Жизнь не кино

POV Эмиль:

 Честно, я никак не могу нарадоваться картине, за которой наблюдаю. Когда Антон кормит сына, купает его, говорит, читает сказки, на глаза наворачиваются слёзы. Видимо никто так не был рад ребёнку, как он. Я даже не знаю, что он чувствует, но со стороны выглядит счастливым.

 Как он нас напугал на День Благодарения. Все веселились, разговаривали, пили чай, кто-то смотрел телевизор. Помню, как обратил внимание на лицо Антона, когда начали говорить о террористах, он побледнел, его начало трясти, он повторял что-то без остановки. Все вокруг замолчали и пытались с ним заговорить, но Антон не слышал, словно заколдованный смотрел на ведущего, а когда на экране показали фото того альфы, даже у меня сердце упало в пятки. Это был тот самый Александр, любимый нашего Антона. Ещё мгновение и дорогой племянник теряет сознание. Как же мы тогда испугались.

 Из-за пережитого стресса Антон родил Марка на месяц раньше, но маленький настолько хотел жить, что сам задышал. Мой племянник сам рожал, хотя и не помнит родов. Я так просил все известные мне силы, чтобы всё было хорошо.

 Все прошло. Малыш оказался очень сильным. Обычно таких детей не кормят папиным молоком, потому что они долгое время проводят в кувезе. Сначала их кормят через капельницы, а потом смесями, но он отказался от искусственного кормления. Малыш часто крутил головой и не хотел, есть все эти каши. Когда Антон поднёс его к груди, он с наслаждением принялся, сосать молоко, да так, что оторвать его было трудно.

 И в тот день, когда Антон планировал рожать, мы забирали их двоих домой. Прошёл всего месяц, и мы очень обрадовались когда узнали, что Марка выписывают.

Теперь, мы готовимся к крещению. Антон попросил Яна и Амадора стать крестными Марка.

 - Алло.
 - Мистер Эмиль Да Коста?
 - Да, с кем я разговариваю?
 - Меня зовут Крис, я секретарь мистера Луиса Вальверде, - Хм. Вальверде? Что-то очень знакомое, - Мистер Луис приходится отцом Карлоса Вальверде, генерального директора компании, в которой работает ваш сын Ян.
 - Вы, наверное, звоните Яну? К сожалению, он сейчас не дома. Ян со своим мужем поехали к его родителям. Будут только через пару дней.
 - Нет, я звоню именно вам, мистер Эмиль. Мистер Луис хотел бы с вами встретиться для частного разговора. Меня просили передать вам, что он владеет информацией о вашем муже.
 - Когда он хочет встретиться?
 - В эту пятницу вас устроит?
 - Да.
 - Тогда в котором часу?
 - Можно ближе к обеду?
 - Конечно, если вы не против, за вами заедет авто в двенадцать?
 - Меня все устраивает.
 - Тогда, до свидания мистер Да Коста.
 - До свидания.

 Этот мистер Луис Вальверде знает что-то о моём Давиде? Двадцать шесть лет, прошло двадцать шесть лет с момента, когда он ушёл из дома. И вот, я дождался каких-то новостей о нём. Скорее бы пятница.

От этого неожиданного звонка мой мир начал двигаться в другую сторону, ноги затряслись, а я сполз по стене на пол в коридоре и тихо заплакал.

 ***

 В пятницу, под прикрытием работы я ушёл из дома, так как и договаривались, меня встретило авто и повезло в один из богатых районов города. Всё время, пока мы ехали, меня трясло.

 Мы подъехали к большому коттеджу. Прислуга без единого слова провела меня в зимний сад в середине дома. Зайдя туда, я увидел пожилого омегу. Он сидел в инвалидном кресле и гладил кота, лежащего у него на коленях.
 - Мистер Луис, к вам Эмиль Да Коста.
 - Спасибо. Мистер Эмиль, прошу присядьте.

 Его руки тряслись, лицо уже было покрыто глубокими морщинами. Он улыбался мне, но в его глазах читалась скорбь и отчаяние.

 - Эмиль, могу я к вам так обращаться?
 - Конечно мистер Луис.
 - Вы также можете называть меня просто Луисом, - я кивнул, - Эмиль, мы с вами лично не знакомы, но я знаком с вашим сыном. Вы вырастили хорошего альфу.
 - Спасибо.
 - Хотя мы с вами никогда не были знакомы лично, но я бывал в ваших галереях. Вы выполняете замечательную работу.
 - Я стараюсь, спасибо.
 - Возможно, вы хотите чаю или кофе?
 - Я бы не отказался от чая.
 - Хорошо, - он призвал горничную стоявшую в дверях, - принеси нам чаю, и можешь быть свободна. Эмиль, несмотря на наше увлечение искусством, и сотрудничество наших сыновей, нас объединит ещё одно обстоятельство. Точнее - персона. Вы, наверное, догадываетесь кто?
 - Давид?
 - Именно он, - его голос дрожал, - Я познакомился с этим удивительным, талантливым юношей двадцать шесть лет назад в первые дни весны. Задолго до нынешних первых летних дней.
 - Вот ваш чай.
 - Спасибо, вы можете идти. Если что-то произойдет, вас позовёт мистер Эмиль.
 - Спасибо. Я позову, - конечно, прислуга не расскажет то, что услышит, но будет спокойнее, если её не будет. Девушка забрала поднос и ушла.
 - Эмиль, я расскажу вам одну историю, которая объединяет нас, а потом вы спросите и скажете всё, что будете считать нужным. Договорились?
 - Да, я вас слушаю.
 - Тогда прошу вашего внимания, и дослушайте всё до конца, - я кивнул, - Мой муж был талантливым архитектором и бизнесменом. Мы с ним поженились по расчёту и только после некоторого времени мы, наконец, полюбили друг друга и у нас родился сын. Желанный ребенок, сын рос и очень радовал нас, когда ему было двадцать пять, он сам привёл любимого омегу в дом. Мы готовились к их свадьбе, и муж решил сделать нам подарок. Сыну с женихом и нам, по причине нашей тридцатой годовщины, а именно пригласил молодого художника, который как раз начал делать своё имя. Вы наверное уже догадались о ком я?
 - Да, о Давиде.
 - Именно о Давиде Да Коста, красивый юноша. Он согласился нарисовать несколько полотен для нас, а именно портретов. Когда всё было улажено, мой сын с зятем решили лично отвести его домой. Чтобы тот успел к мужу на ужин, - я чувствовал, что едва сдерживаю слезы, - по дороге они попали в аварию, в которой погибло двое. Омега и Альфа, - моё сердце упало вниз, - а другой альфа был сильно изуродован и пережил много операций, в том числе и пластические, - он глубоко вдохнул, - Мы похоронили сына, зятя и их ещё не родившегося малыша. Благодаря связям мужа и конечно деньгам, история не вышла в свет, никто не знал о смерти нашего ребёнка. Вам плохо?
 - Нет, нет. Продолжайте.
 - Не переживайте это почти конец истории. Опять же благодаря деньгам и связям о парне с одиноким крылом на спине никто не узнал. Мы все оформили так, будто это наш второй сын Карлос. Знаю, с нашей стороны было жестоко лишать этого юноши прошлого, но тогда мы с мужем были в отчаянии и выдали Давида за Карлоса. А когда он очнулся, оказалось что у него амнезия и мы решили что это знак. Мы сами создали для него прошлое и будущее. Когда мой муж умирал год назад, он просил найти мужа Давида и рассказать ему всё. И я исполнил последнюю волю мужа, и теперь вы можете спрашивать всё что хотите…
 - У меня нет слов...
 - Папа? - Я услышал такой родной голос. Мы двое повернулись на этот оклик. Перед нами стояли Карлос и Ян. Кажется, они тоже это слышали. Встаю из своего кресла и иду к Карлосу, то есть Давиду, как же я запутался. На ватных ногах подхожу к нему, и без разрешения, начинаю снимать его белую рубашку. Обхожу со спины и вижу то же крыло. Руки сами тянутся к рисунку, к Давиду. Наконец полной грудью вдыхаю его запах. О боже это Давид.
 - Этот рисунок я сделал лично, - наконец решаюсь сказать, - Старой тату-машинкой. По трафарету, который ты нарисовал.
 - Ваш запах сводит меня с ума. Я всегда испытывал симпатию к Яну, он мне как родной. Что я несу? Он же мой.
 - Давид, твой - я, как и много лет назад смотрел в его глаза. Вокруг никого не было, ничего не было. Тот же Давид. Перед собой я не вижу другого лица, а вижу его. Что со мной? С лица не сходит улыбка. Снимаю свою рубашку и показываю идентичное тату, только на левой лопатке, - А это сделал ты. Мы сделали их в день нашего бракосочетания.
 - Прости меня Эмиль, и ты сын. Тогда мы думали только о себе. Вот перед собственным концом я решил очистить свою совесть. Ян, и у тебя прошу прощения. Через наш собственный эгоизм, ты рос без родного отца.
 - Я не чувствую злости мистер Луис. Я, вообще, не знаю, что чувствую. Я в замешательстве. Я пожалуй пойду покурю.
 - Ян, ты куришь? - Так и почему это вызвало у меня недоумение? И о чем я думаю? Сейчас точно не время для лекций, но Ян курит?
 - Нет. Папа, вы о чём? Я не курил до сих пор, а сейчас захотелось. Простите.

 ***

 Карлос, то есть Давид с чистыми намерениями пытается влиться в семью. Это не так легко как может показаться. Всё это вообще очень странно. Мы долго отходили от шока. В тот вечер я поехал домой вместе с сыном. Мы не разговаривали. Да я сам почти целую неделю не говорил ни с кем. Даже на работе периодически молчал.

 Давид сам позвонил через неделю, пригласил меня на ужин, рассказал, что у него был очень серьезный разговор с нашим сыном. Когда он только произносил слово «сын» сам начинал светиться от счастья. Я начал вести себя как влюбленный школьник, бегать на свидания. Мы с Давидом заново начали узнавать друг друга. Он, как и в юности говорил мне комплименты и восхищался моим запахом. Я совру, если скажу, что его запах изменился, он все такой же, кружит мне голову, как только я его учую. Ян, Антон и Лукас говорят, что мы похожи на подростков.

 Обычно ничего не происходит, так скоро как бы нам хотелось. Да и мы уже взрослые, прожили и видели много, но нас тянет друг к другу, и я сейчас наслаждаюсь этим состоянием.

 К сожалению, в конце лета умер мистер Луис. Не знаю, кто чувствовал к нему и его супругу ненависть, но таких чувств у меня не было. Честно, я не знал, что к нему почувствовал. Я был обескуражен.

 Мы надеемся, что у нас с Давидом ещё есть время узнать новых нас. И я стараюсь называть его Карлосом. Все же ему трудно, к сожалению, он не помнит прошлого. Это всё из-за «созданного» прошлого. Психолог, когда он очнулся с амнезией и не старался восстановить воспоминания, а просто «записал» новые, но Карлос сказал, что влюбился в меня и я ему верю. Он рассказывал о том, что чувствовал после того как мы тогда поехали. Он был в не меньшем шоке, чем мы с Яном. А я? Я его до сих пор люблю. Как бы он сейчас не выглядел.