Тетради и пыльные склянки

      В комнатах был слышен звук телевизора, который работал ни для кого. Просто звук на фон, который давал ощущение того, что он не один. Монотонная речь ведущего вечерних новостей позволяла не замечать ту пустоту, что вечно отдавала каждый звук противным эхом.       Так было спокойнее. Не было того склизкого предчувствия, что сейчас подойдет кто-то со спины и обовьет тебя своими холодными руками вокруг шеи. Этот страх улетучивался, Уильям сразу начинал будто бы легче дышать. Судорожно и глубоко вбирать в себя эту безмерно тяжелую массу, хотя та на самом деле ничего не весила и была столь неосязаема, что чувства людей на ее фоне казались чем-то вроде прозрачного и очень тонкого стекла.       Отбрасывая тему процесса, что дает нам все для жизни, можно действительно сказать, что эмоции и чувства были столь же хрупки, как кусочек стекла. Также сложно почувствовать и не пораниться, но столь же легко разбить вдребезги. Поэтому многие строят преграды, чтобы уберечь их беззащитные сердца от чужого воздействия.       Некоторые люди делают вид, что они — неприступная крепость, доступ к которой не имеют даже самые близкие люди. Закрыты абсолютно для всех из-за своего животного страха оказаться раскрытыми в собственной беспомощности. Они хранят это стеклышко где-то в глубине, размеры которой сами не знают. Не хотят знать. Зачем? Ведь тогда можно случайно проронить способ найти «конец иглы», что скрыта в яйце, а оно в утке, утка в зайце, заяц в ларце, а ларец висит на дубу, который растет на черной горе.       Все это будет продолжаться либо очень короткое время, либо почти до полной смерти разума человека. Все зависит от его характера, воли к жизни, способности к сохранению самообладания в любой ситуации. Но иногда даже все эти качества, что возвышены до идеала, не смогут спасти жизненно важный клад от чужого пытливого глаза.       Темнота комнаты может скрыть все, но не тихие всхлипы ночью, не тихие частые шаги, которые несут цель успокоить человека, но быстрые движения по кругу лишь увеличивают уровень стресса. Это не займет много времени, позже шаги резко стихнут, он снова ляжет на кровать и не заснет этой ночью. Как обычно. Глаза будут болеть от света наутро, просмотр утренних новостей будет издевательством, поэтому это дело будет отложено на лучшее состояние. Только как скоро оно наступит? Никто не знает.       Зато голова абсолютна пуста. Только тянущая боль, к которой рано или поздно привыкаешь. Люди могут жить с чем-то хуже, чем мигрень. Кто-то прямо сейчас умирает в агонии от глубочайших ранений. Никто не сможет его спасти, врачи слишком далеко, да и даже, если те успеют, то он умрет от большой кровопотери.       Поэтому головная боль ничего не стоит, лишь маленькая неприятность, которая в будущем может стать чем-то ужасным, если не подметить симптом верно. Только вот Уильям проверяет себя каждый месяц, исправно ходит к врачам и понимает, что его проблема остается все также глупой и самой незначительной.       Мориарти устало перевернулся в кровати. Сна сегодня он снова не удостоится, ничего удивительного. Хорошо, что он лежит просто так и его тело отдыхает в каком-то смысле. Все-таки первое время после зимних каникул прекрасно: работы мало, ученики еще не бегают за дополнительными заданиями или уроками, на которые нужно будет уделять время даже вне школы.       Все это: составление планов, вечные проверки, заполнение документации, убивали его изнутри. Руки иногда начинали неметь от постоянной нагрузки и резкая боль в ладони заставляла все же сделать перерыв. Уильям был рад, что Шерлок часто не видел этого, потому что был на уроках или тоже был занят своей работой. Просто не хотелось нагружать мужчину переживаниями о себе.       Голову забил теперь не ноющий стук в висках, а вязкие мысли о химике. Мориарти поражался идеальностью человека, что принял его со всеми минусами. А математик глубоко убежден в том, что их огромное количество.       Недостатков в Шерлоке Уильям просто не видел. Он был окружен его заботой, всегда чувствовал его тепло и знал, что рядом с ним есть тот, кто примет его любым и в любое время будет готов сорваться к тебе. Даже без каких-либо просьб. Поймет все сам, ведь это не так сложно, если ты действительно любишь и ценишь человека. Объятый таким прекрасным и цветущим чувством, ты начинаешь понимать ближнего до мельчайших деталей. На уровне рефлексов.       Мысли прервал резкий и энергичный стук в дверь. Уильям вновь вспомнил чьи-то слова о том, что мысли материальны. Сначала он отказывался верить в это, застыл, приподнявшись на локтях, осторожно прислушался к тишине, прерываемой тихим гулом телевизора. Он открыл дверь только тогда, когда стук стал громче и за ним послышалось обеспокоенное: — Лиам!       Мужчина подскочил с кровати. Босые ноги сразу почувствовали всю пронзающую прохладу пола. Захотелось вернуться назад, надеть носки и теплые тапочки, но там его ждали, его звали. Он просто боялся не прийти на этот зов, боялся, что это очередной сон, что закончится прямо сейчас.       Белые непослушные пряди, что выбились из аккуратного пучка, лезли в лицо. Шерлок заметил это, когда дверь перед ним распахнулась. Уильям стоял перед ним в длинных бежевых хлопковых шортах и в такого же цвета футболке. Одежда выглядела слегка помято, но Холмс нежно улыбнулся, когда подметил всю растрепанность от резкого порыва математика.       Мориарти спешно затащил мужчину в дом, закрывая дверь. Из-за резкого прихода мужчины его руки потрясывало от радости, поэтому с замком пришлось повозиться.       Сразу как только с этим было покончено, Уильям кинулся в чужие объятия, Шерлок поспешил удивленно отпрянуть от него. Все таки он пришел с улицы, где было достаточно прохладно, поэтому скользкая и твердая поверхность куртки еще не успела принять на себя все тепло, что бережно хранилось внутри дома. — Замерзнешь ведь, — Холмс сразу вспомнил то, как Мориарти сидел под пледом и не мог согреться после их прогулки с лежанием в снегу, — Подожди, я хотя бы куртку сниму.       Уильям недовольно фыркнул, отпуская мужчину. Тот спешно снял с себя тонкие черные перчатки, которые все-таки его вынудил носить математик. Мужчина носил их только в том случае, если шел один. В других случаях его источником тепла был Мориарти, абсолютно незаменимый.       Стоило верхней одежде оказаться на крючках гардероба, то мужчину тут же схватили за руку и заключили в полуобъятия. Мориарти удовлетворенно вздохнул, ощущая Холмса в непосредственной близости с ним. Не через равнодушный экран телефона, здесь и сейчас. Он чувствовал привычный кисловатый запах каких-то реактивов и табака. Впервые за весь вечер он почувствовал себя в объятиях не только Шерлока, но и такого нужного спокойствия.       Уильям довел мужчину до спальни, быстро укладывая того с собой в кровать. Ни за что не отпустит, это уже ловушка, из которой не выбраться. Но будто бы у того было желание это сделать?       Поэтому Шерлок словно довольный кот вжался в изгиб шеи математика, расслабленно выдыхая. Мориарти накрыл их обоих плотным одеялом, так как в комнате было достаточно прохладно — около двадцати градусов. Уильям обнял мужчину крепче, поворачиваясь боком к нему. Неизмеримая радость появилась в нем, когда они пересеклись взглядами и в них он нашел то, чего ему не хватало. — Может, — Мориарти резко остановился на полуслове, словно фраза вылетела спонтанно, но все же через короткое время продолжил, — переедешь ко мне? — Сейчас Уильям не сомневался в своем решении, потому что рядом с Шерлоком хотелось быть всегда, а не искать лишнюю минуту на работе. Это предложение казалось настолько правильным в данный момент, что Холмс ничего не ответил на это. Ответ был выражен в нежных касаниях и приятной тишине.