, по которой уехал этот странный парень. Он сказал, что своих не бросает, что где-то там его ждет Эмма. В мире Изаны эти слова были мусором, но этот Шиничиро произнес их так уверенно, что ему хотелось верить в это. — Если не вернется, — Изана наконец перевел взгляд на Какуче, и в его фиолетовых глазах на мгновение вспыхнуло нечто пугающее, — я найду его байк и сожгу. Этой самой зажигалкой. Он чиркнул колесиком. Крохотный огонек на мгновение осветил его лицо. Изана захлопнул крышку с сухим, резким щелчком. «Тебе лучше держать слово, Сано Шиничиро», — подумал он, разворачиваясь в сторону приюта.