Недетские сказки

      Но не один Антошенька страдал от чувства доселе неизведанного. Арсений Сергеевич хоть и понимал, что с ним, да легче ему не было. Пока Антошенька подо льдом за жизнь боролся, Сказочник в лесу потерялся. А лес тот был самообманом...       Андрей и Арс продолжали свою фотосессию ещё несколько часов. Попов был привередливым. Если ему не нравился кадр — он безжалостно его удалял, даже если кадр был хорошим. Бебур однажды даже ударил его по рукам за такую вольность. Но со временем они сработались. Андрей научился делать хорошие кадры с первого раза, а Арс доверяться фотографу.       — Симпатичный, — улыбнулся Бебур. — Давно вы познакомились?       — Антон? — недоумённо спросил Попов.       — Ну да, вроде ты его припёр сюда. Уже потрахались?       — Блять, что за хуйню ты несёшь, Андрюш? — громко возмутился Арс, а тише добавил, — Думай, что говоришь, он же может услышать. А я не хочу терять хорошего друга и коллегу.       — То есть никаких…       — Никаких. Исключительно рабочие отношения. Может дружеские. Да и в целом ты же знаешь меня, — Арс нахмурился. — Люди мне быстро надоедают. По крайней мере, любовники и любовницы. Ни с кем не получается остаться дольше, чем на пару месяцев. Быстро приедаются.       — Не хочешь его потерять? — улыбнулся Андрей. — Как меня потерял когда-то.       — Андрей, — Арс нахмурился.       Их с Андреем история не была чем-то особенным. Во всяком случае, для него. Прошло много времени. Достаточно, чтобы спокойно говорить об этом. Когда-то Арсений был вдохновлен работами начинающего Бебура и думал, что ему понадобится больше времени, чтобы изучить его, разгадать. Но оказалось, что работы Андрея куда интереснее, чем он сам. Они разошлись спокойно. Некоторое время не общались, а потом то тут, то там начали снова пересекаться. Решили остановиться на нейтрально-рабочих отношениях.       — Всё в порядке, Арс, я переболел этим уже. У меня, вроде как, есть кое-кто на примете, — улыбнулся фотограф. — Меняй.       — А?       — Позу меняй, говорю.       Подобных рабочих отношений Арс планировал придерживаться и с Антоном. Что, если он влюбится, влюбит в себя Шаста, а сам резко поймёт, что ему это не нужно? Разобьёт Антону сердце. Как они будут работать вместе над книгой? Ведь ему так комфортно с Шастом. Вряд ли новый редактор сможет влиться также легко и попасть на его волну. Он не знает, как работают другие, но понимает, что всё может быть жёстче.       Антон мягкий редактор. Хотя… Возможно, это только с ним. Шаст его мягко направляет и указывает, как сделать лучше. Однако, с другими редактор не так терпелив. Как-то Попов стал свидетелем того, как во время одной из своих подработок Шаст просто психанул, посреди статьи написал капсом и алыми буквами: «ПОЛНАЯ ХУЕТА, УВОЛЬТЕ АВТОРА». Без каких-либо угрызений совести Антон отправил это обратно главному редактору издания. Правда, совесть его всё же немного загрызла чуть позже, и он написал свой вариант статьи по заданной теме, чтобы показать пример, так сказать. К его удивлению, её даже одобрили и выплатили небольшой гонорар. Пришлось после извиниться перед автором, которого Шаст оскорбил, но это дело другое.       Попов с ужасом представлял, как бы это было, если бы в какой-то момент Антон просто взял и перечеркнул целый лист без объяснений и отдал ему на переделку. Возможно, Арс заперся бы где-нибудь и не выходил пару часов. Но редактор был терпелив. Поправлял его ошибки, тыкал носом в план, который сам Арс и писал, но периодически забывал детали оттуда.       Редактировать основательно Антон пока что не брался, только поправлял мелочи, с которыми к нему приходил Попов. «Мне будет легче взяться за редактуру, когда будет хотя бы глав семь-десять, чтобы я видел более-менее полную картину. Не спеши, у нас есть время. Тебя не подгоняют дедлайны, не назначена дата печати, ничего ещё нет. Ты напишешь — я прочитаю, вычитаю, укажу на основные ошибки, а они будут. Решим, как их исправить и пойдём дальше», — сказал он.       Бебур снова зло на него зыркнул. Попов понял, что погрузился в мысли и просто сидит в ванной уже минут пять не двигаясь. Андрей объявил, что в таком состоянии нет смысла продолжать и отправил Арса спать. Как заботливый хозяин, он отдал свою кровать гостям, а себе смастерил спальное место в студии из подушек и одеял.

***

      Когда Арсений зашёл в спальню, Антон уже спал, отвернувшись к стене. Мужчина старался вести себя тихо, но Шаст всё равно услышал его. Он затаил дыхание, предвкушая момент, когда Попов ляжет рядом. Почему его это волновало? Гормоны? То, что люди называют влюблённостью?       — Проснулся, — голос раздался прямо над ухом. Холодный. Уверенный. — Никто не задерживает дыхание во сне.       Шаст не ответил, но почувствовал, как кровать за его спиной прогнулась. Арсений лёг прямо за ним, повторяя его позу. Шаст был в одних трусах, потому что в квартире у Андрея жарко как в тропиках. Нет, он не пытался никого соблазнить. Спиной он чувствует брючную ткань и шерсть от свитера, в котором был Арс на съёмке.       «Не переоделся», — мелькает мысль в голове Антона. В мгновение Арс прижимается к нему со спины и его губы практически касаются уха. Ткань пиджака холодная, шерсть тёплая, а кожа Антона горит. Контраст плавит мозги.       — Я видел, как ты смотришь, Шастун, — шепчет Арс. — Видел, куда ты смотришь. Понравилось?       Попов проводит ногой по икрам Антона. И он всё ещё в этих чёртовых красных носках. Носки касаются лодыжки, идут вверх по икре, а потом снова возвращаются вниз. Дыхание Антона сбивается, он ненавидит себя в этот момент. И себя, и тело, что его подставляет. И подставляется.       — Ты ведь не просто так ушёл в душ? Ты делал что-то, что хорошие мальчики себе не позволяют в гостях, да, Шаст? — Шаст лишь сдавленно скулит, когда руки и ноги Арсения прижимают его плотно к телу мужчины. — Мы с Андреем слышали всё. Такой голос не перебить даже струями воды. Это первый раз? Или у меня дома ты тоже предаёшься мечтам обо мне?       Антон краснеет и задыхается. Чёрт, чёрт, чёрт. Арсений знает, что он дрочил в душе на него. Плевать на Андрея, он, может, никогда его не увидит больше. Но Арс. Арс всё это время знал. Щёки горят то ли от возбуждения, то ли от стыда, а может это просто от жары. Шастун хочет развернуться, заглянуть в его глаза, поцеловать в конце концов, но Попов удерживает его.       — Нельзя оборачиваться, Шастунишка, — он улыбается, прижимаясь губами к затылку редактора. А его пальцы проводят по внутренней стороне бедра Антона. Тот закусывает губу, чтобы не скулить слишком громко. — Будешь хорошим мальчиком?       Антон кивает так, как грёбаные собаки на приборной панели у маршрутчиков. Он будет кем угодно, лишь бы Арс не останавливался и продолжал делать, что бы он там, блять, не делал. Шаст чувствует себя как шлюха, подставляясь под укусы, поцелуи и ласки Попова. И факт того, что тот не снял ни одного элемента одежды одновременно раздражает и распаляет в равной степени.       Антон принимает правила этой игры, сегодня Попов забирает у него весь контроль. Пускай, однажды он отыграется. Но сейчас одна рука забирается под его бельё, а вторая закрывает ему рот, и Шасту надо не так много, чтобы кончить с протяжным стоном.       — Антон?

***

      Шаст открывает глаза в послеоргазменной неге. За окном на удивление светло, хотя он готов поклясться, что мгновение назад была ночь. Он отрубился сразу до утра после такого эксперимента? Настолько Арс его умотал? Что-то не так.       — Шаст? — Арсений сидит на другом краю кровати, укутанный в одеяло.       Антон тоже укутан в одеяло, но другое. На Арсении безразмерная майка, он растрёпанный и невыспавшийся. Шаст чувствует себя придурком. И, кажется, начинает понимать, что на самом деле произошло.       — Всё в порядке? — спрашивает Попов и запускает руку в волосы, смотря куда угодно, но не на Антона. — Ты как-то… Скулил во сне. Мне показалось, что у тебя кошмар или что-то вроде того. Решил разбудить.       Антон понимает, что он действительно придурок. Озабоченный придурок. С недотрахом. Ему приснился блядский сон с Арсением в главной роли, пока этот самый Арсений спал в метре от него. Сука. А ещё лучше, что Антон кончил прямо во сне как тринадцителетка и сейчас ему срочно нужно бы в душ, пока всё не стало непоправимо.       — Всё хорошо, спасибо… Да. Какая-то хрень снилась, — отмахнулся Шаст. — Извини, что разбудил. Ещё рано, да?       — Угу, шесть утра, — Попов упал лицом в подушку, давая Антону шанс «незаметно» ретироваться.       — Ложись досыпай, ты поздно пришёл. Я скоро приду.       Антон вышел из комнаты, и, едва дверь за ним закрылась, телефон Попова звякнул уведомлением. Арс вздохнул, глядя на сообщение от Андрея. Конечно же он не скажет Антону, что тот стонал во сне. Зачем смущать парня ещё больше? Бебур Это так называются рабочие отношения теперь? Вы там ебитесь потише

Арс

Антону просто приснился дурной сон 

Бебур ДА-ДА. Знаем мы такие сны. Именно поэтому он сейчас побежал в душ

Арс

Это ничего не значит, даже если бы я ему нравился, нет. Не пока мы работаем вместе. Вали спать.

      Арсений отложил телефон и откинулся обратно на подушки. Образ раскрасневшегося и горячего во всех смыслах Шаста не хотел выходить из его мыслей, но усталость всё же дала о себе знать, и писатель быстро уснул. Надеясь, что Антона не посетят подобные «кошмары» снова. Иначе всё это точно закончится сексом, и они пожалеют. Попов так точно пожалеет.       Шастун проклинал себя. Нужно что-то делать, причём делать срочно. Либо съезжать от Арса, либо делать более уверенные шаги, иначе он ёбнется. Может, снять кого-нибудь потрахаться?       Антон перебирал варианты, стоя с голой жопой в чужой ванной где-то в Питере. При этом застирывая собственные трусы. «Как ты вляпался во всё это Шаст?» — задавался вопросом парень. Кинув трусы на сушилку, он забрался в ванну и выкрутил холодный вентиль на полную мощность. По-другому смыть воспоминания о сне не получалось. Разум постоянно возвращался к губам, рукам Арса, к его ногам в красных носках.       Когда Шаст выбрался из душа, желание спать как рукой сняло, да и уснул он куда раньше, чем Арс и Андрей. Парень тихонько заглянул в комнату, оделся, взял со стола свои побрякушки с ноутом и пошёл на кухню. Андрей же не будет против, если он похозяйничает и возьмёт кофе?       Бебур застал Антона за утренним ритуалом надевания колец и браслетов. Без них Шаст чувствовал себя неуверенно. Он и не заметил, что за ним внимательно наблюдают. Со стороны выглядело, как будто Андрей вуайерист, который подглядывает за своей жертвой. Чувствовалось также. Для Антона «раздеть» руки было интимнее, чем раздеться самому.       — У тебя очень красивые руки, — неловко сказал Андрей. — Я бы хотел как-нибудь их сфоткать, если ты не против?       — Эм, ну не знаю. Можно, наверное. Я не очень люблю фоткаться, — нахмурился парень.       — Я не принуждаю. Просто странный фетиш на руки, — улыбнулся Бебур. — Откуда такое увлечение браслетами и кольцами? Или это слишком личное?       — Да не, — Шаст включил ноут и оставил его загружаться. Обычно это занимало минут пять-десять. — Я комплексую из-за роста. Типичные загоны со школы, когда тебя дразнят шпалой. Быть высоким круто, а вот дрыщом нет. И руки эти длиннющие. Болтаются как сардельки. А так все отвлекаются на блестяшки, и не выглядит так странно. Главное, после пьянки снять не забыть, а то потом утром очень плохо. Пальцы отекают. Неважно, короче…       — Понятно, но просто чтобы ты знал, — Андрей усмехнулся. — Тебе не из-за чего комплексовать. Если захочешь, я тебя пофоткаю, не только руки. Бесплатно в этот раз, просто чтоб ты увидел, как ты выглядишь.       — Ладно, давай. Мне интересно, — сдался Шаст. Отчасти ему было любопытно взгянуть на себя через объектив профессионала.       — Так сразу? Отличный настрой, — улыбнулся Андрей. — Ты приходи, как готов будешь. Я пойду подготовлю всё.       Антон не совсем понял, что Бебур имел в виду под «как будешь готов», но решил посидеть ещё немного на кухне и допить кофе. Когда он зашёл в студию, там было также темно, как и вечером. Чёрная плотная ткань перекрывала солнечный свет из окна.       «Так проще с освещением работать. На студиях очень тяжело выстроить натуральное освещение», — пояснил вечером прошлого дня Андрей.       Антон неловко топтался туда-сюда, не зная, куда себя деть. Андрей усадил его перед зеркалом и привёл в порядок его голову. Хотя получился скорее художественный беспорядок. Шаст просто сдался, решив, что будет плыть по течению. От макияжа он всё же отказался наотрез. Почти наотрез. Круги под глазами согласился аккуратно подмазать.       Оставался выбор одежды и локации. Шаста бросало в дрожь от мысли заходить в локацию с ванной, поэтому он сразу отказался от этой идеи. Слишком экстравагантно. Да и всякие яркие образы снова вспыхнули в голове. Не дай бог ещё кровь прильёт куда не надо. Пусть таким Попов занимается, он выглядит очень органично во всём этом. А Антон редактор. Ему книжечки ближе.       — Начнём? — спросил Андрей, когда всё стояло по своим местам.       — Ну да, — пожал плечами Антон. — А что делать?       — Импровизируй, покажи что-нибудь, — пожал плечами фотограф.       — Я скучный человек, — ответил Антон. — Я умею стоять. В кадре. Это мой талант. Стоять и смотреть в камеру.       — Удивить могут даже самые скучные люди, — ответил Андрей. А Шаст мгновенно узнал эту строчку из книги Попова.       — Говоришь как бабулька из будущей книги Арса, — рассмеялся он.       — Он взял мои слова в книгу и отдал их бабушке? Я оскорблён, — нахмурился фотограф. Шаст лишь рассмеялся и не заметил, как Бебур сделал несколько фото. — Так-то лучше!       Андрей оказался действительно очень приятным и компетентным молодым человеком. Он помогал Антону, подсказывал, как встать, куда посмотреть, и вовремя разряжал атмосферу. Шаст в какой-то момент даже начал получать удовольствие от съёмки. Но всё же понял, что для него это слишком изматывающе. У Арса всё выглядело так просто. Он в объективе как рыба в воде.       Шаст же чувствовал себя так, словно едва помещается в кадр, хотя Андрей убеждал его, что всё в порядке. Арс заглянул в комнату сонный и подтвердил, что Шастун выглядит отлично. От этого у Антона в груди как-то потеплело, захотелось обнять Попова и затянуть к себе в кадр. Андрей помучил его ещё с полчасика и отпустил, чтобы заняться Арсением.       С Арсением быстро не получилось. Антон успел за это время дочитать рукопись, исправить всё, что наотмечал себе. К счастью, ошибок было не так уж и много, но всё равно поебаться пришлось. Меньше всего Шасту нравилось править чёртовы переносы. Автопереносы ставились абы как, авторы часто не знали правил переноса, а редакторы периодически забивали на это, оставляя работу корректорам.       «Петарду в жопу бы этим редакторам», — думал Шаст, сохраняя финальную версию документа. Он предупреждал Шеминова, что уедет из города на пару дней, но пообещал сдать в срок. Пообещал — сделал.       Арсений вышел через пару часов, чтобы затянуть Антона снова в кадр, ему хотелось сделать несколько совместных фото. Впервые за всё время, что Андрей с ним работает, он видит, чтоб Арс захотел делить кадр ещё с кем-то.       Они немного зажаты поначалу, но со временем оба превращаются в детей, которые дурачатся и смеются. Арс прячется за книжкой, когда Антон делает вид, будто готов его поколотить. Сидят спина к спине с книгами в руках. Вот Арс, как настоящий сказочник, читает сказку, а Шаст слушает его.       Бебур только загадочно улыбается, глядя на то, как эти двое взаимодействуют и, кажется, только кажется, он знает что-то, чего они сами ещё не поняли.

***

      Из Питера, к сожалению, пришлось вернуться раньше. Арса срочно вызвали на работу. Тот лишь расстроенно покачал головой, извинился перед Шастом за испорченные выходные, отменил ещё одну съёмку, и они пропали в водовороте рабочих будней.       Первые пару недель Арс вообще не садился писать. Антон хмурился, потому что Попов застрял на пятой главе и клятвенно обещал нагнать темп, как только на основной работе «поуляжется». Как назло, ему пришло много замечательных идей именно в период этого кошмара в офисе, но времени не было даже закинуть это в заметки.       Шеминов и Воля даже как-то поинтересовались, как продвигается работа, на что Попов сказал, что всё прекрасно. Но сказал, нервно посмеиваясь. Антон продолжал жить у него, но тоже пропадал в издательстве и брался за небольшие проекты, пока Арс не мог выдать ничего толкового.       Со временем Попов пришёл в норму, на работе снова стало скучно и тихо. А следовательно, он мог запереться в кабинете и с чистой совестью писать. Сначала шло хорошо. Очень бодро он написал шестую и седьмую главы буквально недели за полторы. А потом всё снова пошло на спад. К середине апреля было готово девять глав. Из запланированных двадцати четырёх. Десятая Арсу совершенно не нравилась. Она была почти-почти готова. Но нет. Совсем не то. Нужно было подключать Антона.       Антон и Арс сидели вечером в кабинете Попова. Они пытались разобраться с новой главой, которая совершенно никак не шла. Антон перечитывал предыдущие главы, там, где Алекс и Коннер попали в замок Золушки.       — Блять, у семейства Прекрасных монополия на правление что ли? Блять, трое! Трое — короли! А четвёртый вообще…       — Тш, не спойлери. Делай вид, что не знаешь, — перебил Попов. — И вообще, я виноват, что, блять, в каждой сказке есть минимум по одному Прекрасному принцу? Было бы смешнее, если бы это всё был один человек с гаремом из принцесс, но ты не одобрил такую идею.       — Естессно, что за бык-осеменитель в детской книге? Я вот главу дочитаю и пизды тебе дам, — буркнул Шаст.       — Да за что?       Но Антон уже погрузился в чтение и рассмеялся над диалогом Коннера и Золушки. Ему нравилось, как Арс может резко посреди довольно серьёзной сцены вставить странную и несуразную шутку. Но она не сломает сцену, а просто раскроет персонажа чуть лучше.       «— Ну а это, полагаю, не нуждается в представлении, — сказала она, показывая ребятам хрустальные туфельки. Она сняла стеклянный колпак и взяла одну туфельку.       — Наверняка они неудобные, — сказал Коннер.       — В них было на удивление легко ходить, — улыбнулась Золушка.       — А ноги в них потеют? — не унимался Коннер. — Выглядело это, наверное, очень… Ай! — Алекс пихнула его локтем в рёбра.       Золушка хихикнула».       Дальше шли рассуждения о том, что Золушке не так уж и сладко было оказаться на троне. Никто ведь не думает, как отнеслись подданные к тому, что трон заняла не какая-то дворянка, а служанка, которая приехала на бал на тыкве. Что случилось после сказки?       Твист в конце главы Антону не понравился, но в угоду сказочности с ним можно смириться. С чем нельзя смириться — это с тысячей «кучерявых/кудрявых» персонажей. И все они с пшенично-русыми волосами. Шаст устало вздохнул, запуская руку в свои кудрявые пшенично-русые волосы. «Что-то надо делать», — думал он. Они с Арсом так и не поговорили. Ну, он не поговорил. Как-то закрутилось всё с работой. Не до того было.       Да и виделись они рано утром или вечером. Арс иногда задерживался на работе, пока разгребал все завалы. Шаст тоже предпочитал работать в издательстве, игнорируя кабинет в квартире Попова. Ему было некомфортно находиться одному в чужой квартире. Хоть Арс и не гонит. И убеждает, что в этом нет ничего странного. Даже ключи ему сделал, чтоб Шасту не пришлось снова морозить жопу на лавке из-за того, что Попов застрял в пробке.       — Так, Арс, во-первых, по сюжету всё нормально. Идём по плану. Но у тебя что, «Страна сказок Древней Руси», блять? «Промолвил он», через пару строчек опять «промолвил он», и это кочует из главы в главу. Ну ладно если это особенность персонажа, что он не говорит, а молвит. Но у тебя же все молвят в самые неподходящие моменты! Потом… — Антон остановился. — Ты же примерно представляешь персонажей? Внешне. У тебя все люди с помесью пуделя? Чего они кудрявые и кучерявые? Я же, сука, не поленился. Десять. Столько разных кучерявых персонажей. Ты хоть немного чередуй, да? Фетиш что ль на кудряшки?       Попов покраснел. Он делал это совершенно неосознанно. Ну, Антон его похвалил, вроде. Вроде, и поругал тоже. Но это не так страшно, как Попов ожидал. Дальше Шаст проехался по тавтологиям и опечаткам. Прямо катком. Арсений никогда не думал, что настолько невнимателен.       — Это первое впечатление. Сейчас ты мне отдашь многострадальную десятую главу, и мы разберёмся что не так.       Не так было всё. Арсению совершенно не нравилась глава. Всё казалось наигранным и искусственным, вторичным и некрасивым. Выглядело как хуёвая сатира, пародия и в целом не глава, а просто мусор. Примерно так он описал это Шасту.       Антон устало вздохнул и отправил автора выпить чайку или чего покрепче. А сам углубился в чтение. Да, местами чуть менее выразительно, чуть более рвано, но всё ещё хорошо. Тут просто нужна небольшая доработка и вычитка, а так глава как глава. На уровне.       Попов пришёл с двумя чашками, когда Антон был в середине главы. «Мне кажется, эта глава больше, чем предыдущие», — говорит он, отсчитывая страницы. Много событий, действующих лиц. Делает себе пометку, что надо разгрузить повествование. Местами Арс путает своих же героев, снова отходит от плана. Шаст вздыхает. Да, глава действительно с каждой страницей всё хуже.       — Значит так, вот что мы сделаем, — говорит он. — Я начну редактуру. С первых глав. Буду убирать пока кривые предложения, тавтологии, ошибки и прочее. Ты за это время приводишь в порядок эту главу и пишешь ещё две. Я доделываю и отправляю Стасу с отчётом.       — Может, всё удалить? Ну главу. С начала переписать, — спрашивает Арс.       — Бесполезно. Трата времени. Ты по накатанной напишешь то же самое. Лучше смотри, что можно исправить в готовом. Шлифуй. Ты же вычитывал первые главы сам, перед тем как мне их отдать? Те же яйца, только в профиль. Я не начинаю редактуру, пока ты не говоришь, что глава готова.       — Я просто не могу так. Работа выбивает из колеи. Нет настроя, атмосферы. Нет вдохновения…       — Стоп. Вдохновение — это миф, — грубо перебил Шастун. — Его выдумали ленивые авторы, чтобы оправдываться. Чем раньше ты это поймёшь, тем лучше. Вдохновение нужно для идеи. Не для воплощения.       — Не понимаю, — нахмурился Арс. Ему будто только что сказали, что Деда Мороза не существует.       — Чего тебе не хватает? Конкретно. Вдохновение — абстрактная вещь. Может не хватать физических ресурсов — надо поесть или поспать, может не хватать времени из-за работы, может не хватать идей или плана, — Антон ненавидел творческие кризисы у авторов. — Для плана нужно вдохновение, но твой план готов. Тебе просто нужно сесть и писать то, что есть в плане.       — Разве творчество может быть механическим? Чем-то монотонным? — спросил Попов.       — Писательство, Арс, это навык. А навык — это умение, доведённое до автоматизма, — похлопал его по плечу Шаст. — Тебе не нужно ждать вдохновения, чтобы написать хорошую главу. Тебе нужен ты сам. И привычка писать. Набивать руку. Попробуй, если хочешь, отвлечься и написать что-то на другую тему. Только не увлекайся.       — Хм, то есть писательский навык тоже можно прокачать просто тренировками? — поинтересовался Арс.       — Да. У тебя всё получится, сейчас иди спать, а завтра что-нибудь придумаешь.