Недетские сказки

      Признание Шастуна оказалось… Как молния, ударившая в центр поля. Вроде, ничего не повредило, но ведь удар был нанесён, не так ли? Арсений в принципе не знал, как реагировать на него. Радоваться? Можно. Но толку? И зачем он это говорит? О чём он там фантазирует? Попов вбил себе в голову, что Антон натурал, и ничего у них не выйдет. И вообще, они коллеги. И друзья. Зачем портить дружбу? Сердце сказочника забилось сильнее.       — Хорошо, — сдавленно отвечает он. — Значит, не осуждаем друг друга.       — Ага, — говорит Антон. — Я тебя обниму?       — А это… Не странно? — спросил Попов. — Просто, в свете наших откровений...       — Арс, мы обнимались и до того, как узнали, что нам нравятся другие мужики, — вздохнул Шаст. — Почему что-то должно поменяться? Вроде, никто ещё не пострадал.       — Да, ты прав, извини. Это ничего не меняет между нами, мы всё ещё друзья, — говорит Арсений и прижимается спиной к Шастуну.       — Ага, друзья, — Шаст находит руку Попова и переплетает их пальцы. Будто издеваясь и проверяя, насколько далеко сказочник позволит ему зайти. Арс горит. Но пальцы переплетает. И очень громко вздыхает, когда Антон целует его в макушку.       — Шаст…       — Что? — Антон состроил максимально невинную рожицу, поздно понимая, что Попов этого не увидит.       — Спокойной ночи.       — И тебе.       Шастун засыпает до жути счастливый, а Попов исключительно озадаченный. Он никак не ожидал таких открытых проявлений симпатии от редактора. И они не пили, да и не праздновали ничего. На что спихнуть это всё, Арс не нашёл. Пришлось признать, что, скорее всего, он нравится Антону. Это могло бы стать проблемой.       Утром ничего не проясняется, Арсений будит Антона, они пьют кофе, выезжают на работу. Попов великодушно отвозит Антона в издательство, хоть из-за этого и приходится сделать крюк. Они молчат, лишь изредка переговариваясь ни о чём. Погода так себе, да. Ещё и на дорогах каша, попробуй проедь. Музыка на радио раздражающая.       Когда они приезжают, Антон не торопится выходить. Воровато огладывается, нет ли вокруг людей, и наклоняется к Попову. У Арсения в этот момент в голове загорается красная лампочка и мозг кричит: «Паника». Он отстраняется и, как итог, ударятся макушкой о стекло двери. Шаст недоумённо смотрит на него.       — Арс? — спрашивает он тихо, немного обиженно.       — Антон, ты… Ты прекрасный человек. Очень милый…       — Ясно, — Шаст открывает дверь. — Не собираюсь дослушивать эту речь. Ты мне нравишься, Попов. Я тебе нет. Не утруждайся.       — Блять, Антон! — вырывается у сказочника. — Я же сказал, что я не умею в нормальные отношения. Я не хочу терять хорошего друга только из-за того, что у меня на него стоит.       — А если это не «просто стоит», а что-то ещё? Что-то большее, — спросил Антон. — Я тебя из головы выкинуть не могу.       — Шаст, мы же взрослые люди. Мы умеем контролировать свои желания. Сейчас ведь всё хорошо? Зачем всё усложнять? Слушай, ты мне тоже нравишься. Просто я не уверен в том, что сейчас самое подходящее время для всего этого.       — Перезвони, когда будет подходящее, — Антон хлопнул дверью и уже за пределами машины сказал. — Козёл.       Попов вздохнул и поехал на работу. Прекрасно. Они даже не встречались, а проблемы уже начались. Мужчина был зол. Удивлён и зол одновременно. Он был удивлён смелостью Антона, даже приятно впечатлён. Но в то же время зол на редактора, что тот налетел на него как ураган и удивился, что Попов не прыгнул к нему в объятия в тот же момент. Хотелось просто сказать Антону, что так не работает.       Он ведь не оскорбил его, не сказал, что это всё бред и это невозможно. Просто сказал, что не готов пока к этому. Может выразился не сильно удачно, но всё же. Как умел, так и выразился. На работе мужчина вернулся к террору сотрудников, которые не могли выполнять свои обязанности качественно с первого раза. Как итог, к вечеру сорвал голос, понимая, что конкретно попал. У него было четыре дня, чтобы восстановить его к субботней сессии.       Антон игнорировал Арсения всю неделю. Не писал, не звонил. Работы, к счастью, у него хватало. Его, конечно, и раньше отшивали. Но чтобы так по-уебански — ещё не было. Сейчас, блять, неподходящее время. Конечно, блять, время за ручки подержаться, пообниматься всегда подходящее, а вот как признаться в своих чувствах и пойти навстречу: сегодня звёзды не так встали.       Павел Алексеевич спрашивал, как идёт работа над второй частью книги, а Шаст не знал, что ему ответить. От Арса никаких подвижек, все начинали потихоньку нервничать. План уже должен был быть одобрен. Пересилив себя, Шастун написал в пятницу на электронную почту Попова.       «Уважаемый Арсений Сергеевич,       Хотел бы узнать, как продвигается работа над второй книгой из серии «Страна сказок». Главный редактор и издатель интересуются, на какой стадии работы Вы находитесь.       Литературный редактор, Шастун А.А».       Написал, как нахуй послал. Попов даже не стал отвечать на это письмо. Работа над книгой интересовала его в последнюю очередь. Он кое-как смог восстановить голос для записи. Но с книгой была полная тишина. Писатель отправил Шеминову все наработки, что у него были, чтобы создать хоть какую-то имитацию работы.       Стас не особо оценил, но отвязался. Сказал, что ждёт в ближайшие две недели хотя бы первые главы. Арс вздохнул, не хотелось писать. Ни капли не хотелось. По крайней мере новую часть сказок. Он писал фанфики, много, очень много зарисовок. Пару глав в свои «впроцесники», но те тянулись долгим хвостом. Ему казалось, что он никогда их не закончит.       И мужчина решил, что лучше допишет сначала свой фанфик, а с книгой как-нибудь разберётся. Плюс, ещё запись аудиокниги. Ещё пару сессий точно придётся провести. Хотя Попов уже ненавидел студию и не мог дождаться, когда они закончат запись. Долго, монотонно и сложно.       Хоть его и хвалили все, что он прекрасно передаёт эмоции и попадает куда нужно, но самому Арсу не нравилось ни капли. Он бы сравнил это с пыткой, но возможно, это было хуже. И ещё хуже было то, что Антон снова припёрся на студию звукозаписи. Сидел с двумя стаканами кофе. Арс был уверен в том, что в одном из них американо с гранатовым сиропом.       — Если я подойду, ты выльешь его на меня? — спросил Попов, указывая на стакан.       — У меня была такая мысль, — признался Антон. — Но нет. Считай это попыткой примирения.       — Мы не ссорились.       — То есть, мы будем это просто игнорировать?       — Ладно, извини. Мы вернёмся к этому разговору, хорошо? Но сейчас нужно сосредоточиться на записи. Я хочу закончить с этим поскорее.       Антон кивнул, и все заняли свои места. В студии было темно, только искусственный свет. Попов звучал сегодня как-то по-другому. Антон не мог понять, что не так с писателем. Тот игнорировал сообщения о книге, не писал вообще ничего по этому поводу. Да и сейчас звучал совершенно незаинтересованно. Будто он перегорел. И это была проблема. Это не творческий кризис. Это просто нежелание.       Попов действительно не видел смысла. Зачем стараться, если влюблённые девочки и так купят книгу? И так послушают, даже если он рыгнёт в микрофон. Они найдут оправдание и скажут, что это часть художественного замысла. Зачем вообще писать, если книгу для детей читают одинокие домохозяйки, мечтающие об авторе? Арс чувствовал себя так, будто людей больше интересовал он сам, чем его творчество. Где-то на моменте с продвижением они, видимо, проебались.       Брэндом должна была стать «Страна сказок», но никак не Арсений Попов. Телефон и директ Арса разрывался от звонков. Ему звонили с разными предложениями. Сняться в журнале, сняться для рекламы, приглашали на разные вечеринки. Попов посматривал в сторону того, чтобы сменить номер телефона. Он не рассчитывал на то, что его станут настолько задалбывать.       Его друзья-фотографы знали, что Арса не интересует карьера модели, поэтому даже не предлагали ему подобные мероприятия. Однако, стоило кому-то узнать, что они с ним работали, так и бедных фотографов начинали доставать. «А если ничего не писать? Уйти в тень? Как долго я буду выплачивать неустойку Стасу?» — думал мужчина. Официально они ещё не объявили о второй части, но люди спрашивали. Пока издательство отвлекло их скорым выходом аудиокниги, как долго это отвлечение будет работать — неизвестно.       Этими мыслями он поделился с Антоном после записи. Они снова сидели в кафе у Иры, которая сегодня была сама за стойкой. Шастун понял, выслушал, не рассмеялся, лишь серьёзно кивнул и сказал, что они разберутся с этим. И у него была идея, но для этого Арсу было нужно довериться редактору и отменить сессии записи книги на следующей неделе. Вздохнув, мужчина согласился. Шаст начал собираться.       — Антон, ещё кое-что, — Арсений хотел придержать его за локоть, но рука соскользнула на ладонь. — Прости меня. Я действительно повёл себя не очень тем утром. Я не говорю тебе нет, я просто говорю, что не могу окунуться в это с головой. Ты немного напугал меня своим… напором. Это не плохо, просто я не такой. Я верю, что если ты хочешь чего-то, лучше не спешить, а сделать всё правильно.       — Я тебя услышал, Арс. Хорошо. Попробуем медленно и правильно. Я и сам… как тебе говорил, не опытный в этом всём. Свидания, ухаживания. Для меня романтика — это пивка вечером вдвоём бахнуть, — пожал плечами Шаст. — Наверное, поэтому с девушками не клеилось. Ну а парни, по крайней мере те, с кем я знакомился, обычно быстро переходили к действиям, вот я и подумал…       — Здравствуйте, чем могу вам помочь? — громче, чем следовало бы, поприветствовала Ира новых клиентов. Не то, чтобы ей не нравилась гей-драма, что разворачивалась в её кафе, но она боялась, что другие посетители не оценят.       Арс и Шаст отпрянули друг от друга и рассмеялись. Арсению хотелось пройтись, но оставлять машину желания не было. Антон начинал зевать, а на улице пошёл дождь. Грёбаная оттепель в середине февраля. Затолкнув сопротивляющегося Шастуна в машину, Арсений повёз того домой. Антон снова не торопился выходить. Арс сам пошёл на контакт на этот раз, взяв руку Антона в свою, и нежно погладил пальцами тыльную сторону ладони.       — Иди спать, ты носом клюёшь, а мне завтра снова на студию. Расскажешь, что ты задумал на следующие выходные? — спросил мужчина.       — Не, не расскажу. Нужно ещё всё точно устроить, думаю тебе понравится. По крайней мере поможет вдохновиться, — улыбнулся Шаст. — Но всё же. Попробуй хоть что-то написать.       Шаст снова резко наклонился к Попову, как тем утром, чмокнул его в щёку и вышел из машины, глупо улыбаясь. Арс тоже улыбался.       По-идиотски улыбался, не веря, что ввязался в это всё. И не веря в то, что Антон вообще мог быть в него влюблён. Взаимно влюблён. С этой мыслью сказочник заснул тем вечером, с этой мыслью и проснулся. На телефоне было сообщение.

      Антон

Доброе утро. Хорошего дня

***

      Ожил Сказочник, словно живой воды испил. Ходил окрылённый, влюблённый да глупый. Но Антона Андреича близко к себе не подпускал. То люд его смущал, то говорил, что рано ещё. Антон Андреевич упорен был, терпелив.        Антон действительно был терпелив. Он писал милые сообщения Арсу, пару раз привозил ему обед в офис, они даже успели выбраться на прогулку среди недели, но никакого давления. Они болтали о жизни и прочей ерунде. Казалось бы, прожив полгода вместе, можно хорошо изучить друг друга. Но они погружались друг в друга всё глубже, раскрывали один другого с новых сторон.       Поэтому они гуляли, говорили, ели. Так ни разу не поцеловавшись. В основном из-за того, что встречались на открытом пространстве, где были другие люди кругом. Проблема однополых отношений впервые так остро встала перед Шастом. Он никогда не думал о том, какое это безумие: идти рядом с человеком, которого хочешь обнять, поцеловать или просто взять за руку, но не иметь возможности сделать это. Поэтому он, скрипя зубами, обнимал Арса при встрече и на прощание, а после ехал домой. Антон Я чертовски хочу тебя поцеловать

Арс

Всему своё время

Антон Да ты издеваешься, специально подстраиваешь все встречи так?

Арс

Да, храню твоё целомудрие

Антон Либо просто не хочешь и ищешь способ меня слить

Арс

Придурок. Я ухожу спать. Доброй ночи

      Шаст продолжал бесконечно улыбаться. В целом, его настроение ползло в гору, и он был уверен, что дальше их ждёт только лучшее. Они выехали в Питер поздним вечером в пятницу. Антон продолжал молчать о том, куда они едут, но заметно нервничал.       Шаст не знал, как рассказать Попову, но понимал, что его нужно подготовить. Так как Попов не оставил никаких контактов для связи с читателями, а в инстаграм заходил исключительно чтобы вкинуть пост, мужчина не заметил сообщений от женщины из благотворительного проекта.       Но, не получив ответа в инстаграме, девушка написала на рабочую почту Антона, которая была в общем доступе на сайте издательства. Женщина написала большое письмо с благодарностью, которую просила передать автору. Их проект «Время жить» поразил Шаста до глубины души. Это были не просто дети, а дети с проблемами в адаптации, сироты, дети из детских домов. И этот проект через творчество и искусство помогал им социализироваться.       История, которую рассказала ему руководительница, была очень милой и трогательной. Один из экземпляров книги Арсения попал к ним в проект. За неё была чуть ли не драка, ведь это красивая новая книга. Всем хотелось если не прочитать, то хотя бы подержать в руках. Словно владеть красивой вещью, было какой-то привилегией для обладателя.       Воспитательнице удалось их успокоить и уговорить поделиться. Пришлось идти на разные хитрости, но договорились, что будут читать вместе книгу в свободное время. Каждый по очереди. И так, за несколько дней они прочитали всё.       На мастер-классе по драматическому искусству, когда их спросили, есть ли у них какие-то идеи, все наперебой начали рассказывать сюжеты из книги Арсения. Да ещё так ярко, красочно, с присущей детям экспрессией. Даже самые тихие и спокойные ребята включились в работу. Хотя это и не совсем походило на то, что они обычно ставят, но ребята полностью включились в процесс.       Они ссорились из-за ролей, делали себе самодельные костюмы и планировали организовать настоящую постановку. В итоге у них получилось, а Антона попросили передать Арсению приглашение на спектакль. Антон перехватил это письмо раньше, чем его увидел Стас, понимая, что тот сделает из него очередное шоу. Сгонит, может, журналистов, предаст огласке, но Антону хочется сделать это тихо, только для Арсения.       Связался с организаторами данного представления, узнал детали и попросил, чтобы им выдали не очень приметные места, на случай, если кто-то узнает Арсения. И указал не говорить детям о приезде Сказочника, при вероятности, если вдруг Попов сорвётся и не сможет к ним выйти.       — Понимаете, — он говорил не особо уверенно, — Арсений сам сейчас как немного покалеченный ребенок. Я надеюсь, что эта поездка для него тоже станет своего рода терапией. Он немного не был готов к тому, что появятся люди, которые хотят от него чего-то. Плюс, ответственность перед читателем, издателем и так далее. По крайней мере, пока что он встречал только таких фанатов, которым было просто нужно классное фото в инстаграм или сам факт того, что они общались с писателем. Вам, наверное, кажется, что это тупые проблемы, по сравнению с тем, с чем приходится работать вам.       — То есть, для него это тоже будет сюрприз? Возможно, вам стоит всё же обсудить с ним это, чтоб не было неожиданного казуса, — говорит девушка. — И я понимаю, не бывает «тупых проблем». Глупо думать, что проблемы взрослого мужчины будут такими же как у подростков, хоть и попавших в тяжёлое положение.       — Да, думаю вы правы. Я его чуть-чуть подготовлю, но прям все карты раскрывать не буду. Давайте встретимся до самого спектакля, чтобы вы ему показали и рассказали о своём проекте, — улыбнулся Шаст. Девушка согласилась. — Хорошего вам дня. До встречи на выходных.       И сейчас он не знал с чего начать. Поэтому решил просто в лоб сказать, что решил украсть его в театр. «Да, Арсений, театр в Питере. Ты любишь Питер, я знаю, вдруг получится тебя зажать хоть в другом городе. Нет, я не скажу, что за театр и постановка, но будь готов пообщаться потом за кулисами с моими друзьями. Ты давно стал таким болтливым?» — Шаст устаёт.       Они останавливаются в гостинице, потому что Бебур и Ваня физически не смогут их расположить у себя. Плюс, Шаст выбирает отель поближе к месту проведения. Ему совершенно не хочется выезжать на полтора часа раньше только из-за того, что Андрей живёт в жопе мира.       Утром Попов жалуется, что ему нечего надеть в театр, что Антон мог бы его предупредить раньше, что вообще Попов ненавидит сюрпризы, но Шастун только говорит ему, что тот хорошо выглядит и успокаивающе берёт за руки.       — Мы когда-нибудь перейдём к чему-то более существенному? — спрашивает Антон, переключая внимание Арса.       Арсений улыбается и тянется к нему, у Шаста не то, что бабочки, у него тайфун в животе. Попов сам тянется к нему за поцелуем! И года не прошло. Хотя, год как раз-таки и прошёл. Антон вспоминает все их встречи, начиная с неловкого разговора в кофейне, заканчивая прогулками на этой неделе. Будто всё шло к этому моменту. Шаст немного склоняет голову, чтоб Попову было удобнее, но тот клюёт его в щёку и отходит.       — Если бы кто-то не проспал, мы бы может и успели перейти к «чему-то более», но ты любишь поспать, — смеётся Арс. — Ты время видел?       Антон вздыхает и летит в ванну, чтобы одеться и почистить зубы. Шаст ещё раз убеждает Попова, что для того места, куда они идут, вполне подойдёт его внешний вид. Но советует всё же остановиться на более нейтральных вещах. Никаких кислотных маек, господи, откуда они вообще в гардеробе Арса? И джинсы с дырками, ну не в конце февраля же!       Попов не узнает здание, куда его привозит такси. Но Антон точно уверен, что им сюда. Хотя и оглядывается каждые пару минут, словно кого-то ожидает увидеть. Девушка выходит в холл, чтобы их встретить. Она говорит Антону, что это именно с ней он всё согласовывал. Знакомится с Арсением и предлагает им небольшую экскурсию перед спектаклем.       Арс с интересом слушает девушку, рассматривает буклеты, узнаёт о том, что такое драматерапия, как они «отбирают» детей, какие мастер-классы проводят, и ему это действительно нравится. Сама идея центра отзывается в нём, но он до последнего не понимает, зачем Антон его сюда привёз.       — Это самые разные дети, но все они в какой-то сложной ситуации. Иногда смотришь на них и видишь свору дворовых мальчишек, которые будут кидаться камнями в прохожих, но совместными силами мы помогаем им понять себя, чего они хотят добиться в будущем, показываем, что у них есть шанс на прекрасное далёко, — говорит девушка. И Арсений почти влюблён в неё, потому что когда она говорит о своём деле, она будто светится.       — Так, прекрасно, а можно посмотреть на сами занятия? — спрашивает Попов. — Я не сильно творческий, но мне было бы интересно узнать, что это. Может, мы с Антоном тоже чему-нибудь научимся.       — Мы вас и позвали, чтобы показать итог одной из наших мастерских. Это ребята от двенадцати до четырнадцати лет, мы обычно даём детям творческую свободу и помогаем только воплощать их идеи. Корректируем, если нужно. Пойдёмте в зал, скоро уже начало. Мы часто приглашаем к нам в гости людей, которые поддерживают наш центр, на отчётные мероприятия.       Зал достаточно просторный и тёмный, как настоящая театральная сцена. Арс, Шаст и девушка-сопровождающая садятся ближе к центру. Людей не полный зал, но всё же они не одни. Кто-то пришёл с детьми, кто-то просто заглянул из интереса.       Попов переключает своё внимание на сцену, когда видит, что там появляются два героя. Мальчик и девочка. Мальчик в голубой майке, а девочка в розовой. А в руках у них книга «Страна сказок». Не такая, как та, что стоит в магазине, а такая, какой её Арсений описывал в самой книге.

***

      Спектакль проходит «на ура». Попов смеётся, грустит, хлопает вместе со всей аудиторией, проживая каждый момент так, будто он не знает, что будет дальше. В какой-то момент становится всё равно, что декорации — это картонки, на которых кое-где кривые линии, что костюмы совсем не такие, какие бы он сделал.       Он в восторге от маленькой девочки, которая играет Красную Шапку, и ему чуть-чуть стыдно, что он сделал героиню явно для более взрослой аудитории, чем дети. В какой-то момент он понимает, что Тролбэллу играет её сестра-близнец, но они настолько разные, что их трудно перепутать.       Сам спектакль больше похож на сборник сценок, конечно, не хватает людей, к ним присоединяются взрослые, которые играют Бабушку, Шарлотту, Золушку и рыцаря, некоторые моменты просто рассказывают закадровым голосом, но от этого восторг автора не уменьшается. Он всё также упоительно следит за детьми, для которых эта сцена — целый мир. Мир, который придумал Арсений, а они воплотили его в жизнь.       В конце все выходят на поклон, и Арс аплодирует стоя. Антон рядом с ним, они улыбаются друг другу, машут детям и усаживаются обратно. На сцену выходит руководитель проекта и просит каждого рассказать о своём персонаже. Почему они выбрали его и чему он их научил.       Первой выбегает Красная Шапочка.       — Я выбрала эту героиню, потому что она самая классная, как и я, — смело заявляет девочка. — А кто не согласен — тот пусть спросит у Серого Волка, что с вами будет!       Она показывает язык и становится в строй, зал снова смеётся и аплодирует.       Мальчик с крупным шрамом на щеке, сыгравший Фрогги, говорит, что Фрогги помог ему понять, что любят не за внешность. И что даже если человек-лягушка смог заполучить красавицу, то и он сможет.       Сестра Красной Шапки говорит, что роль Шапки просто была уже занята, поэтому она взяла вторую лучшую роль.        Девочка, сыгравшая Златовласку, говорит, что девочки тоже могут быть крутыми и скакать на лошадях так же, как мальчишки. И что она мечтает однажды научиться на них ездить.       Актёр Джека говорит, что ему в его персонаже нравится верность себе и своим близким.       — Я выбрала роль Злой Королевы, — говорит маленькая исполнительница сказочной злодейки, — потому что все всегда считали меня злой. И я не думала, что окажется, что Злая Королева похожа на меня так сильно. Я тоже хотела, чтобы меня любили.       Девочка начинает плакать и убегает со сцены. Арс видит, что за ней кто-то идёт. И ему тоже хочется подойти к ней, обнять и успокоить. Ему хочется обнять их всех. Ребята на сцене продолжают свой рассказ.       — Мне понравился Коннер, — говорит мальчик. — Он, как и я, не любит читать. И считает, что многие сказки нелогичные и глупые. Но не та, которую мы вам показали. Эта классная.       Последней остаётся маленькая девочка, которая играла Алекс. Она выходит в центр, немного побаиваясь микрофона. Так, словно не она сейчас сыграла главную роль в довольно долгом спектакле. Хоть многие события и были вырезаны, но у ребят получилось рассказать целую историю.       — А мне близка Алекс, потому что я тоже убегала в другие миры с помощью книжек, — говорит она. — Но теперь я поняла, что мне нужно больше времени проводить в настоящем мире, с реальными друзьями. И Алекс помогла смириться с тем, что моего папы больше нет. Я думаю, он где-то там наверху, надеюсь, ему понравился наш спектакль.       Попов аккуратно стирает непрошенную слезу, глядя на Шаста, который сам едва сдерживается. Ребята уходят со сцены, а Арсений и Антон хотят узнать, могут ли они пообщаться с юными актёрами. Девушка широко улыбается и говорит, что конечно могут, как только ребята переоденутся из костюмов и приведут себя в порядок. Они собирались устроить чаепитие.       Попов улыбается. Он не может поверить в то, что он сейчас увидел. К нему подходит руководитель проекта и спрашивает:       — Я понимаю, что вы просили без публичности, но… Можно будет сделать пару фото вас с ребятами для личного архива?       — Конечно, — Арс улыбается. — Вы можете размещать эти фотографии где угодно. Это так здорово! Все ребята такие талантливые. Как себя чувствует та девочка? Расскажите про неё.       — Ох, Ангелина… Тяжёлый характер, тяжёлый случай. Её забрали из опасной семьи в уже более-менее осознанном возрасте, когда ребёнок эмоционально сильно привязан к родителям. Поместили в интернат, потом приёмная семья, но оттуда она сбежала к своим биологическим родителям. После снова в интернат. Мы, по большому счёту, удивились, когда она согласилась на постановку. Она как ёжик, — говорит женщина. — Милая, но очень колючая. Она справится.       Арс кивает. Они неспеша уходят из зала и заходят за кулисы. Идут путанными коридорами и оказываются в совершенно другой обстановке. Студия залита солнечным светом. Дети уже без образов сидят за круглым столом и болтают. Всё так вдохновляюще, Попов даже немного смущается, когда пара мальчишек тыкают пальцами в него с Антоном.       — А кто это? — спрашивает один из них. Самый боевой.       И Арсений смеётся. Они не знают кто он, им абсолютно всё равно. Они знают только его книгу, его героев и, видимо, даже не заглядывали в конец суперобложки, где напечатан его портрет. Для них Арсений Попов — это просто имя на обложке книги, которое они даже не вспомнят.       — Ребята, — говорит руководительница проекта, — помните, мы с вами писали письма автору книги «Страна сказок»? Я обещала, что после спектакля мы сможем их ему отправить вместе с фотографиями. Но он приехал сам, чтобы посмотреть на ваш спектакль, и вы можете отдать ваши письма сейчас. Знакомьтесь — это Арсений Сергеевич, автор книги «Страна сказок». А это Антон Андреевич, его помощник.       Дети наперебой побежали к мужчинам, чтобы показать им свои рисунки и письма, Арс и Антон внимательно всех слушали и сами рассказывали истории про то, как придумывали персонажей, дети тоже крайне внимательно вникали в их рассказы.       Антон играл с ними, строил гримасы, а Арс наблюдал за всем этим и любовался. Он даже немного расстроился, что Шаст ему ничего не рассказал, и они приехали без подарков. Но в какой-то момент понял, что просто внимание и проведённое с этими детьми время — наилучший подарок для них. Другое они могут принять за подкуп и неискренность. Поэтому Арс продолжал общаться с ребятами, узнавать их истории.       — У меня есть маленький секрет для всех, — улыбается Попов. — Но мне нужна помощь. Как вы думаете, про кого вам было бы интереснее узнать… В следующей книжке про Алекс и Коннера?       — Про злодеев! — выкрикнула Красная Шапка. — Мы столько встретили положительных героев, а где другие злодеи из сказок? Что с ними стало?       И Арс зацепился за это. Уезжая из центра, он точно знал, о чём писать в новой части «Страны сказок». Пусть скелет её будет таким, каким хочет видеть его Шеминов, но внутренности книги Арс сделает по-своему.

      ***

      Они сидели вечером на крыше. Шаст и Арс просто сидели, держась за руки. Антон не знал, зачем его сюда притащил Арсений, но ему нравилось. Вид на город, закат. Романтично. Попов молчал. Он много улыбался сегодня. Широко, искренне, так, что Антон был готов на что угодно, лишь бы эта улыбка не угасла.       — Спасибо тебе, — говорит Попов.       — Если бы мне, Арс, — улыбается Антон. — Теперь понимаешь, для кого действительно ты пишешь книги? Не для каких-то дамочек из инсты, они только помогают. Делают твою книгу известнее, чтобы у того, кому она на самом деле нужна, был шанс её заметить. Эти ребята не напишут тебе в директ, хотя организаторы пытались.       — Да?       — Ага, но ты ведь не смотришь сообщения, поэтому они написали мне на почту. Я твой инст потом перепроверил и всё же нашёл их сообщение. Оно, кстати, довольно милое. Не смотри так, ты сам дал мне пароль от профиля. Иногда поступают дельные предложения по пиару книги, — серьёзно говорит редактор. — Тебе бы быть внимательнее.       — Учту. Это так… вдохновляет, — улыбается Арс. — И ты сделал это ради меня. Я думаю, мне это помогло больше, чем им. Ведь не так важно, кто к ним пришёл… Это мог быть другой человек, и они бы приняли его так же хорошо. Для них я не больше, чем Сказочник, абстрактная идея.       — А я твой верный помощник, — улыбается Антон.       — А ты мой верный помощник, — подтверждает Арс. — Честно, если бы я не влюбился в тебя раньше, возможно, я сделал бы это сегодня. Ты такой светлый… Как ты общался с ребятами, как смотрел на них. Как смотрел на меня.       — Так значит, всё же влюбился? — Шаст сжимает его руку, не веря своим ушам. — Скажи, что это было с первого взгляда!       — Не-а, — отвечает Попов. — Это сначала была просто похоть, ты симпатичный, и я думал, что ты мог бы провести со мной пару вечеров. Но потом всё просто закрутилось. Когда ты гнал меня спать, готовил кофе. Ты, конечно, делал всё это через мат и угрозы, но это часть тебя. И когда ты уехал… В квартире стало так тихо. Одиноко.       — Эй, я тут, — улыбается Шастун. — Я не помню, когда влюбился. Я себя настроил сразу, что ничего не выйдет и просто не позволял себе влюбляться. Но, наверное, ты пробил эту брешь после встречи с читателями. Когда попросил обнять тебя. Я понял, что не хочу отпускать.       — И что будем с этим делать?       — Разберёмся, а теперь давай романтично поцелуемся на крыше и скорее увалим отсюда, момент красивый, но жопа мёрзнет, — бурчит Шастун. — Ты же для этого меня привёл на крышу? Если нет — я ухожу.       Попов смеётся, а потом прижимается губами к губам Антона. Неспешно, не страстно, не соперничая. Им некуда спешить. Они просто наслаждаются своим первым поцелуем на питерской крыше, который переходит во второй, в третий и…       — Арс, ну реально жопа мёрзнет, поехали в отель! В номере никого нет, там тоже можно целоваться!