Ограничения

Ледяные женские пальцы танцуют на его запястьях, подтягивая узлы на верёвке, касаются кожи обжигающим холодом. Мурашки разбегаются по всему телу. Она мурлычет что-то под нос, но почему-то этот звук не успокаивает. Наоборот, тревога зудит по каждой нервной клетке. С ней по-другому не бывает... Прохладные губы коснулись виска, горячий влажный язык скользнул по краю уха. От неожиданности он вздрогнул. Её дыхание было жарким, но кожу на ухе обдало прохладой: - Используешь на мне свою технику - прокушу нос. Наоя фыркнул. Девушка выпрямилась и улыбнулась, обнажая заострённые зубы: - А может и горло. - Долго будешь трепаться? Или всё-таки нач... Языком она работала умело. Нежно. Жёстко. Одуряюще приятно. Ему показалось, что он забыл как дышать, пока не осознал, что мелко-мелко втягивает воздух сквозь зубы. Холодные жёсткие пальцы обвили член у основания, когда девушка взяла его ещё глубже. Температура её рук слишком сильно контрастировала с этим горячим ртом. Она выпустила член изо рта с неприличным звуком и снова выпрямилась. Смотрела свысока, насмешливо прищурив пурпурные глаза. Смотрела на него, следующего главу клана Зенин, так, будто он - ничтожество. - Ты отвлеклась. - Пф, - она чуть дёрнула плечами, от чего юката окончательно сползла вниз. - Перехотелось продолжать. "Что эта дрянь себе позволяет?" - Хо! Твоим взглядом, Наоя-кун, можно было бы разрубить половину луны. Раздражение, помноженное на возбуждение, растеклось по венам. - Не беси меня, девчонка. - Боюсь-боюсь, - изящная ладонь легла на щёку в притворном ужасе. Наоя зло сощурился и даже открыл рот, собираясь сказать что-то подходяще язвительное, когда полная холода вторая ладонь нежно провела по его члену сверху вниз. - Твою ж... - Хмм, - девушка покачала головой, - ты в курсе, что нехорошо так выражаться? Я думала, у сына Наобито Зенина чуть больше манер... Вот за эту её черту он и ненавидел, и обожал такие ночи. Великолепный секс с ней сопровождался насилием мозга. Она не затыкалась. А узнав, как сильно его это раздражает, начала говорить втрое, если не вчетверо больше. Она двигала рукой невпопад, без всякого ритма, что сбивало его каждый раз, когда Наоя думал, что вот-вот кончит. Вверх-вниз, вверх, остановиться на середине и медленно вниз, медленно вверх, медленно вниз, пробежаться пальцами по всей длине, покружить большим пальцем по головке, срывая еле заметный стон, снова вниз. И так до бесконечности. - Ты знал, что сдержанность - одна из главных добродетелей воина? Абстрагироваться от её слов не получалось. Но и отвечать впопад тоже: - Н-нет... - Ай-я-яй, плохой же из тебя воин, Наоя-кун. А я чуть не назвала тебя идеалом. Насмехается над ним. Будь кто другой - свернул бы шею, переломав каждую кость. Но она чует свою безнаказанность, продолжая трепаться без остановки, под стать своему сенсею. Чёртов Годжо и чёртовы его ученики, в той или иной мере перенимавшие его привычки. Пурпурные глаза следят за ним из-под полуопущенных век, подмечая каждую эмоцию, считывая каждый жест. Губы снова растягиваются в пошлой ухмылке, от чего у самого краешка губ проглядывают треугольники зубов. Она склоняется, не отрывая взгляда, и широко лижет его, от самых яичек до головки. Верёвка впивается в кожу на запястьях, когда Наоя от неожиданности дёргается. - Блядь... Шаманка же испытывает его на прочность, начав посасывать головку члена, и как бы невзначай задевая нежную кожу зубами. Он шипит, выплёвывая очередное ругательство. Адреналин и возбуждение смешиваются в его венах особым ярким коктейлем, предчувствие оргазма пляшет под веками разноцветным огнём. - Чёрт бы тебя побрал.. - Хмм? Удивительно, но даже в её мычании слышен смешок. Она скользит губами по стволу, лаская член то одними губами, то добавляя язык. Не даёт ему подстроиться под ритм, хотя бы немного. Резко выпускает его изо рта, нависая над ним. - Блядь! - Повторяешься, Наоя-кун, - качает головой шаманка. - Неужели твой словарный запас уже иссяк? Надоело. К чёрту. Он рычит, без труда разрывая путы. С мрачным торжеством ловит недоумение с лёгким налётом страха в пурпурных глазах. Вминает её в постель всем весом, да так, что выбивает весь воздух из груди. Целует рвано, почти до крови кусая губы. Ещё пару мгновений она пытается сопротивляться и снова взять верх, но куда там. Ему сносит крышу от желания вытрахать её, четвертовать, снова вытрахать и так до бесконечности. Настаёт её очередь шипеть, когда Наоя бесцеремонно рвёт узкую полоску кружев на её бёдрах. Когда он втискивается в привычно узкое лоно и (наконец-то) толкается вперёд. Он тянет её к себе, грубо наматывая светлую косу на кулак. Целует жадно, до клацанья зубов, лижет губы, нёбо. Впивается поцелуем в шею, тоже грубо, настолько, что поцелуй перетекает в укус. Шаманка снова недовольно шипит, пытаясь вырваться, и снова терпит неудачу. Его же эти попытки сопротивления заводят ещё сильнее, от чего движения становятся резче. Девушка давится воздухом на вдохе, когда он двигает бёдрами, буквально втрахивая её в постель. Стонет, когда Наоя сжимает сосок. Нервно облизывает губы, хрипит что-то пересохшим горлом. "Моя. Моя.. МОЯ!" - звенит у него в голове набатом. Жилы внутри натягиваются до предела. Задень пушинкой - разлетятся вдребезги. Девушка вскидывает руки, притягивая его к себе за шею. Впивается поцелуем, пытаясь лидировать хотя бы тут. Её упрямство его одновременно злит и смешит. Губы у неё холодные, дыхание - жаркое. Девчонка цепляет зубами серьгу на ухе, тянет чуть заметно, из-за чего он двигается лишь жёстче и быстрее. - Наоя-кун, - бормочет она в ухо, растягивая гласные, - я тааак тебя хочу... Струны внутри него с треском лопаются. Последний ограничитель с хрустом выбивает пробки. - Вот же стерва, - успевает огрызнуться он и кончает.