Ограничения

Он стоит там, где никто не смотрит. Там, где можно дышать. Где звук её смеха не так разрывает, как вблизи. Её голос — самый тёплый на свете. Он помнит, как этот голос звучал в темноте, когда они болтали о чём-то глупом, лёжа на полу после миссий. Сейчас она смеётся в чьё-то другое ухо. Она держит за руку другого. Её глаза, сияющие счастьем — смотрят не на него. Он улыбается. Очень вежливо. Идеальный гость. Лучший друг. Благословляющий. Ни одна мышца не дрожит. Ни один нерв не выдаёт, как сердце в груди будто вдавилось в рёбра и не желает биться. Он даже слегка кивает — она прекрасна. Какой же он подлец, что хотел бы, чтобы она была несчастна. Хоть чуть-чуть. Хоть каплю. Чтобы только посмотрела. Чтобы хотя бы поняла. Но она — нет. Она светится. Целиком. Чисто. От него, не от меня. Он делает глоток шампанского — горечь, пузырьки, фальшивая свежесть. Пальцы дрожат. Он засовывает руку в карман, сжимая кулак до боли в костяшках. Надо держаться. Надо не подать виду. Сатору оказывается рядом, словно чувствует, как под этой безупречной оболочкой что-то рвётся на части. — Ты вообще в порядке? — тихо, почти не слышно. — Идеально, — так же тихо. Почти весело. Почти. — Ну конечно. Ты же у нас гвоздь программы, — усмехается Сатору, не глядя. Гето не отвечает. Он улыбается. Долго отрабатывал эту улыбку. Она обманчива, мягкая, располагающая. С ней он выжил во многих миссиях. И вот теперь — на свадьбе. Фотограф зовёт всех. Гето подходит. Встаёт рядом. Идеальная картинка. Он — высокий, собранный, стильный. Она — невеста. Вся из света. Он улыбается в объектив. И чувствует, как внутри хрустит что-то настоящее. Что-то, что не вырастет снова. Он бы предпочёл, чтобы на него кричали. Обвиняли. Разбили лицо. Но здесь — никто не кричит. Здесь он улыбается. Здесь он — гость. Потом она подходит ближе. Обнимает. Просто. Дружески. Почти как раньше. Он позволяет. Даже плечи слегка расслабляет. Делает вид, что счастлив. Делает вид, что рад. А внутри — умирает. Тихо. Медленно. Почти красиво. Когда она отходит, он остаётся с пустыми руками. И с таким лицом, будто ничего не произошло. Потому что ничего и не произошло. Она просто вышла замуж. Просто не за него. А всё, что у него осталось — улыбка, камеры, и пальцы, сведённые в кулак до синяков. Потому что рядом с ней — не он.