Тетради и пыльные склянки

      Зима всегда была чем-то прекрасным, никто не отрицал этого. Дни всегда идут очень быстро, но в них есть свой контраст. Утро тянется невероятно долго, утопает во всех оттенках красного и оранжевого, оно уходит неспеша и дает восхититься своими пейзажами. Множество фотографий восходящего солнца хранится у учеников первой смены и учителей. Запечатлеть новые картины природы — обязанность, которая не подвергается сомнениям.       День приносил с собой светлые-светлые оттенки желтого. И больно смотреть из-за этого на небо. Снег, что расположился под окнами, переливался еще ярче. Дети восхищаются проблесками серебра между белыми хлопьями, а взрослые стараются забыть причины, по которым появляются такие вещи. Абсолютно всем хочется погрузиться во времена детства.       И каждый может вспомнить, то как проходил новый год тогда, когда те были еще малышами. Огромная елка, на которой возвышается такая же большая звезда и висят маленькие красные шарики, фальшивые коробки подарков, что обернуты дешевой переливающейся бумагой, и, конечно, спадающая с ели серебряная мишура.       Вокруг стоят мужчина в костюме Деда Мороза и милая девушка-Снегурочка. Тогда почти все верили в то, что это именно те сказочные герои, которых все мечтали увидеть. Некоторые маленькие принцессы и пираты бегали вокруг них и, смеясь, задавали им множество бесполезных вопросов. Находились и юные скептики, стремящиеся разрушить атмосферу вечера. Обычно, такие сразу же присмирялись родителями и другие дети не успевали понять того, что хотел донести до них их товарищ.       Именно поэтому Шерлок не любил новогодние утренники. Если их можно назвать так, когда они проходят, в основном, вечером. Долгое время его обожаемый брат подшучивал над ним за то, что тот продолжает верить в такие небылицы, обладая невероятной гениальностью для своих лет. И именно поэтому он выбрал путь предателя детских убеждений, пытался вразумить остальных, чтобы те не чувствовали стыда в будущем, но его вечно затыкал именно Майкрофт.       После пары таких случаев Холмс-старший стал шутить над братцем еще сильнее. Тогда Шерлок совершенно не понимал, что стало поводом и запутался во всем. Это и послужило главной причиной резкой ненависти к такому виду празднования. Лучше уж он посидит один дома, почитает противную книжку и останется без конфет, но никто не будет смеяться над ним.       И сейчас, когда он слышит, что такое проводится и в этой школе, ему хочется провалиться сквозь землю. Даже, если он уже давно стал взрослым мужчиной. Нет, его это пугает, отвращает. Зачем вообще проводят это? Можно же просто отдать конфеты детям на классном часу! Зачем вводить всех в заблуждение? Зачем давать надежду на то, что что-то такое действительно существует? Столько переживаний может вылиться на душу ребенка, когда вся правда вскроется!       Шерлок прошел мимо говорящих с тяжестью на душе. Все-таки за время работы преподавателем он проникся любовью к своим ученикам, и достаточно сильно переживал за их моральное состояние! И ему плевать, что многие из них выпускаются в этом году. Убедить в существовании некого «Дедушки Мороза» можно в любом возрасте! Химик понял, что его долг — это не только дать знания ребятам, но и защитить от такого.       Холмс удрученно вздохнул. Такая работа начинала негативно влиять на его нервную систему, что было непозволительно. Раньше его никто и ничто не волновало, но сейчас голова была забита лишними мыслями. Это всегда мешает сосредоточиться на действительно важном, поэтому он совершенно забыл зайти в электронный дневник. Завтра кто-то снова скажет ему, что домашней работы не было, а Шерлок не сможет понять причину долгое время. Ведь он точно давал им на дом пару номеров из задачника… Вечная проблема, которая радовала учеников и бесила Холмса.       Химик встал из-за стола, взял ноутбук и сел на подоконник. Да, так делать было нельзя, он сам часто ругал учеников за это. Только вот так было гораздо удобнее, не мешало слишком сильное тепло, исходящее от батареи, и не было слишком холодно. Идеальный баланс температур, позволяющий привести самого себя в рабочее состояние.       Сначала мужчина сощурился от света, что отражается от снега, но достаточно быстро глаза привыкли к новому раздражителю. Он вытянул ноги, располагая ноутбук у себя на коленях. В тишине комнаты начал раздаваться стук клавиш. Шерлок всеми силами пытался сосредоточиться на работе, что получалось у него, на удивление, удачно. Из-за этого резкого прилива продуктивности у учеников не остается предлогов для того, чтобы не делать домашнюю работу. Не то, чтобы химик собирался ее проверять, как говорил ученикам… Просто побуждает их к работе над его предметом.       Звук звонка не отрывает его от экрана. Урок успешно забывается, мужчина даже не слышит шум, исходящий из его кабинета за стенкой лаборантской. Шерлок продолжал монотонно выбивать звуки из клавиатуры. В школе всегда достаточно шумно, и из-за таких пустяков не стоит отвлекаться от важного. Даже, если в комнату кто-то начинает грубо стучать и звать вас по имени.       Пришлось оторваться от всего только тогда, когда среди всех голосов проскользнул беспокойный тон математика. Холмс спешно вскочил с нагретого места, подошел к двери, открывая ее ключом. На пороге его встретили какие-то три девятиклассницы и Уильям. Блондин вздохнул и указал пальцем на часы. Шерлок внимательно посмотрел на время, потом снова на Мориарти, изогнул брови в непонимании. — У тебя урок, — мужчина говорил тихо, явно стараясь сделать так, чтобы этого не услышали ребята, стоящие рядом, — Уже двадцать минут прошло, я пришел, потому что они кричали на весь этаж.       Холмс недовольно закатил глаза, обращая свой взор на учеников: — Двери закрывать нужно, если хотите поорать, когда я не могу выйти к вам, — мужчина вздохнул, ставя руки на талию, — Пусть посидят дальше, все равно смысла от этого урока уже нет, — брюнет тоже заговорил тише, отгоняя девочек рукой. — Только не требуй потом от них чего-то, — Уильям был немного расстроен тем, что из-за такого отношения к преподаванию страдает успеваемость каждого. Особенно по таким предметам, которые напрямую зависят от других. — У тебя есть свободная минута? — Шерлок заговорчески улыбнулся, опираясь о ближайшую поверхность. — Нет, но я хотел сказать тебе кое-что важное, поэтому думаю, что стоит зайти, — Мориарти кивнул в сторону лаборантской, и это сделало улыбку Холмса еще сильнее. Будто бы они поняли друг друга без лишних слов.       Химик подтолкнул мужчину в комнату, тихо прикрывая дверь. Уильям не стал отходить от выхода далеко, встал, дожидаясь того, когда ученики точно не смогут ничего услышать. Шерлок с легко читаемыми намерениями развернулся, но Мориарти спешно выставил ладонь перед чужим лицом. Блондин вздохнул с легким раздражением. — У меня действительно не так много времени, я дал задание детям и пришел сюда, — математик неловко улыбнулся, — Наверняка ты уже слышал про новогодние мероприятия, так вот, Майкрофта назначили ответственным за это…       Шерлок расширил глаза, пытаясь переварить услышанное. Надежда на лучшее тут же сгорела и разлетелась серым пеплом. — Мы с тобой тоже участвуем там… — Я не давал своего согласия на это, — сначала мужчина сорвался на крик, но тут же перешел на возмущенный шепот, опомнившись. — Я все понимаю, Шер, но нам нужно принять этот факт, — Уильям поправил спадающую на глаза челку, — Тем более это уже утверждено. Нам никак не изменить этого. — Майкрофт просто снова хочет выставить меня идиотом, — Шерлок прикусил губу, борясь с желанием закрыться в лаборантской и выйти только весной. Словно медведь. — Есть такое, — когда в ответ он получил яркий вопросительный взгляд, то пришлось раскрыть карты, — У тебя роль оленя, — по Мориарти было видно, что он не хочет смеяться, но держится из последних сил. Конечно, получить такую роль от родного брата обидно, но ситуация вызывала смех. И сдерживаться стало тяжелее, когда мужчина увидел выражение лица химика: глубоко оскорбленное, полное непонимания и шока. — Олень? — Шерлок свел брови к переносице, — ты точно уверен в этом? — Можешь даже сходить за списками к нему, я не вру. — Ну уж нет, он только этого и добивается, — Холмс уже не стал сдерживать крики, потому что возмущению не было предела. — Тогда, если Вас все устраивает, я вернусь к своим ученикам, — все же хохот проскользнул в его словах, поэтому он вышел из комнаты как можно быстрее, пользуясь ступором брюнета. — Меня ничего не устраивает! Как ты вообще мог подумать о таком, — Шерлок кинулся за ним, выкрикивая на ходу, — Ты с ним заодно… — только пристальные взгляды учеников умерили его пыл. Он посмотрел вслед блондинистой макушке, поджав губы.

***

      Холмс старался сидеть спокойно и не начинать истерик. Было тяжело, но он сосредоточился на своей осанке и игнорировал все раздражающие мысли. Да, желание сбежать было огромным, но его удерживал Уильям.       Удерживал не только за руки и ноги, но и возвращал в светлый рассудок своим присутствием. Сейчас он сидел на корточках напротив химика и старательно что-то «рисовал» на его лице. На Мориарти уже был надет костюм и нанесен легкий грим: шесть тонких черных линий и светло-коричневые веснушки. На голове красовался ободок с двумя рыжими и пушистыми ушами, а одет он был в костюм из такой же ткани.       Выглядело странно, но математик не подавал никаких признаков смущения. Словно он каждый день облачался в глупый костюм лиса. На его лице читалось привычное спокойствие и увлеченность созданием грима для своего коллеги. Сначала он также как и для себя рисовал веснушки тонкой кисточкой, но когда Уильям достал баночку с чем-то ярко-розовым, Шерлок напрягся.       Не сказал ни слова, но сразу почувствовал неладное, когда его носа и какой-то части щек коснулся маленький кусочек чего-то мягкого и начал разносить этот яркий цвет по этим частям лица. Особенно сильно оставляя следы на кончике носа, а на щеках бережно разнося это для более легкого оттенка.       Через короткое время Уильям поднялся, отошел назад, чтобы критично оглядеть свое творение. После чего с очень довольным выражением лица показал Холмсу большой палец вверх. Подхватил с рабочего стола ободок с оленьими рожками, аккуратно закрепил его на распущенных волосах мужчины. Ради такого маленького события математик смог уговорить Шерлока сменить свой вечный хвост. Это придало брюнету новой свежести в привычном образе, конечно, только после того, как Мориарти через боль расчесал густые и кудрявые локоны.       Сначала чужие волосы распушились, поэтому пришлось долго приглаживать их. В тот момент оба уже хотели вернуть повседневную прическу Холмса, но, набравшись сил, они все же смогли привести все в порядок. И это определенно стоило того, если химик и не видел в этом ничего такого, то Уильям с восхищением смотрел и трогал его пряди. Они казались ему безумно мягкими, а темно-синие переливы бликов на них вызывали яркое восхищение в красных глазах.       Да, Лиам знает о Шерлоке абсолютно все, видел его всего и любым, но сдерживать удивленные вздохи при виде мужчины не может. Этот человек всегда вызывал непередаваемые эмоции, каждая мелкая деталь меняла впечатление о нем. Даже редкая болезненная бледность кожи приводила в восторг, но только после того, как математик убедится в том, что с чужим здоровьем все в порядке.       Холмс встал с кресла, поправляя свой костюм. Больше всего во всем одеянии его раздражали не рога, а маленький хвост сзади. Это было настолько глупым и ужасным в его понимании, но он продолжал игнорировать ради того, чтобы Уильям не терял этой озорной улыбки.       Не нужно быть гением, чтобы понять, что Мориарти нравился сегодняшний день. Да, было немного стыдно и непривычно, но понимать, что ты не один такой раскрашенный дурачок — приятно. Когда еще им выпадут такие дни? Что если это последняя возможность? Если это так, то Уильям не хотел портить это легко преодолеваемыми чувствами.       Блондин кинул быстрый взгляд на себя в зеркало, поправил маленькие прядки по бокам, развернулся к Шерлоку. Подождал момента, когда тот заметит его, после грациозно подошел, пытаясь лукаво привести лисий хвост на костюме в движение. Мужчина протянул химику ладонь, аристократично приседая и опуская взгляд. Холмс усмехнулся, но руку принял. Уильям тут же поднял голову и с еще большей радостью посмотрел на него, направляя к выходу. — Уже вжился в роль? — вопрос от Шерлока, который звучал больше похожим на утверждение. — Советую Вам сделать тоже самое, мистер Олененок, — Мориарти звонко рассмеялся, но через усилия смог подмигнуть мужчине, чтобы все же завершить свою идею. — Как скажете, мистер Хитрый Лис, — Холмс отошел в сторону, согнувшись от смеха. Одинокая слеза, от слишком сильно сощуренных глаз скатилась и Шерлок небрежно размазал розовый слой. Хохот уже сдерживать не было смысла, поэтому Уильям, не задумываясь, подхватил чужое веселье, внимательно запоминая каждую чужую эмоцию.