Недетские сказки

      Теперича              Попов сидел над финалом книги уже месяц. Будучи автором с десятилетним стажем, для него не было проблемой сесть и написать главу. Заставить себя сесть и писать в любом настроении. Он мог настроить себя на работу. Со времён первых книг у него выстроилась система, по которой он писал. Были проверенные способы борьбы с застоями и кризисами.              Всегда писался план, но со временем Попов научился импровизировать и вплетать новые сюжетные повороты прямиком по ходу работы. Антон, конечно, кричал благим матом, когда начинал редактирование. Его до смерти бесили сюжетные дыры и несостыковки, которые появлялись после импровизаций автора, но постепенно они научились аккуратно всё сшивать воедино и исправлять косяки.              Сейчас всё ощущалось чересчур ответственно. Он отдал шесть лет своей жизни «Стране сказок» и всего три новой серии. Но ощущалось как вечность. «Инфанта» — трилогия про принцессу, которой никогда не было суждено стать королевой, но из-за побега старшего брата она ею становится. С каждой новой главой всё меньше и меньше это похоже на сказку и всё больше на новую часть «Игры престолов».              Из наивной и прекрасной девочки Моника — главная героиня — превращается в мудрую и сильную женщину. По крайней мере, по замыслу Арсения. Пересмотрев последние главы, Попов вздыхает. Не похоже на финал путешествия длиной в несколько лет. Тем более, в котором персонажи должны были вырасти и морально, и физически. Его по-настоящему измотала эта книга.              — Дерьмо, — Попов удалил финальную главу в третий раз и потянулся к телефону. — Ты скоро дома будешь? У нас чай закончился.

***

             А когда-то давно Арсений Сергеевич совсем о другом переживал.              Попов нервничал. Шла вторая неделя продаж книги. С момента, как он увидел «Страну сказок» во плоти, прошло около месяца. Книги разослали по магазинам, отправили блогерам, которым Арс лично написал сопроводительные письма. И ему это понравилось, казалось, будто он наслаждается всей этой писательской кутерьмой.              Его инстаграм пестрил фотографиями фанатов с книгой. Он подписал первые десять предзаказанных экземпляров. Первые обзоры появились как раз за пару дней до выхода книги в свет. Они с Антоном посмотрели каждый, слушая критику и восторги от блогеров. Арс сделал несколько фото с книгами для рекламы, успел провести розыгрыш в инстаграме.              Как экономист по образованию, Арс до смерти хотел увидеть отчёты о продажах, но Стас сказал, что это внутренние дела издательства, и Попову не стоит влезать в них больше, чем ему позволено. Сказочник согласился. В издательстве он занимает должность исключительно автора, а цифр ему и на работе хватит. Единственные цифры, которые его интересовали здесь — это выплата за тираж и сам по себе тираж, который ему приписывают.              Всё шло гладко. Было так сюрреалистично заходить в книжный магазин и видеть там книгу с собственным именем. Книгу, которую он написал сам. Арсений не мог перестать удивляться этому. Антон тоже присылал ему фотки из магазинов. Книга, правда, пока что была только в самых крупных, руководство остальных букинистических сетей всё ещё присматривалось к новому автору и его творению.              Арс тоже присматривался к новому амплуа. Коллеги, конечно же, узнали про его книгу, кто-то прочитал и похвалил, кто-то высокомерно фыркнул. «Сказки… На что-то более серьёзное силёнок не хватило», — услышал как-то Попов. Раньше он бы отыгрался на нерадивом сплетнике, но со временем понял, что нужно уметь абстрагироваться.              Пятнадцатого декабря его вызвали в издательство. Вновь. После того, как он получил физические копии книги, Сказочник почти поселился в издательстве. Много бумажной волокиты. Шеминов и его издательство очень высоко ценили авторское право, поэтому практически ничего не делалось без разрешения или же уведомления автора.              — Что сегодня? — улыбнулся Попов, заглядывая в кабинет к Стасу.              — Доп. тираж, — Стас вернул улыбку. Он сиял, как начищенный пятак.              — Снова? — Арс был настроен скептически. Они буквально в начале декабря — на старте продаж — заказали ещё пятьсот экземпляров, чтобы отправить их на склады магазинов.              — Это чудо! — Стас всплеснул руками. — Наша стратегия оказалась верной. «Страна сказок» на новогодних витринах и все в полном восторге от неё. Заказы идут из всех магазинов, которые взяли книгу на распространение. Первая тысяча предварительно разойдётся до конца декабря. Ты же сам знаешь, что с нашего склада раскупили уже всё. Нам приходится перенаправлять желающих на сайты магазинов.              — Да, но Новый год пройдёт, — резонно заметил Арс. — Спрос может упасть.              — Но и не все успеют купить к Новому году. Мы пока что смотрим за ценовой политикой, некоторые магазины говорят о повышении цен со следующей партией. Думаю, это лишнее. Но тут пока не забивай голову. В общем, доп.тираж. И я думаю, что стоит за этот тираж повысить твой процент прибыли.              — Так бы сразу и сказал, — рассмеялся Попов. За первый тираж в тысячу книг Арс получил всего девять процентов от стоимости экземпляра книги. Ну и, естественно, гонорар. — Давай, скажи, что за этот тираж я получу десять процентов.              — Обижаешь, — Шеминов покачал головой. — Двенадцать!              — Тринадцать, — решил поторговаться Попов.              — Двенадцать с половиной.              — Тринадцать.              — Ладно, по рукам, — Стас сдался и перевыпустил договор с правкой. — Кроме этого. Перспективы очень хорошие, Арсений Сергеевич. Какие планы у вас на будущее?              — Подготовка к новому году, скучный корпоратив, бюрократический ад ближайшие две недели, чтоб закрыть годовые ведомости, — вздохнул Попов. Да, его жизнь не так уж круто изменилась после выхода книги. Он на это и не рассчитывал, но всё же.              — Я скорее о творчестве. Во-первых, «Читай город» хочет устроить встречу с автором «Страны сказок» в канун праздников. Примерно двадцатого-двадцать первого числа. Ты согласен? — Арс, подумав, что это хорошая идея, кивнул. Денёк для встречи с читателями он найдёт. Плюс, он видел, что некоторые спрашивали об этом в инстаграме. — Кроме того, понравилось ли тебе писать?              — Да, понравилось. Это довольно интересно, местами запарно, но помогает… Переключаться, отвлекаться, думать в целом более масштабно, чем «как бы доехать домой, что бы приготовить на ужин», — сказал Арсений. — Так что да. Скорее, писательский опыт мне понравился, чем не понравился. Даже непривычно не писать ничего последние пару месяцев.              — Я могу тебя порадовать тогда, — Шеминов протянул ещё один документ Попову.              — Контракт? Трилогия? — Арс перечитал ещё раз документ, чтобы удостовериться, что он всё правильно понял.              Шеминов предлагал ему сотрудничество ещё на две книги в серии «Страна сказок». Издательство гарантировало распространение, редактора, отпечатывание тиража, то есть полностью снимало с плеч Попова издательские издержки. Ему нужно было просто творить и выпустить две книги за два года. Прикинув, что это всё вполне реально, Арсений согласился и подписал бумаги. Они пожали друг другу руки и договорились быть на связи.              В коридоре он столкнулся с Шастуном, тот бегал недовольный и какой-то нервный, а Попов, вспомнил, что ему сегодня срочно нужно съездить ещё в одно место. Но, конечно же, Антон просто так его не отпустил. Шаст ходил вокруг автора, не давая ему пройти дальше. Видно было, что парень волнуется, но Попов не мог понять почему. Антон для него был загадкой. Иногда загадкой со звёздочкой.              Шастун уже вчера знал, почему и зачем Стас вызывал к себе Арса, и был в предвкушении. Ему хотелось узнать, какие же новости принесёт ему Сказочник. Согласится или нет? Может, для Антона это было даже важнее, чем для самого Попова. Антон наконец-то почувствовал себя важным, полноправным сотрудником, доказал, что он тоже чего-то да стоит.              Да даже если Арсений не захочет больше писать, Антона всё равно поставят на должность полноправного литреда, просто на какую-то другую книгу. К какому-нибудь другому автору, чего ему не хотелось. Ему понравилось работать с Арсением. Поэтому да, он нервничал. Весь день. Попов ещё спал в кровати, а Антон уже изводил себя.              — Ну? — спросил он.              — Антон, что такое? — Арсений прихватил его за предплечье, чтоб парень перестал мельтешить. — Что случилось?              — Ну? Ты согласился? Да ведь? Ну? — парень смотрел на него своими огромными зелёными глазами. Прямо в душу смотрел. И ждал ответ.              — Ну да, — пожал плечами Попов. — Всего лишь встреча с читателями, не понимаю, почему ты так из-за этого переживаешь.              — В смысле? — Шастун нахмурился. — Какая, блять, встреча??? Меня сейчас интересует, будет ли у нас с тобой ещё две книги или нет, а ты про какие-то фан-встречи.              — А, ты об этом… Антон, послушай… Мне было очень приятно с тобой работать, это очень интересный опыт. Но понимаешь, я для себя понял, что писательство… Это скорее хобби, чем моё призвание. Я не могу делать это своей основной работой, — неспеша говорил Арсений, глядя как лицо редактора теряет краски с каждым новым словом. И решил, что надо сбавить накал драмы, пока Антону не понадобилось вызывать реанимацию. — Не могу, да. Поэтому выпускать книгу раз в три месяца я не осилю, а вот по книге в год как-нибудь получится писать. Так что, думаю, после Нового Года начнём работу над новой частью «Страны сказок». Ты бы в отпуск сходил, а то бледный какой-то.              Шастун зависает буквально на несколько секунд, а потом несётся с кулаками на смеющегося автора, который ловко уворачивается и забегает в лифт. Попов смеётся, спускаясь на парковку, а Антон облегчённо выдыхает и идёт обратно на рабочее место.              На следующий день на своём рабочем месте Антон находит коробку с бантиком. Под ленточкой лежит записка. «Это тебе определённо понадобится при работе над новой книгой», — было выведено аккуратным почерком Арсения.       Дрожащими руками Шаст открыл коробку. «Ебануться», — только и прошептал он. Попов тот ещё жук, подсмотрел-таки, какие ноутбуки рассматривал редактор в магазине.              Ох и отчихвостил Антон Андреевич Сказочника за дары такие дорогие, и в хвост и в гриву, да словами такими, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Поблагодарил, конечно, потом, но слово с него взял, что тот больше не будет столько грошей на подарки ему тратить.       

***

             Двадцать первое декабря Арс запомнил надолго. Он стоял на улице за углом торгового центра, в котором была назначена встреча с читателями. Один из крупнейших книжных магазинов в Москве. Он стоял и вдыхал-выдыхал свежий морозный воздух, зная, что его ждут люди. Люди, которые отложили свои дела, чтобы прийти, посмотреть на него.              Началось всё неплохо, он удивился, увидев, сколько человек пришло на встречу с ним. Ему предлагали даже провести ещё одну после праздников в другой сети, но Попов пока не дал чёткого ответа. Решил посмотреть, как пройдёт эта встреча. Мужчина поприветствовал всех, немного рассказал о себе, немного рассказал о книге. Прочитал свои любимые моменты. И всё было хорошо до того момента, пока он не понял, ради чего на самом деле пришли сюда эти люди.              Не поговорить о книге, не узнать о том, как она писалась, не потому что им интересно его творчество, а просто потому, что Попов: «Такой красивый и интеллигентный мужчина, ваши фотографии всегда такие потрясающие». Это было приятно первые пару раз. Один-другой комплимент Арс мог принять спокойно. Но дальнейшие вопросы начинали напрягать его всё сильнее и сильнее.              — Арсений Сергеевич, расскажите о себе побольше, — спросила какая-то девушка. — Мы совсем ничего не знаем о вас, кроме того, что вы красивый и написали книгу. Откуда вы?              — Как прошли ваши детские годы? Каким ребенком вы были? — это вообще к чему.              — Как можно с вами связаться и договориться о фотосессии? — какие, блять, фотосессии на фан-встрече писателя?              — А вы женаты? — Арс был в шаге от того, чтобы уйти.              — Наверное, девушки за вами ходят по пятам.              Со временем, Арсений стал избирательнее: спрашивал тех, кто выглядел более безопасно и мог задать вопрос действительно о книге. Но таких было не так уж и много, что только расстроило Сказочника. Антона рядом не было, он обещал подъехать после встречи и забрать Арса на кофе. Матвиенко свинтил куда-то в отпуск и обещал прислать открытку. Была Ляйсан, но она затерялась где-то в толпе.              Поэтому, в какой-то момент Арсений попросил дать ему несколько минут перерыва и пообещал скоро вернуться, чтобы сфотографироваться со всеми и оставить автографы желающим. Часть его кричала бежать из этого места куда подальше. Другая часть, отвечающая за совесть, заставила его вернуться. Хотя это было невероятно трудно. И если бы мужчина знал, что «пресс-конференция» — это самая простая фракция, он бы точно сбежал.              Стоило Попову вернуться, как все обернулись и полетели к нему, чтобы хоть как-то коснуться, улыбнуться ему, привлечь внимание. К счастью, работники магазина были настороже и призывали гостей к порядку. Арсений вернулся за стол, чтобы подписать книги желающим. Началась самая долгая часть.              Попов был готов поклясться, что очередь была бесконечной. Люди словно не заканчивались, а их запросы поражали своей оригинальностью. Но Арсений ограничивался тем, что спрашивал имя, писал его на первой странице и размашисто расписывался. Иногда добавлял смайлики или звёздочки. Какая-то девушка настаивала, чтобы он написал: «Любимой Надюшке от Сени». Попов чуть не запустил в неё собственной книгой. И таких Надюшек была не одна. Были и те, кто спрашивал обязательно ли расписываться именно на книге. «Я чувствую себя не детским автором, а какой-то рок-звездой. Не хватало, чтобы она ещё майку разорвала на себе и попросила расписаться на груди», — подумал Арс, подписывая очередной экземпляр.              — А теперь фотосессия! — объявил ведущий.              И впервые в жизни Попов возненавидел слово «фотосессия». Потому что вся очередь, которая получила автографы, пошла с самого начала. Только это было гораздо хуже, чем подписи. Все желающие так и норовили обнять мужчину, взять за руку, придумать какую-нибудь оригинальную позу или что-то ещё. И всё обязательно подразумевало телесный контакт. Арсений настолько абстрагировался со временем, что решил позволить им всё, что они захотят. «Эти люди купили твою книгу, положили деньги в твой карман, неважно, с какой целью они её купили. Клиент всегда прав», — думал Арс и улыбался, глядя на переливающиеся гирлянды, на украшения, куда угодно, но не на людей. Скулы начинали болеть от улыбок.              Он обнимает одну фанатку, ещё одну, третью, кому-то даёт пять. За окном начинает смеркаться, людей становится меньше, а Попов с нетерпением ждёт, когда никого не останется вообще. Какая-то девочка спрашивает, может ли Арс приподнять её, и он делает это. Механически, как робот. Предлагает идеи для фото тем, кто не придумал сам, но очень хочет.              — Можно ещё одно фото? — глаз Попова дёргается, он думал, что все ушли. Но обернувшись, он видит лишь Шастуна.              — Слава богу, это ты, — вздыхает мужчина. Он настолько устал, что все голоса смешались для него в один бесконечный поток шума. Он даже не узнал голос Антона, хотя Шаст явно занимал не последнее место в его жизни.              Арсений не хочет говорить. Он видит Ляйсан, но только скомкано благодарит её и спрашивает, не нужно ли её подвезти. Ляся лишь качает головой и советует ему отдохнуть и «не брать в голову».              Что «не брать в голову» — для Антона загадка. Когда он приехал, люди расходились и делились впечатлениями о встрече. Он не услышал ни одного плохого слова об Арсении или его книге. Но Попов выглядел так, будто его облили помоями и побили. Даже попросил Антона сесть за руль, хотя такое редко бывает. Шаст как-то шутил, что получил права просто так, потому что машину купить себе так и не смог. Но водил аккуратно, поэтому Арсений ему доверял.              — Всё хорошо?              — Поехали в кофейню, хочу посидеть выпить кофе, — обронил Попов. — В безмолвии.              Антон только пожал плечами и вырулил со стоянки. Ехали в тишине. Арсений всё время смотрел в окно. И молчал. В салоне играла какая-то приятная инструментальная музыка. Попов любил инструментальные треки, Шаст узнал об этом, когда они жили вместе. Текст отвлекал мужчину от работы или же разочаровывал, будучи недостаточно интересным, приятным, а иногда и всё сразу.              Шасту до смерти хотелось узнать, как всё прошло и почему настолько разная реакция на эту встречу у посетителей и самого автора. Но он продолжал молча везти писателя, пока они не остановились около кофейни Иры, которая пустилась во все тяжкие. Девушка превратила эту скромную дыру в самую популярную дыру в районе с кофе и бабл-чаем, который ни Антон, ни Арсений не оценили по достоинству. Ира призналась, что сама не понимает всеобщей истерии по этому напитку, но он выгодно отличал её заведение от соседних. Поэтому она продвигала его, как только могла.              Блондинка что-то усердно считала, когда парни вошли. Девушка за прилавком обворожительно улыбнулась и поприветствовала их. С недавних пор Мягкова позволила себе двух сменщиц. Однако, сама тоже довольно много времени проводила «на точке», разбираясь с поставками и прочей ерундой. Сейчас она выглядела так, словно пришла минут на десять раньше Антона и Арса.              — Привет фанаткам странных собак, — поприветствовал Шастун.              — Сказал человек, у которого кудри как у пуделя, а в остальном он вылитая русская псовая борзая, — парировала Ира. — Такая же худая и длинноногая.              — Злая ты женщина, — надулся Антон. А Арсений почему-то рассмеялся.              — Я просто вспомнил, как выглядит борзая, — поднял руки мужчина и отошёл на пару шагов.              — Только из-за того, что ты впервые улыбнулся с момента нашей встречи, я не обижусь на это, — нахмурился Шаст. — Ты расскажешь, что случилось?              — Да пиздец там случился, — сказала Ира. — Я в ахуе с людей. Бестактные свиньи.              — Подожди, ты была там? — нахмурился Арс.              Ира только молча взяла свою сумку и вытянула оттуда книгу. Подписанную Поповым. Сегодня. Арс тупо уставился на собственную роспись. Он настолько абстрагировался от происходящего, что не заметил, как подписал книгу одной из своих хороших знакомых. Ира не то чтобы метила в близкие друзья, но явно не была просто человеком с улицы.              Попов устало вздохнул и уронил голову на руки. Хозяйка кофейни попросила бариста заварничек зелёного чая им за столик и какой-нибудь десерт. А сама принялась рассказывать Антону про её впечатления от похода на встречу с Арсением.              Ира не была прям-таки отъявленной книголюбкой, но периодически посещала всякие мероприятия. Ей всё было интересно в этом мире. И она была готова поклясться, что такой неприятной публики как у Арсения, она ещё не видела. Мягкова ожидала мамочек с детками на этой встрече, но никак не инста-девочек, неформалок и прочих. Девушки, женщины, бабы, явно разменявшие даже не третий десяток, расфуфыренные, напомаженные.              — Господи, я такой лохудрой себя чувствовала в своей байке и джинсах, — говорит блондинка. — Ну серьёзно. Просто пиздец. Идёшь на встречу поговорить о сказках, а приходишь на сбор пубертатных девочек и отчаянных женщин. А наглые какие! Завалили Арсения вопросами чуть ли не в какой горшок он в детском саду ходил. Ну видно, что человеку некомфортно, что ты лезешь с такими вопросами?              — Было видно, что мне некомфортно? — спросил Попов.              — Может они и не заметили, я просто тебя более-менее знаю, поэтому обратила внимание. Но когда пятый вопрос подряд завернули на тему личной жизни и твоей девушки, — Мягкова закатила глаза, — я реально думала встать и сказать, что я твоя жена, чтобы они просто обломались и заткнулись. Я, правда, только часть фотосессии застала, поехала сюда по делам. Решила, что если захочу, то как-нибудь выловлю тебя в кофейне. Когда будешь в настроении получше.              Арсений рассмеялся и поблагодарил Иру. Она могла так легко и непринуждённо разрядить атмосферу. Писатель буквально чувствовал, как все эти руки, что его сегодня облапали, постепенно отпускают и пропадают. В тишине кофейни с близкими людьми за непринуждённым разговором всё кажется не так плохо.              Они ещё недолго посидели в кофейне, сделали пару фото с Ирой, а после поехали к Арсению. Антон заглянул ненадолго, отмечая, что в квартире почти ничего не изменилось. Попов переоделся и вышел в гостиную, когда Антон переключал каналы на телеке. Попов сел рядом.              — Антон? — спросил мужчина.              — Да, что такое? — Шастун развернулся лицом к мужчине.              — Не пойми меня неправильно, но… — Арсений покраснел. — Не мог бы ты меня обнять?              — Да, конечно, — Антон искренне улыбнулся, ведь это было именно то, о чём он думал весь вечер. Но боялся касаться писателя после рассказа о фотосессии и том, как неприятно было Попову. — Я просто думал…              — Ты не посторонний человек, Антон, не выдумывай.              И после этих слов Антон сгреб писателя в тёплые медвежьи объятия. Попов неуверенно, но обнял в ответ. В этот момент Шастун окончательно понял, что глупо и бесповоротно влюбился в писателя детских сказок.

***

             «Глушь. Снег. Только я и ты в домике на берегу озера. За окном бушует метель, но мы её не видим, а лишь рассматриваем узоры на замёрзших окнах.              — Смотри, похоже на перо жар-птицы, а это на какую-то кривоватую рыбку, — ты аккуратно проводишь пальцами по стеклу.              Я только смеюсь и прижимаюсь к тебе со спины. Ты в майке. В доме тепло, много дерева и трещит камин.              — Надо дров наколоть, — говорю я. — Иначе мы скоро замёрзнем.              — А как же бесконечная любовь, которая растопит любой лёд? — ты разворачиваешься и хитро смотришь на меня.              — Не помню, чтоб она сильно согрела тебя летом в палатке, — чмок в нос. — Я скоро приду.              Идеальная тишина. Никого нет. Изредка поскрипывают ветви деревьев, которые тревожит ветер. Снег с них срывается и падает на землю. Под ногами тоже снег. Хрустит. Изо рта вырывается облачко пара при каждом выдохе.              Тишину со временем нарушают удары топора. Морозный воздух наполняется ароматом древесины. Щепки летят в разные стороны. Давно не приходилось держать в руках топор. В окне мелькает силуэт. Такой знакомый, такой любимый. Машу рукой, и варежка слетает с руки.              Снег такой холодный, что обжигает. Рука мгновенно краснеет на морозе. В плечо неожиданно прилетает снежок. Ну и зачем ты выбрался из тепла? Опять потом отогревать часами. Я разворачиваюсь и вижу улыбку от уха до уха. И, заглядевшись, пропускаю ещё один снежок. Но после сразу же бросаюсь в погоню.              Несколько снежков попадает в деревья, а ты попадаешь в мои объятия. Но мы слишком неуклюжие, чтобы остаться на ногах, поэтому кубарем катимся по земле, пытаясь победить друг друга.              Красный нос, красные щёки. Короткий поцелуй, потому что целоваться лёжа в сугробе на морозе — не такая уж и хорошая идея. Не хочется валяться с простудой в праздничную неделю.              — Ты почему расстёгнутый и без шапки? — хмурюсь.              — Будто твоя шапка сильно спасает от морозов, — ты передразниваешь. — И вообще, своё пальто застегни сначала.              — Не-а, — мы встаём с земли.              Мы не спеша возвращаемся в дом. Приходится приобнимать тебя и кутать в своё пальто. В кудряшках застряли снежинки, которые дома превратятся в капельки воды. И тоже будут красивыми. Ты вообще очень красивый. Трудно такого испортить.              В домике мы скидываем верхнюю одежду, через пару минут кипит чайник. Ты что-то вымешиваешь. Говоришь, что это тесто для печенья. Мама научила. А я смотрю и разливаю чай по кружкам. От него пахнет имбирными пряниками. Странно, но вкусно.       Так и проходят все праздники. Только ты и я в домике на берегу озера. Камин, дрова, вечера за бокалом вина или кружкой чая. Ты научился играть в шахматы, я, наконец-то, прочитал книги, что ты советовал.              Потому что мы здесь одни. И у нас есть время только для нас самих.              — Не жалеешь, что сбежал со мной в эту глушь?              — Ни капли.              Примечания:       Всех с наступающими праздниками! Давно ничего не публиковал. Да, знаю, это не совсем то, что я обычно пишу, но захотелось просто чего-то уютного и домашнего в эти холодные дни. Надеюсь, вы уже готовы к праздникам, и вам есть, с кем встретить этот Новый год. Наверное, эта зарисовка — это мои мечты, которым, к сожалению, не суждено сбыться в этом году. Но кто знает, может в следующем повезёт больше?»              Антон вздохнул, читая зарисовку своего любимого автора. Граф, как обычно, бил не в бровь, а в глаз. Шастун готовился к праздникам в Воронеже. В издательстве было затишье, всех отпустили в честь праздников на каникулы.              Арсений приглашал его провести Новый год вместе, но Шаст так давно не был дома, что не смог отказать в праздновании Нового года всей семьёй. Но то, что он сейчас прочитал, заставляло его грустить. Не только из-за того, что один из его любимых авторов грустит в эту замечательную праздничную пору, но и из-за того, что он представил себя с Арсом на месте героев.              И это было так… Правильно. Будто Попов действительно отчитывал его за незастёгнутую куртку, или Антон готовил печенье по маминому рецепту. Он ведь действительно умел печь. А ещё Шаст был плох в шахматах. «Просто совпадение, — одёрнул себя парень. — Ты видишь то, что хочешь видеть».              Он по привычке нажал на окошко для комментариев.              Грустный голубой батон (незарегистрированный пользователь): Это настолько умилительно, тепло и трогательно, насколько грустно, как примечание в конце. Виртуально обнимаю Графа и поздравляю с наступающими праздниками. Надеюсь, что следующий Новый год ты встретишь так, как мечтаешь. А пока не вешай нос!              Арс уныло глянул на отзывы. Отзыв Батона был единственным на его зарисовку. Пока другие более старые работы с рейтингом NC-17 стабильно набирали просмотры и отзывы, эта «новинка» прошла для всех совершенно незаметно. Он улыбнулся и написал в ответ: «Спасибо за поздравление. Счастливого Нового года моему самому преданному читателю».