Мне рассвет подрезал крылья

      — Что такое? Ты напуган?       От легкого движения головой несколько белых прядей выпали из искусно переплетенной косы. Достаточно изящной, чтобы вызвать восторг, но такой хрупкой для исполнения своей первоначальной задачи. Поль Верлен был соткан из таких маленьких деталей.       — Ты каждый раз будешь ждать от него ответа?       В противовес ему стоял Артюр Рембо. Ночь текла по его плечам, спускалась и немного подвивалась на концах. Единое целое. Чтобы сшить его белыми нитками, пришлось бы сначала разодрать в клочья. Еще бы, Артюр был рожден целым.       — Это мандарин.       Блекло-рыжая вода окрасила белоснежные перчатки, покуда тонкие пальцы впились в плоть фрукта.       — Видишь? Это можно есть, это очень вкусно, Чуя. * * *       — Чуя-сан, вы меня слушаете?       Голос Саяко Накахаре хотелось сравнить с ручейком. Весенним. Он появляется неожиданно, звучит поначалу тихо, а после громче, с переливами и немного звонкими нотками. А затем пропадает, теряя опору.       — Прекрати, — выдыхает Чуя, покручивая в руках апельсин.       — Что?       Потерянное лицо Хасико стало еще более потерянным. И каким-то трагично грустным.       — Прекрати маячить и качать головой, будто бы знаешь, как делать это.       Раздражает. Отнимает время. Время, которого у Чуи одновременно и достаточно, и катастрофически мало. Саяко битый час играет в поиск сокровищ с документами мафии и то ли издевается, беря пример с начальства, то ли действительно пытается отыскать какой-то невиданный знак среди перипетий линий и цифр.       — Вы сказали, — любой шум в этом кафетерии был громче ее голоса, но он все еще выделялся среди общего гомона, — что карта поможет отследить объект.       Чуя медленно вернул голову в привычное состояние, прекратив ломать шею, которая покоилась вместе с головой на спинке стула. Еще немного и он сполз бы под стол. Пара сапфировых глаз сверкнула из-под полей шляпы.       — Мне.       Закончил он, а после так же сухо добавил.       — Мне поможет чертеж при определенных обстоятельствах. Оттого, что ты таращишься, проку ровно столько, сколько было бы будь твой стул пустым.       Будучи, выражаясь откровенно грубо, ведьмой по найму, Накахара привык иметь дело с тупицами. Нет, Хасико не была одной из них — она была хуже. Намного хуже. Она верила в чудеса.       — Ох, — ее плечи снова опустились, а взгляд потек по листу: от центра к краю, а после спустился к принесенным ею же мандаринам и апельсинам.       Чего ради она составляет преднамеренную компанию его персоне — Накахара не знал. Спрашивать не собирался ровно до того момента, пока девушка не начала рыться в бумагах, силясь то ли прибрать их, то ли удобней разложить. Весьма проблематично за небольшим столиком. Чуя мог бы придвинуть соседний — помещение отныне пустует в области, где он занял стол. Все посетители предпочитают сидеть друг у друга на коленках или идти в другой буфет, нежели чем присесть за соседний стол с ведьмой.       Впрочем, тем лучше.       Чуя прикрыл глаза. Еще и эти мандарины притащила.       Гадко.       Как же здесь гадко.       А ведь мог спать в каком-нибудь богом забытом хостеле на окраине Монте-карло. Но нет…       — Поль, чтоб тебя и твою душонку.       — Вы что-то сказали?       — Ты еще здесь?       Может если он не будет разговаривать и притвориться, что его нет, то она покинет их веселое мини-совещание? Прямые просьбы не задерживались в этой чудесной головке. Целеустремленная.       — Неважно, — выплюнул Чуя, — Когда я открою глаза — они проклянут любого. Мой взор — заставит пережить этого человека смертельные страдания и адские муки, лишит шанса на перерождение и высосет душу. А еще оставит родовое проклятие бед. И мандарины есть тоже нельзя будет. Никогда.       Скрип стула. Отлично. Человек может находится в любой плоскости сознания и иметь любые умственные способности, но чувство самосохранения присуще всем. Этого не отнять. И это правильно. Пусть убираются.       Чуя открыл глаза и протяжно заныл.       — Ты почему еще здесь?!       Сидишь и снова перекладываешь вещи с места на место будто бы это поможет.       — Проклинайте.       Тоном ее голоса хотелось резаться. Кажется, будь возможным, она бы давно сама вонзила звуковые волны в свою шею.       — Мне уже отсюда не выйти. Проклинайте.       Удивительно, как легко живые существа отдают себя на растерзание.       — Мне не интересно, что с тобой происходило. Но никогда не давай ведьме право себя проклинать. Ни себя, ни свой род. Есть вещи пострашнее смерти от рук Портовой Мафии как бы они ни рекламировали ее.       На это девушка только посмотрела и села обратно за стол, закончив двадцатый раз перекладывать бумаги.       Чуя прикрыл глаза, выуживая из брюк пачку сигарет, легко проигнорировал знак о запрете на курение. Собственно точно так же, как игнорируют его присутствие остальные посетители.       После первой затяжки Накахара попытался разложить все в уме. После бессонной ночи это дается не сразу. В кармане все еще лежит ключ от квартиры, что предоставила мафия, но идти туда равносильно погружению в океан без водолазного костюма и без какого-либо опыта. Чуя делал так. Ощущения не из приятных.       Первые дни лучше не соваться в «блага» Порта. И вообще поменьше двигаться. Чем больше активничаешь, тем сильнее наблюдение и тем чаще о нем будут докладывать начальству. Было бы откровенно поебать, если бы это самое начальство было заинтересованно в ликвидации проблемы, а не ключа к решению. От желания сделать что-то назло — чешутся ребра, что уж говорить о руках. Но не стоит. Пока не стоит.       Явиться лично не явился, но Накахара затылком чувствовал неуютный взгляд и жажду сдавить ведьме горло. Жаль, впрочем, что Осаму так и не выполз лично, может быть, Чуя бы тоже примерил свои руки на его шее.       Глянув на свою подавленную соседку, он выводит в голове один из немногочисленных плюсов своего положения. У него есть пускай и слабый, но проводник в мир японской мафии. Конкретно Портовой.       Саяко была апатичной, подавленной и потухшей, напоминала сорванный с дерева лист, что прожил в кармане пальто несколько сезонов. Но она была. И, преследуя свои интересы, пыталась помочь в меру возможностей.       Был еще этот Анго, но, обращаясь к нему, Чуя навряд ли сдержится, чтобы не дать об этом знать Дазаю, что охраняет свою прелесть-архивиста подобно дракону. Может быть Кое была права, когда сказала, что последний год выдался довольно спокойным и как бы он не ввязался снова во что-то сомнительное ради ощущения движения.       Кроме этого, в столь бравом деле, как спасения Порта от превращения в бомбу замеленного действия, Чуя смог отыскать самых верных и надёжных союзников. Бумаги. Чертежи. Схемы. На некоторых из них уже числились записи и нужно было время, чтобы появились новые.       Саяко тоже закурила, не став отказываться от предложенного. Минута. Две. Полдень. Полночь. За столько лет Чуя привык застывать, замирать, дабы затаиться. Не очень приятное ощущение, но когда ты ведьма и тебя может выдать любая деталь приходится учиться. Противно. Прятаться. Ха.       Да разве это спасет?       Их не спасло.       Чуя снова прикрыл глаза, стоило в помещении вновь появиться Саяко. И чем она занималась все то время?       — Бегаешь быстро? — спросил Накахара, слушая, как по полу вновь проехался стул.       — Неважно, — не стала врать та и с противным скрипом пододвинулась к столу.       — «Неважно» по меркам Порта?       Подобно болванчику, голова с опустилась и поднялась, отвечая на вопрос положительно.       Значит, сносно. В мафию мокрый хворост не набирают, а если он и попадает, то мгновенно становится хлестким, ломким и непременно долгогорящим.       — Раз тебе твоя жизнь больше ни к чему, — Накахара постучал кончиком пальца по столу, — значит, некоторое время ею попользуюсь я.       Отказываться от кадра на новой должности — идиотизм. Даже если этот кадр и подосланный, и подавленный, и явно нуждается во врачебной помощи. Такой, где люди обычно лежат на кушетках и говорят-говорят-говорят-говорят другому человеку, не в силах сохранить что-то в сердце.       — Запомни это, — указал Чуя на карту, — вскоре мы потонем в пентаграммах, — Хасико тут же пододвинулась, — Три вершины, двойные отсечки и три оборота вокруг центра с разницей в четверть общей площади. На знаки не обращай внимание, навряд ли для тебя они отличимые. Будешь докладывать мне о каждой, где бы ни нашла.       Саяко кивнула головой, выглядя более собранно. Даже мешки под глазами и осунувшийся вид не могли отнять затаившееся в глазах желание действовать. Сдвинуться с мертвой точки, в которой она поселилась.       Чуя развернул на столе карту первого яруса здания.       — До рассвета обойдешь первый этаж, заглядывай в каждый уголок. Кто бы ни взялся за подрыв Порта — ему должно было хватить времени на изготовление новой дряни. Найдешь — не тронь, лучше даже не дыши рядом, сразу ищи меня, ясно?       — Да, — коротко кивнула она, тут же поднявшись на ноги.       — Если оббежишь первый, поднимайся выше. На нулевые не спускайся.       — Поняла, — так же бодро ответила Саяко, а после стушевалась, встретившись взглядом с ведьмой, — могу идти, Накахара-сан..?       — Слухи обо мне должны были успеть разойтись, — Чуя выудил из кармана пожелтевший листок. Небольшой, он умещался на ладони и приятно согревал. Пара ровных строк черной тушью и предмет был передан Хасико, — Если спросят, говори, что служишь ведьме. И что ведьма сожжет непокорных воле моей руками твоими.       На последнее девушка как-то побледнела, с дрожью коснулась презента. После нескольких мгновений колебаний и сомнений, она все же взяла бумажку в руки, опасливо сжав кончиками пальцев. Поднесла поближе и, поглядев на написанное, отчего-то покраснела, посмелее сжала в руке и спрятала в карман. С тихим «слушаюсь» растворилась восвояси.       Чуя глянул на разбросанные на столе чертежи. Отлично, пока Саяко проверяет общедоступные, он спустится на нулевые. Навряд ли противник Порта имел доступ туда, но лучше предотвратить пожар, пока он в коробке.       Чуя надеется, что смог напугать Хасико достаточно сильно, чтобы она смогла напугать его именем других, если ее попытаются остановить или устранить. Будет жаль потерять помощницу из-за какого-нибудь идиота, что решит поставить себя выше благого дела и попытается остановить Хасико на пути к осмотру. Здесь явно не встречались прежде с ведьмами, а значит, наличие любого артефакта способно навести ужас. * * *       Долго бегать не пришлось. Уже через семь часов Саяко обнаружила свеженький объект прямо рядом с уборной. Новоиспеченное проклятие, что выглядело еще хуже прошлой подделки горе-ведьмы, почти не фонило своим зловонием. Это немного расстроило Накахару. Подкинули явно недавно, может быть, час назад. Поторопись они с поисками, могли бы застать процесс лично.       — Никто не перечил.       Ответила Саяко на вопрос о допуске. Как Накахара и полагал — стоило узнать в девушке посланницу ведьмы, любые вопросы стирались инстинктом самосохранения. Жаль, не везде можно вооружиться одной бумажкой, за секретной информацией девушку не отправишь.       — Детская рука.       Изуродованное кожно-ворсистое изделие с черными швами напоминало неуклюжую подделку. Более хлюпкую по сравнению с прошлой. Человеческие дети клеят лучше в детских садиках и то — это слишком оскорбительное сравнение для малышни.       — Там?..       Неуверенно спросила Хасико, отрывая Чую от лицезрения шедевра. Накахара сморщил нос, подражая посетителям кафетерия, куда он задорно втащил изделие.       — Где?       — Ну… в этой «кукле»?       — Может быть…       А ведь и правда. Чуя перехватил «куклу», вглядываясь по-другому. В отличие от прошлой, в этой отчетливо можно разобрать куски кожи и частей тела: кожа с детской ладони с едва отличимыми прорезями нитей жизни.       — Ты права.       Саяко невольно дернулась и уставилась на него.       — Такого не было, — протянул Чуя, положив предмет на бумаги, игнорируя зловоние, — Прошлая будто бы состояла из готовых материалов. Ведьма явно добывает сырье самостоятельно. Если такие вещи поступают в продажу, то обрабатываются. Только взгляни на эти отверстия от швов!       — Откажусь!       — Либо у нее не было ресурсов, либо желания. Это детская подделка, проба пера. Еще более позорная, чем прошлая.       — Может, ее делали наспех? У Ведьмы не было времени подготовить все.       Кап. Кап-кап. По чертежам, по столешнице и после — на пол. Подделка радушно отдавала свое вязкое наполнение, швы кровоточили черно-зеленной жижей и отдавали большим зловонием. Саяко сначала дернула носом, а после зажала его.       — Не волнуйся, она не развалится.       Улыбку скрыть не удается. Вот прелести работы со свежим изделием — не придется вспарывать. Пара капель по периметру и любое новое проклятие не пройдет незамеченным.       Не обязательно поднимать глаза, чтобы понять, как посетители и коллеги счастливы лицезреть эту дрянь в общепите. Накахара довольно щелкнул колпачком склянки.       — Возьмешь два, — прокомментировал Чуя, игнорируя выражение лица Хасико и явное желание девушки сбежать подальше, — Два мазка на внутреннюю сторону здания и два на внешнюю, — подняв взгляд, усмехнулся, — Можешь вылить это на голову какому-нибудь идиоту. Оно безвредно в чистом виде, но с непривычки от запаха обморок — минимальный ущерб.       — А вы, — сквозь ладони, которыми Саяко зажала себе и рот, донеслось шокированное, — привыкли?       Накахара пожал плечами. Запах он отличит из тысячи, но кровь в мозгах от него уже не кипит. В отличие от портовских неженок, которые не могут выпить свой гадкий кофе вблизи органических отходов. Или же не могут перенести наличие органических отходов магического происхождения в компании с ведьмой.       Вокруг стола расползаются черные полосы, пачкают ножки стульев и плитку. Завтра все засохнет и останется здесь навсегда — убирать никто не станет, как и существовать в этой части зала. Может быть, Чуе стоит взять швабру и покрыть этой дрянью каждый уголок кафетерия? Вынести столы и будет рабочий кабинет с кухней и морозильной камерой, посудой для опытов и запасами кофе! Плюс несколько десятков портовых мафиози, готовых с радостью прыгнуть в котел, который Чуя — как порядочная ведьма — поставит в центре завоеванной территории. Жаль бедолаг, сгинувших в попытке отжать себе кофе, но сырье для опытов есть сырье для опытов.       — Я уберу потом, — поморщилась Саяко, — У вас все на лице написано, Чуя-сан.       — Мое предупреждение об обмороке прозвучало для тебя как заманчивая идея?       Помяв руки, Саяко напомнила.       — Наше положение очень шаткое, — сказала то ли себе, то ли собеседнику, — Несколько дней прошло… Дазай-доно терпелив, он ждет, пока пройдет оговоренное время, прежде чем возьмется за…       — Саяко, — позвал Накахара, — моя задача — разобраться с этим, — Чуя указал на разобранную куклу, — а не с людьми.       Чуя не помнит чтобы давал добро на изменение своей должностной инструкции с «помощь в магической безопасности» на «возьми курс на конкретного человека, чьи цепи уходят далеко за спину». Подобным очищением Накахара не промышляет и не собирается. У людей есть медикаменты и врачи в белых халатах — пусть они занимаются подобными случаями. А на ведьм не складывают ответственность за бардак в голове.       Тем более у Дазая бардак явно перешел черту «происходит в голове» и уже начал вываливаться и портить жизнь ближнему своему. По крайней мере, ведьме по найму точно.       — Дазай-доно не человек…       — Не нужно поэтических отступлений.       На пол продолжала стекать кровь. * * *       Отметина за отметенной.       — Идиотизм.       Выплюнул Накахара, ловя непонимающий взгляд спутницы.       — Идиотизм, — повторил он, потряхивая очередной бесформенной куклой, — Как свадебный торт на память.       С первой Чуя не заметил такого, но сейчас, когда он держал третью, создавалось впечатление будто бы…       — Ей несколько лет.       — Считаете, что её держали в морозилке?       — Создается такое впечатление, — скривился Чуя, разговаривая на грани слышимости, — Мороз может снимать энергетику, но в таких случаях хранить атрибут проклятия придется не один век. Здесь же ее словно пытались очистить и недодержали лет семьдесят или восемьдесят. Не такая сильная, как прошлая.       — Может, — предположила Саяко, — эту сделали первой, но не решились подкидывать?       — Может быть.       — Или делали разные… люди?       Руки в перчатках сжали бесформенное чудо ручного ведьминского мастерства.       — Может быть.       Но откуда тогда взялся характерный морозильный привкус? План готовился годам? Тогда почему обиженному просто не скинуть сразу несколько проводников для большей связи и контроля? Нахрена прятать по одной?       — Однозначно, — прошептал он, — бездарная ведьма. Или организатор.       Либо кому-то не доставало мозгов, либо информации.       После четвертой отметины на карте, шестая и седьмая не заставили себя ждать. Всё одно. Аж в руках держать неприятно. И не потому что противно трогать, а скорее мерзко на душе, что приходится возиться с дилетантом.       Чуя оглядел находки. Дилетантами. Однозначно, участников больше, чем один. И у всех разный уровень подготовки и сил.       Так и вертится на языке «безобразие», но Чуя не станет цитировать Рандо.       — Сколько их заготовили?       Плюнуть бы на все и дойти до бара этой ночью. Сжав пальцами переносицу, Чуя устало и разочарованно выдыхает. Его пешее шествие видел каждый служащий порта, а «куклам» нет конца. Благодаря мазкам по территории, что нанесла Саяко, Чуя видит появление новой раньше, чем она коснется пола. Но поймать отправителей так и не выходит. Они не отображались на картах этажей — исчезали слишком быстро. Словно бы «кукол» собирали прямо на месте, а потом кидали в удобный угол.       Чертовщина. Эта дрянь должны была отображаться на схеме вместе с отправителем. Хочешь не хочешь, а след от проклятия на руках остается. Дилетанты по классике попадаются именно на следах от ауры! Невозможно, чтобы автор дребедени был одновременно и глуп, создавая такие паршивые атрибуты, и хорош, сумев очистить себя от всех примесей, пронося творение. Кажется, ведьма умудрилась также сбросить прикрытие с «куклы» и раствориться.       Нет, если это группа и они вваливаются все разом, то план рабочий.       Но куда компания могла спрятаться? В той же коморке? В кабинке туалета? В мусорном баке? Разминуться за секунды…       — Тащи все в кучу, — швырнул Накахара очередную находку на стол, — И котел. Чугунный.       Саяко комично приподняла брови, находясь в крайнем замешательстве.       — Что?       — Я думала, что вы… ну, не как в сказках.       Чуя приподнял бровь.       Может, он еще и Мандрагоры не подкапывает? И в полнолуние на шабаши не ходит? И детей не ест?       Ладно, это глупости. Мяса мало.       — Рис. Люди в чугунных сковородах готовят рис…       — Но не в котлах же!       — Эта простая посуда! Точно такая же! — да черт с ними, — Хорошо. Подойдет любая посуда. * * *       — Значит, нужна посуда?       Наполненная брезгливостью и страхом тишина застыла многовековым льдом в помещении по ту сторону стойки, где подавали легкие перекусы. Не так легко отличить работников кухни захудалой забегаловки на отшибе от работников кухни забегаловки Потровой мафии на одном из этажей. Они глядят с неподдельным испугом, кто-то же рискует нарваться на неприятности, не скрывая своего отвращения. Люди, что связались с мафией на почве относительно безопасной и полу-гражданской работы, провожали взглядом рыжего мужчину, который прошествовал до плиты, остановился напротив стеллажа с посудой и дернул пару кастрюль. В руках покоились три со склада, содержимое одной было вылито в емкость поменьше. Дверь закрылась за спиной, предлагая людям вернуться к работе.       Накахара поставил на стол посуду, чувствуя, как несколько пар глаз все еще настороженно следят за ним в ожидании дальнейших действий. Еще бы, любопытство заткнуло им уши, отчего пришлось искать ёмкости самостоятельно, а сейчас не отстанут, держа руки на тревожной кнопке. Удивительно, что за все время приставанием баловался только Осаму, изредка попадаясь в коридоре тенью. Может, богатая фантазия сделала свое дело — боятся соваться.       Это пока.       Чем дольше Чуя остается здесь, тем ближе Порт к запуску таймера. Таймера, который начнет отсчет чужого терпения.       Страх держит. Но он может стать и толчком, мотиватором к действию.       И в случае колдовства решение Порта будет не в сторону Накахары. Как бы Огай ни зарекался, как бы ни божился о теплом месте на должности близ Исполнителей, он не сможет остановить разгоряющийся костер. Да и вряд ли захочет. Быть обвиненным в сговоре с ведьмой — не самое приятное мероприятие. От таких обвинений нельзя очиститься. От них нельзя сбежать.       «Бедолага! Несчастный Артюр! Его разум одурманен ведьмой! Его и этого бедного ребенка! Еще немного и ведьма добралась бы и до наших детей!»       Ничего не остается после. Никого не остается.       — Возьми перчатки, — велит Накахара, — она может въесться в кожу. Нужно разделить части на составляющие. Двигайся по швам, они не так крепки, как кажется.