Ограничения

Здравствуй. Хотя, наверное, это не самое лучшее приветствие… Как прикажете «здравствовать» тому, кто уже умер? Я никогда раньше не задумывался о том, что каждый человек занимает в сердце и мыслях определённое место. Но вот… Из моей жизни будто вырван огромный кусок. Причём вырван моими собственными руками. Палач для друга. Хирург для жизни. Вот только наркоза, как оказалось, не предусмотрено. Гето, позволь хотя бы тут вернуться в годы нашей беззаботности. В какой момент ты начал терять эту беззаботность? Не отрицаю, я считал тебя святошей тогда, но ты хотя быы улыбался и видел высшую цель в звании шамана. Я так виноват… Не знал, что быть сильнейшим — это нести на себе ответственность за то, что произойдёт от моего действия или бездействия. Если бы эти строки писал юный я, то с удовольствием бы отдал эту ношу кому-нибудь другому. «Этот груз лучше всего подошёл бы Гето или Нанами» — сказал бы прошлый я. Вот только быть шаманом — нести свой груз самому, не ища оправданий. Нести и донести самому. А быть сильнейшим шаманом — брать на себя ношу тех, кто не дошёл. Я так виноват… Хреновый из меня семпай, кстати. Нанами тоже погиб. Я думал, что что бы не случилось — у меня всегда будут Сёко и Нанами. Хотя бы они… Вряд ли Хайбара поблагодарил бы меня за такой расклад… Почему всё так, Гето? Лучшие из нас, достойные лучшей жизни, дарящие тепло и уверенность — уходят? Сначала Рико-чан, потом Хайбара, ты, Нанами. А теперь вот, и Цукумо тоже. Даже сенсею пришлось оставить меня. Может, это расплата за всю мою безалаберность и несерьёзность в прошлом? Я виноват… Каждая моя ошибка, каждый просчёт, каждое действие, каждое бездействие — как камень, что падает в воду. Круги разбегаются по нарастающей, набегают один на другой, порождая новые проблемы. Мне жаль, что всё сложилось именно так. Жаль, что не увидел, как бессилие и отчаянье разъедают твою душу изнутри. Жаль, что отмахивался от того, что ты медленно горел, сжигая сам себя. День за днём. Я ведь видел это, но предпочитал не замечать. Прикрыл очками не только глаза, но и сердце. Твердил, повторял как мантру: «это пройдёт», «это усталость». Мне жаль, что я вознёсся на вершину так, что перестал видеть окружающих. Я думал, что отбросил эту гордость после того поединка. Но, как оказалось, сила по-прежнему может опьянять… Может правы те, кто утверждает, что люди не меняются? Но тогда, выходит, что эта тьма зрела в тебе всегда? Не хочу в это верить. В конце концов, из нас двоих, ориентиром и константой порядочности был именно ты. Порой мне кажется, что эти сожаления грызут моё сердце изнутри, сжирают будто могильные черви. Вокруг светит солнце, люди снуют каждую секунду, мир продолжает существовать — а я нет. Меня наполняет холод печали и сожалений. Но я не отчаиваюсь. Отчаянье — первый шаг в тьму. Есть те, кто пойдёт по дороге, что выстроили я, Нанами, Хайбара, сенсей. Я верю в каждого из них. В каждом моем ученике есть стержень и жажда победы. Хакари зовёт это чувство лихорадкой, пусть будет так. Каждвй из них живёт помощью другим. Я виноват во многом, Гето. Но я знаю как всё исправить. Прощай, друг.