Недетские сказки

      Затянуло сочинительство Арсения Сергеевича, как болото затянуло, но то доброе болото было, безобидное. Да и Антон Андреевич всегда рядом был, чтоб не дать сказочнику сгинуть в пучине.        Работа шла упорно. У Арса оставалась неделя заслуженного отпуска, и он планировал извлечь из неё максимум пользы. Кроме того, он планировал заняться своей публичной личностью. Они долго обсуждали с Ляйсан, как ему привлечь людей к своей персоне. Хотя он этого не хотел, ему нравилось сидеть в тени, быть тихим скромным финансовым инспектором. Всё же, будучи автором-невидимкой, книгу продать трудно.       Но у Арсения было ещё кое-что, что ему нравилось. Ему нравились фотосессии. И фотографы время от времени. Но они все остались в его питерском прошлом. Кроме того, он всегда просил не указывать его соц.сети, когда снимался для друзей. Но Утяшева каким-то образом отыскала несколько его фото в общем доступе. Выяснилось, что у них есть общие знакомые фотографы.       — Арсений, ну красиво же. Такие фотографии. В комментариях люди с ума сходят и просят дать твои контакты. Заведи свой инстаграм. Не хочешь личный, веди просто рабочий профиль, где сможешь делиться фотографиями со съёмок, писать небольшие посты, делиться мыслями всякими. И к выходу книги у тебя будет уже аудитория, которая захочет купить книгу, просто чтобы у них была частичка тебя.       — Я думал, у нас целевая аудитория — дети, — смущённо говорит Арс. — А ты предлагаешь мне продвигать книгу милым личиком?       — Это никогда не помешает. Это дополнительная аудитория, кроме того, молодые мамочки — тоже целевая аудитория. Им будет приятно, если они будут читать детям книгу, которую написал красивый мужчина.       Арс тогда с этого посмеялся. Но всё же признал, что это хороший ход. Списался с фотографами, с которыми сотрудничал, и попросил, чтобы они пропиарили его профиль в инсте, когда он его создаст. Кто-то даже написал: «Ёб твою мать наконец-то». Антон хмурился. Ему нравились фотографии Арса. Он видел их, знал, что их можно найти у фотографов в соц.сетях. Но ему также нравилось, что люди могли только гадать, кто на них запечатлён.       А теперь все узнают. И будет что? Раньше была одна соседка в провокационном халатике, а теперь тонна фанючек в инстаграме, которые будут слать ему сраные огоньки, сердечки, писать «мой», «краш» и подобную хуету? И как отреагирует сам Арсений на это? Будет радоваться повышенному вниманию? Начнёт с ними заигрывать в комментариях? Мерзотно.       — Антон, всё хорошо? — спросил Арсений в машине. Они ехали из издательства.       — Да, жаль, что тебе придётся лишиться своей приватности, — ответил Шаст.       — Да, но с другой стороны, я не планирую постить там какой-нибудь личный материал. Только фото с фотосессий, которые и так были в общем доступе. Может, заведу какой-нибудь блог, чтобы скинуть пару зарисовок туда. Хотя сейчас в голове только «Страна сказок». Ну и работа.       — Ладно, — вздохнул Шастун. — Ты возвращаешься в понедельник уже к работе?       — Угу, до этого хочу в Питер успеть съездить. Не хочешь со мной? Я договорился о паре фотосессий. Давно не фотографировался, — улыбается Попов. — Ты бывал в Питере?       Нет, не бывал, по крайней мере, нормально Антон точно там не бывал. Вечно второпях и впопыхах. Поэтому Шастун не находит повода ему отказать и уже вечером они сядут на сапсан, чтобы отправиться в Питер. Дома Антон всё меньше говорит с Арсением, всё больше клацает по своему ноутбуку и хмурится. Попову кажется, что его редактор последнее время погружён исключительно в грустные думы.       И он не понимает почему. Отчасти понимает, но не понимает. Антон заявил, что пока не может съехать, поэтому ему придётся задержаться у Арсения. Хотя Арсений и не намекал на то, что его хоть как-то напрягает новый сосед. Антон прекрасно дополнял его быт. Например, мыл посуду, помогал с уборкой, мог сходить в магазин по дороге с работы. Но Шасту всё казалось, что он сидит на шее у незнакомого человека. И он сказал, что обязуется платить хотя бы часть коммуналки.       — Это совершенно не обязательно, — улыбнулся Арс. — Но если тебе так будет спокойнее, то хорошо.       Антон благодарно вздохнул.       — Но тогда я буду возвращать тебе половину денег за то, что ты покупаешь продукты в магазине, — рассмеялся Попов.       — Да ёб твою мать, ну Арсений, блять, что ты за человек-то такой? — взорвался Антон.       Сейчас, на удивление, он сидел не в ноутбуке, а перечитывал очередную рукопись, которую отправили на коррекционную вычитку. Арс был удивлен тому, что Антон взял не электронную версию, а печатную. И сейчас, как настоящий учитель, сидел с красной ручкой и что-то отмечал. Он говорил, что глаза от ноута страшно болят, потому что экран устаревший, на котором нет нормальной регулировки яркости, а про фильтр холодного света тогда даже не слышали.       Кроме того, приятнее держать бумажную рукопись и, возможно, это какая-то ебаная магия, но на бумаге ошибки найти проще. Поэтому он просто скользил глазами по страницам, выискивая опечатки и мелкие ошибки, каких было не очень много. На отдельный лист он выписывал себе номера страниц, в которые нужно внести правки.       На вопрос интересное ли произведение, Шаст ответил что-то неразборчивое. Попова удивляло то, как быстро и цепко Антон читает. Даже если ему, как сейчас, нужно внимательно и скрупулёзно выверить текст на ошибки. Рукопись на одобрение он может прочитать буквально за пару часов.       Жорж Польти выяснил, что все сюжеты, которые существуют в литературе, так или иначе сводятся к тридцати шести драматургическим ситуациям и двенадцати основным сюжетам. Ничего новее до сих пор не придумали. Да, их можно по разному интерпретировать, да, их часто комбинируют, чтобы быть «оригинальнее», но по факту результат — один из тридцати шести сюжетов, выведенных Польти. Поэтому Антон научился довольно быстро понимать, к чему ведёт повесть, даже без пояснительной записки от авторов. Все авторы присылают документ с кратким описанием своей работы, но обычно там настолько всё приукрашено, что читать его бесполезно. Антон уже пару раз повёлся на такое, а там классический микс пятнадцатого сюжета с тридцать четвёртым в сеттинге Америки пятидесятых годов. «Короче, это был просто пафосный дамский роман, мы смеялись всей редакцией», — прокомментировал Шаст.       Поэтому читает он быстро, в основном, чтобы оценить творческий потенциал, язык, новаторство и так далее. Обычно читает завязку, если она ему нравится и сюжет понятен, то переходит на середину. По стандарту — первые главы одни из лучших. Дальше многие начинают уставать от собственного произведения и начинается всякое: главы-филлеры; многостраничные описания, потому что не знают, чем забить пустые листы; куча глав с рефлексией.       — А что плохого в рефлексии? — спросил Арс. — Через неё можно показать переживания персонажа, его рост, понять, что его беспокоит.       — Рефлексия имеет место быть, но в то же время её не должно быть слишком много. Это, конечно, чисто человеческая хуйня, мы буквально живём в своих мыслях, но персонажа нельзя надолго оставлять думать. Иначе можно захлебнуться в соплях. И эти бесконечные: «он подумал», «он шёл и размышлял», «он представлял».       — Хорошо, чем это можно заменить? Как показать переживания не через мысли? — спросил Попов.       — Нельзя забывать, что персонаж существует не в вакууме, а в мире. Тут есть другие люди, тут есть целый мир, чтобы через него показывать. Хм… Помнишь день, когда мы впервые встретились? — утвердительный кивок от Арса. — Почему ты был в кофейне? Что ты там делал?       — Мне было скучно. Я ушёл из офиса на обед. На самом деле, я ушёл намного раньше положенного, но мне было нечего делать.       — Угу, то есть у нас есть персонаж — ты. Твоя эмоция — скука. Ты пошёл в кофейню немного взбодриться, так?       — Сменить обстановку. Но в целом, да.       — Ну давай, доебись мне ещё до формулировки. Ты помнишь, какая погода была?       — Неа, как-то… Серо было. Вроде, когда я вышел обратно, распогодилось немного, — пожал плечами Попов.       — Интересно, — ухмыльнулся Антон. — А какая реакция у тебя была на меня? Как ты отреагировал на мой вопрос? Каким я вообще показался сначала?       — Гиперактивным. Немного шумным, — нахмурился Арс. Подсознание подсказало: «Привлекательным». — Наверное, мне действительно было скучно, поэтому я и решил подыграть тебе.       — Хорошо. Дай мне где-то полчаса-час.       Затянулось, конечно, это всё немногим дольше, но Арс впервые видел Антона настолько увлечённо печатающим что-то. Он даже не побрезговал пойти в кабинет и распечатать в итоге рукопись, которая у него получилась, чтобы торжественно вручить её Арсению.

«"Утром в четверг"

      

Автор: А. Шастун

      Антон не очень любил четверги. Но в этот четверг всё шло подозрительно хорошо. С самого утра светило солнце, он выключил всего один из трёх будильников, так что у него было время позавтракать перед выходом. А такого не было уже дня три, поэтому в метро люди странно косились на него, когда его живот исполнял китовьи песни.       На пороге, ожидая очередную подставу, Антон обнаружил, что дворники в кои-то веки сбили наледь и присыпали всё песком. День, очевидно, задался с самого утра. Он улыбнулся, оглядывая разноцветные рекламки на подъездах.       Арсению было совершенно плевать на то, что сегодня четверг. Он проснулся в своей спальне, включил кофеварку, а сам отправился в ванну. Выкрутил холодную воду на максимум и ополоснул лицо, чтобы взбодриться. Не помогло, но времени не было. Мужчина вышел на кухню в одних неизменно чёрных трусах, выпил кофе с остатками вчерашнего ужина и вернулся в спальню.       Там он выбрал из серых пиджаков наименее серый, надел чёрную рубашку и отправился чистить зубы. К сожалению, часть зубной пасты попала на рубашку, добавляя хоть одно белое пятно в день Попова. Он не оценил. Скинув рубашку в корзину с грязным бельём, мужчина достал из шкафа ещё одну точно такую же.       По дороге на работу он попал в пробку. Ещё сорок бесполезных минут в чёрно-бело-серой пробке. Попов устало закатил глаза.

      ***

      В кафе никого не было, как назло. Попов ушёл из офиса, чтобы избежать скуки, но в кофейню максимум забегали на пару минут, чтоб заказать что-то навынос. Арсений потягивал свой кофе, когда в дверях показались двое парней. Они заняли столик и принялись что-то активно обсуждать.       Арс неосознанно начал греть уши, хоть парень — Антон, как он услышал — казался ему слишком громким и дёрганным. Слишком выделялся из привычной серости будней Попова. Ещё байка эта розовая, которая оказалась под ничем непримечательным чёрным пуховиком. Парень активно жестикулировал и привлекал к себе внимание. Раздражал, как назойливый комар.       Арс и хотел бы отвернуться, но постоянно возвращал свой взгляд к незнакомцу. Шаст же почувствовал взгляд парня за соседним столиком и неосознанно начал стучать пальцами по столу. Принюхивается, сразу отметая мысль о том, что от него воняет так, что аж за другим столиком чувствуют. Да и Позов бы ему сказал, если бы это было так.       Антон начинает слушать вполуха и что-то рассказывает по работе, а сам искоса поглядывает на черноволосого. Позов продолжает расспрашивать про работу, но эта тема, к сожалению, не поддерживает, а наоборот убивает разговор. Энтузиазм Антона пропадает.       А вот интерес парня за соседним столом нет. Даже Дима обратил на это внимание. Тот смотрит как маньяк. А Арс не замечает этого и продолжает бестактно рассматривать, так как это самое интересное, что он видел за сегодняшний день. Шаст не выдерживает и встаёт, чтоб подойти и высказать всё этому мужчине.       Что он тут расселся, смотрит так, бесит аж. Антон сжимает и разжимает кулаки, считает про себя, пока идёт к незнакомцу. Но вместо претензий изо рта вылетает только:       — Вы, случаем, не детский писатель?»       Арс рассмеялся, прочитав эту небольшую зарисовку на тему их знакомства.       — Понял, что я имел в виду? — спросил Антон. — В тот день с самого утра солнце слепило страшно, а ты мне сказал, что серое было всё. Через цвета, окружение, действия можно передать настроение персонажа.       — Ага, ты весь такой жизнерадостный разглядываешь цветные рекламки, а я торчу в чёрно-белой пробке. И вообще, для справки, у меня не все вещи серые! — нахмурился Арс.       — Не все, но рабочие в основном да. Я видел твой шкаф. И ты даже в отпуске встаёшь по будильнику. Это ужасно. Плюс, вместо «он смутился», я начал описывать, как я себя вёл. Да, это не идеальный пример, но, надеюсь, довольно наглядный.       Арсений задумался тогда и понял, что в этом есть смысл. Даже если это в жизни так работает, то почему не может работать в книге. Он в очередной раз спросил у Шаста, почему тот сам не пишет книги, но парень лишь улыбнулся и пожал плечами. Хотя зарисовка, которую он написал, действительно приятно читалась. Попов даже хотел бы ещё. Или ему просто понравилось, что эта зарисовка была о них, и он мог чуть лучше понять, каким видит его редактор.       Но как относиться к тому, что Антон за несколько недель так хорошо изучил его привычки, он не знал. Это вводило в ступор, но мужчина решил не заострять на этом своего внимания.

***

      Сапсан прибыл на платформу вовремя, вырывая Арсения из размышлений. Шаст не торопился, наоборот, шёл чуть позади, позволяя Попову вести его. Антон не старался запомнить хоть что-то, потому что знал, что топографический кретинизм ему не победить. Арс же ловко лавировал между людьми, платформами, дверями, рамками на вокзале — всем этим.       Антон даже немного облегчённо выдохнул, когда они оказались в такси. «Ну да, я — Арсений Попов, я могу позволить себе такси в час-пик в Питере, нет-нет, я не гребу деньги лопатой», — пробубнил он, за что получил тычок в плечо.       Попов только улыбался, исподтишка наблюдая, как Антон разглядывает город. Его любимый город. Арс не разрешал себе сюда возвращаться с тех пор, как продал квартиру. Казалось, что он не сможет уехать отсюда снова. Или что он будет чувствовать себя ненужным здесь. Чужим.       Словно что-то говорило, что ему здесь больше не место. Привычная когда-то глазу серость сейчас казалась неприветливой и холодной. Угрюмые лица прохожих, машины чёрно-бело-серые. И только Шастун продолжал выделяться своим придурочным красным шарфом среди них всех. Ну и Арсений собирался выделиться.       Фотосессии для него были чем-то вроде протеста. Протеста скуке и однообразию в его жизни. Правда, в этот раз его друг Андрей забрался куда-то слишком далеко. Выяснилось, что Арс назвал неправильный адрес, и теперь они с Антоном петляли по дворам, пытаясь найти нужный дом. Шаст уже еле волочил ноги.       — Ты уверен, что мы не заблудились? — спросил он, глядя на очередной дом.       — Мы не заблудились. Я просто не знаю, где именно мы находимся, — весело сказал Арс.       — Иначе говоря: заблудились, — пробурчал Шаст. — Давай хоть присядем на лавочку. Я заебался.       Они присели, и Антон закурил. Сверившись с ветром, пересел на другую сторону, чтобы ветер не нёс дым в сторону Попова. Тот всегда недовольно кривился, как будто сам во время пьянок не скуривал половину пачки Антона. А потом ещё и жаловался, что Шастун курит какое-то дерьмо. Вот не то что Серёжа, у которого какие-то там мажорные сигариллы. Шаст ещё разок глубоко затянулся. Будущий писатель пока настойчиво звонил своему другу.       — Андрюш, что за ёбаный лабиринт минотавра? Я не понимаю, куда идти. Ты не мог бы… — начал Попов, но за их спиной раздался голос.       — Мог бы. Я минут двадцать смотрю уже, как вы круги нарезаете, — рассмеялся парень за их спиной.       — Бебур, блять, — коротко поприветствовал Арс.       — И тебе доброго дня, Арсений Сергеевич, — так называемый Бебур тепло улыбнулся и обнял Попова.

***

      Андрей производил приятное впечатление. Он был классическим фотографом. Немного чудаковатым, творческим, особенно удивляла его коллекция очков. Шаст сразу заметил несколько штук в прихожей. Кроме них также валялось всякое барахло для фотосессий.       Реквизит, оборудование, несколько штативов стояли в самых неожиданных местах. Андрей говорит, что переехал недавно. И не рассчитывал, что Арс приедет не один. Поэтому кому-то придется искать себе спальное место. Шастун эгоистично понадеялся, что не ему.       Квартира двухкомнатная, но вторая комната полностью оборудована под студию. «Снимать студии дорого, они ценники заломили пиздец сейчас, а тут ремонта не было. Полностью пустая комната. Так что легко собирать-разбирать разные сеты. Можно почти что угодно построить при желании. Плюс, можно сдавать другим любителям пофоткать», — поясняет он.       Арс сразу же загорается идеями для фото, Антон же загорается от мысли, что Бебур планировал, что Арсений ляжет спать вместе с ним в одну кровать. В этом, конечно, нет ничего такого. Шаст и сам периодически спал с другими парнями в одной кровати. С Димой, например, ещё с парой ребят из универа. Но это ничего не значило. А что значит вот это приглашение от Андрея, Шаст не понимал. И не хотел понимать. И вообще злиться не хотел. Оно само так вышло.        В итоге Шаст просто развернулся и ушёл на кухню. Андрей с Арсом только переглянулись и пожали плечами. Бебур последовал за ним и предложил чай. За чашкой чая они обсуждали съёмку. Арс жаловался, что хочет натурные съёмки, но зимой ничего интересного не снимешь, а морозить задницу он не хочет.       — Ути, какие мы нежные, — рассмеялся Антон. — А как же жертвы ради искусства?       — Прямо сейчас одна жертва падёт, — нахмурился Попов. — Я поколочу тебя твоей рукописью, которую ты почти проверил.       — Не смей её трогать, мне ещё внести правки нужно в документ! А ты мне всё перепутаешь.       Арс рассмеялся, но решил пощадить нервы Антона. Поэтому вернулся к обсуждению локаций с Андреем. Попов хотел что-то более простое и менее экстравагантное в этот раз, всё же нужно смириться с образом детского писателя. Тем не менее, у Бебура были свои идеи.       Накормив гостей, он отвёл их в комнату-студию. Антон был под впечатлением. По сравнению со студией — в остальной квартире был настоящий порядок. Идеальная чистота. А вот в студии валялись разные рамки, холсты, банки, вазы, вешалки с костюмами. Чего только не было в этом бедламе. В центре были две локации. Совершенно полярные друг другу.       Часть стены была обклеена книгами. Книги были закреплены к стене за обложку так, что страницы ходили туда-сюда из-за ветра. На полу лежал какой-то старый чемодан, книги, ещё книги и кусок ткани, который заменял напольное покрытие. А вот правее просто натянут кусок черной переливающейся ткани и стояла ярко-алая ванна.       — Предлагаю пару портреток, посмотреть, как свет выставить удачнее, пристреляться. Я, конечно, пробовал без тебя, но сам понимаешь. Вроде всё нормально, а потом появляется кто-то в кадре и всю световую схему перестраивать, — сетовал Андрей, пока подключал аппаратуру.       Антон ничего совсем не понимал в фотосессиях. Он всегда смотрел на это не то чтобы свысока — он на всё смотрел свысока из-за своего роста —, но как-то безразлично. Ему нравились фотографии, однако вникать в процесс было неинтересно. Арс по секрету ему сказал, что он тоже ничего не понимает в искусстве фотографий и все разговоры фотографов для него как тарабарщина. Попросил только не сдавать его никому.       — Моё дело простое. Быть в кадре и выдавать какие-нибудь эмоции, позы, не быть бревном, короче, — рассмеялся Попов.       Антон не стал комментировать, что Попов был кем угодно, но не бревном. Физическая подготовка мужчины заставляла Шаста комплексовать. Если кто и был бревном, так это он. Как-то утром он вышел из комнаты, когда Арс делал зарядку. Тот стоял на голове, а у Антона мгновенно встал в штанах. Поэтому он ретировался в ванну в мгновение ока.       Примерно тогда он открыл для себя фикбук с новой стороны. И сейчас, глядя на то, как Арсений готовится к съёмке в красной ванной, он думал, что следующую неделю будет усердно искать фанфики с пейрингом фотограф/модель.       Попов облачился в полностью чёрный костюм, а на его ногах были алые носки и такие же алые туфли стояли рядом с ним. Шаст никогда в жизни не причислял себя к фут-фетишистам. Никогда. И нет, его не заводит мысль о том, чтобы оставить Арса в одних этих грёбанных носках. Или мысль стать перед ним на колени, ожидая разрешения взглянуть выше этих замечательных лодыжек. Сжать их своими ладонями.       Щёлкает фотоаппарат и на мгновение Антона ослепляет вспышка. Он приходит в себя. А ведь после фотосессии Арс пойдёт спать и ляжет с ним в одну постель. От этих мыслей Антону стало ещё более жарко. Извинившись, он оставил Андрея и Арса наедине, а сам решил, что ему не помешает душ.       Пропал Антошенька тогда, да и сам не заметил, как пропал. Сиганул, не разобравшись ни в чём, прямо в пучину глаз Арсения Сергеевича. Те хитрые, лукавые заманили его своей чистотой июльского неба, а как мóлодец нырнул с головой, так сразу льдом обернулись и не дали вынырнуть обратно Антошеньке. Запечатали бедного. И кто теперь знает, что будет…