Клаузула

Все случилось как гром среди ясного неба. Будто, знаете, когда ты живешь, не зацикливаясь на мелочах, все вроде бы в порядке: есть работа, машина, семья, дом, но в один момент происходит то, что ставит эту беспечную жизнь на паузу или вовсе стирает ее, словно ластиком — с белоснежного тетрадного листа. Меня зовут Никита Воронов. Никита Саныч. Никсон. Ворон. Как меня тут только не называли. Какие только клички не придумывали. Как только не язвили. Но все заканчивается когда-то. Вот и мой бесконечный год подходил к завершению. — Никс? — раздался знакомый голос прямо над ухом. Помимо его обладателя, вокруг была уйма других людей, которые спешно собирались на утреннюю зарядку, однако солнышко так сильно пригревало через открытое настежь окно, что мне пришлось выдавить затравленное «Ща встану» и что я, сам того не желая, перекатился на другой бок и, кончиками пальцев ухватившись за покрывало, натянул его на себя с головой. — Никитос, старшина идет! Ну вот и все. Война с самим собой по поводу и без была окончена. Откинув одеяло, я с недовольной рожей сполз со второго яруса двухэтажной кровати и, плюхнувшись босыми ступнями на линолеум, наскоро сунул ноги в тапки, после чего выскочил к центральному проходу, где сослуживцы уже вовсю надевали форму и переобувались в кроссовки. «Бексоны», новоприбывшие позднего призыва, стояли, вытянувшись по стойке смирно и жалобно глядя по сторонам. Вот уж кому-кому, а им я точно не завидовал. Порой в голове всплывала мысль о том, что армия — это бесконечная череда дней и недель, способных вывести из эмоционального равновесия кого угодно, даже самых стойких. А еще мне иногда казалось, что вот проснешься завтра, а тебе останется еще больше половины года… Вот это действительно пугало не на шутку. — Рота!! Становись на центральном проходе для следования на утреннюю физическую зарядку! — проорал дневальный — такой же заспанный, как и все мы, парнишка, чьи глаза напоминали веки панды, которой не достался любимый бамбук. Рожа у него была осунувшаяся, тело — высушенное, словно он давно не ел, а вид ссутуленной спины говорил о том, что он уже не меньше меня заебался служить. Благо этот парень, Витек Кропоткин, увольнялся со мной в один день, посему, несмотря на его внешний вид, он все же улыбался, глядя на спешные сборы роты, вернее, спешные сборы молодняка и неторопливые — «старичков». Выбежав на улицу, рота, по обыкновению, пролетела несколько кругов по части. Мне же как каптеру¹ суждено было отправиться наверх и заниматься своими делами. Потому, поржав про себя над пацанами, которые с отведенными им двадцатью днями вынуждены были наматывать приевшиеся круги, я обернулся и двинулся в роту. Завтрак был, как обычно, по расписанию — в семь. Я, влетев в каптерку, по привычке поставил чайник и, проверив телефон на предмет наличия зарядки, принялся делать себе утренний кофе, пока остальные, выплевывая свои легкие, бегали по части. Занятия с замкомом² роты представляли собой тяжкое физическое насилие. Никто с тем же рвением, с каким брался за дело он, не заставлял солдат носиться кругами, заебывая тем самым их, но не себя, и к тому же постоянно, в любое время не выглядел одетым как с иголочки и таким бодрым, будто не выходил из спортзала сутками. Его звали Евгений Викторович Бровин — по совместительству, он являлся старшим лейтенантом, — человек-амфибия или «жужело». Хрен знает, как к нему прицепилась эта обидная кличка, но все было лучше, чем при своих называть его ЗКР или старлей³. Да и не любил его особо никто, ибо неподкупный, дотошный и противный он был какой-то. Кроме как по отношению ко мне. С каптерами старались не ссориться даже командиры, потому как что-что, а достать что угодно — это мы умели: что «Зайчик», мой предшественник, что до него другие пацаны. Поговаривали, что один из прошлых «тряпошных» умудрился неизвестным образом раздобыл для ЗКР моцик, на котором тот каждое утро выкатывал на работу. Я, конечно, был поскромней, но чаем, кофе и печеньем кормил его исправно. Ну и иногда делился порцией спортпита, который он через меня доставал подешевле. Налив кипятка в керамическую кружку, я царьком уселся в кресло старшины. Но буквально спустя минуту мне пришлось съехать с насиженного места, так как сам таки демон во плоти — «старпер» или старший прапорщик Иванко, — вежливо прокашлявшись, ввалился каптерку и обжег меня сердитым взглядом. — Что-то случилось, товарищ самый старший прапорщик? — участливо поинтересовался я, наливая и ему кружку кофе. — Я в такую рань на работе, Ворон. Разве непонятно, что что-то явно случилось? Он был недоволен и немного даже зол. Видимо, как это часто случалось, сегодня должна была приехать какая-то проверка или бог весть что еще. Иванко нередко раздражался именно по этому поводу, в остальные же дни пребывая исключительно в приподнятом настроении и добром расположении духа. — Опять проверка с округа? — Да какое там, Некит… — отмахнулся Иванко, падая на свой стул и закуривая. — Ты же сам знаешь, что творится за пределами территории. — Разрешите уточнить? — Да хуета какая-то народ заражает — все чахоточные, кашляющие. БСМП⁴ переполнены… Он явно что-то недоговаривал. Но какое мне было дело? Я обычно из чистой вежливости интересовался его настроением. Главное, что не проверка все-таки. Я достал сахарницу и положил Иванко в кофе две ложки — как он и любил. Тот, смерив меня неоднозначным взглядом, отхлебнул добрую половину кружки и уселся читать описи. Я же, допив кофе, удалился мыть чашку. И именно в этот момент пришла рота — все запыхавшиеся, красные, потные и вонючие. Хорошо, что я завел за правило два раза в неделю стирать форму этих бедолаг, ибо воняли они так, что аж глаза резало. — Ворон! Меня позвал Димка. Димка Пегов. Наш местный кондейщик и проебщик года. — Че такое? — У тебя нет тряпок лишних? Я подумал. Вроде как имелись, но мне ведь они тоже были не бог весть для чего. Нужны, хоть и имелись. — Есть у меня, но только парочку могу дать. — Да мне всего одна-то и нужна! — пробормотал Димка в перерывах между вдохами и выдохами. Это был парень невысокого росточка, но широкий и мускулистый. Короткая стрижка, правильной формы голова, аккуратный нос, легкая придурь и проколотое некогда ухо выдавали в нем коренного москвича. А местные не сильно-то и жаловали столичных, потому что были они выебистые, безалаберные, бесшабашные ну и пиздец насколько ленивые. Димка, впрочем, являл собой полную противоположность устоявшемуся стереотипу о коренных жителях «нерезиновой». Рукастый и умный, он не ленился иной раз пыль подмести на территории да и договаривался за всех, будучи «рулем» и достаточно авторитетным пацаном. Когда он только становился на должность, командир роты лично просил организовать себе чайный столик из того говна, что хранилось у нас на складе. Леха не то чтобы сразу отговорился — он вместе со мной и еще парой ребят сделал такую вещь, что сам ротный был в шоке, после чего выдал нам четверым ефрейторов. Зайдя в каптерку, я сразу же бросился к тумбе, где у меня лежали тряпки. Заприметив краем глаза рваную футболку летнего образца, я схватил ее и быстрым шагом прошел к порогу, после чего, всучив тряпку кондейщику⁵ и вежливо подтолкнув его на выход, закрыл дверь. — Никит. Что ты про вирус этот знаешь? — прервал тишину старшина. Вот те раз! От кого-кого, а от Иванко я такого вопроса определенно не ожидал. На фоне информационной войны и множества фейков вычленить достоверные сведения о вирусе, который даже названия своего не имел, было трудновато. Однако я это сделал. — Ну… — начал было я, но осекся. Видя обеспокоенное и внимательное лицо непрошибаемого прапора, я понял, что тут явно таилось что-то серьезное и, скорее всего, касавшееся его семьи. — Это вирус, поражающий самых иммунных. У кого крепче естественная защита организма — тот раньше заболевает. Но он сильно распиаренный. От гриппа обычного такая же смертность, как от этого вируса, товарищ самый старший прапорщик. Иванко что-то промычал и кивнул. Лицезреть его таким обеспокоенным мне было не в новинку, однако в его взгляде читалось нечто необычное — скорее, даже не обеспокоенность, а непонятный страх. Он что-то знал, только не спешил делиться. Ну да и фиг бы с ним, я терпелив. Подожду. Стоило только расслабиться, убрать чайник, как сразу же поступила команда строиться на завтрак. Мне было не привыкать, а посему я, выйдя из каптерки, пошел в строй, ожидая исполнительной команды. В столовой царило заметное оживление. Многие солдаты, не только из моей роты, постоянно переговаривались о странном вирусе, которому, как оказывается, наконец дали наименование: «С19». Забавно, не так ли? Представьте себе, мужики из разных подразделений обсуждали совершенно одно и то же: способы проникновения вируса в организм, число зараженных. Выяснилось, что в самой Москве массово начали свозить идентифицированных в госпитали, больницы и карантинные зоны. Это не на шутку меня перепугало, ибо я знал, что все члены моей семьи, включая младших братьев десяти и пятнадцати лет от роду, подцепили инфекцию. По приходе в роту я сразу же заперся в каптерке и набрал номер родителей. С минуту ничего не происходило. Еще через минуту автоответчик механическим голосом сказал, что попытки дозвониться продолжаются, но я сбросил вызов и заглянул во все мессенджеры, где контактировал с родными и где так же увидел плашку с надписью о том, что мама и папа были в сети два и три дня назад соответственно. С братьями дело обстояло не лучше. Исключение составлял разве что младший — он вовсе, кроме игр, ничем не пользовался. Да и дозвониться до него было невозможно. — Сука… По спине пробежал противный холодок. Но я отогнал плохие мысли, списав все на то, что родные вместе лежали в больнице, под присмотром докторов. — Че материшься? В комнату вошел старшина. Он окинул меня своим фирменным взглядом исподлобья и уселся на место, намеренно не смотря на мои руки, в которых до сих пор был зажат сенсорный телефон, запрещенный в армии. А то мало ли в части, где находились курилка, рота, каптерка и старые развалившиеся склады, произошла бы утечка! Минобороны такое потерпеть не могло!! Засудили бы. — Да родные не выходят на связь… Иванко провел ладонью по выражавшему крайнюю степень усталости, испещренному неглубокими морщинами лицу, откинулся на спинку стула и вновь закурил. — Я потому тебя и спрашивал. Моих забрали в местную карантинную зону, которая находится на ближайшем стадионе. Больницы и госпитали переполнены. Можно подумать, что, имея выход в интернет, ты не пользуешься соцсетями! Он хохотнул и глотнул чай из не пойми откуда взявшейся кружки. Я, не зная, к чему была сказана эта фраза, уставился на старшину. Его напускная спокойность нервировала, даже раздражала. Но из-за того, что я являлся рядовым, у меня не было права лезть ему в душу, пытаясь разузнать, что к чему. — Сгоняй до оружейки, возьми у них боеприпасы. Завтра на стрельбище едем. Иванко подался вперед и сцепил руки на столе в замок, по-отечески глядя на мое недоумевающее лицо. — Успокойся, — начал он, не прерывая зрительный контакт. — Все нормально. Проверка уехала, распишешься за меня. Да там и Тарасов сидит, твой кентяра. — Понял, товарищ самый старший прапорщик. Я взял со своего стола пачку сигарет и побрел в сторону оружейки. Чтобы добраться до здания, мне было необходимо сойти с бетонной дорожки влево и устремиться в лес по протоптанной тропинке, минуя КПП и маршрут патрулей. Как ни крути, а одиночное перемещение было запрещено и попасться хоть и своим пацанам, но с оружием и боевыми патронами не хотелось. Да, стрелять они не будут, но возьмут под руки и поведут к комбату⁶, который въебет мне строжайший и начнет разбирательство, которое планомерно приведет к приказу старшины и оставит последнего без премий. Шагая по сосновой аллее, я невольно задумался обо всем происходящем. Как бы меня ни достала навязчивость ситуации с пандемией, именно эта тема успела напугать весь гарнизон военного округа и спровоцировать появление распоряжения об обязательном ношении масок, проверке температуры при входе в казарму и так далее по всей линии, что уже надоедало. Слишком вирус оказался приставучий — умом понимаешь, что все мероприятия, связанные с предупреждением его распространения, преследовали правильные цели, однако он реально заебал. Не просто заебал, а уже и в гробу, мне кажется, мертвецов всех заразил. А они, на минуточку, находились под пластом земли в три метра толщиной. А некоторые — так вовсе под бетонными плитами. Ха, да, конечно, я утрировал. Но воспаленное юношеское сознание рисовало образ, будто я с автоматом, бравый пехотор, пру на толпу оживших мертвецов, а под крылом у меня любимая девушка, в слезах, хоть и с обожанием глядящая на меня, такого мужественного и харизматичного. Дойдя до оружейки, я деликатно кашлянул и показал ладонь в камеру, но не дождался ответа изнутри. Простояв еще пару минут у порога, я что есть силы громыхнул по стальной двери с магнитным замком и, услышав раздавшееся внутри чертыханье и грохот, звонко рассмеялся. — Хули ржешь?! — раздался недовольный голос из-за старенького зарешеченного окна. Голос моего друга — Лехи Тарасова, который, как обычно, заступая в ночные дежурства и пользуясь доверием офицера, зама по вооружению, никогда не проверявшего его службу, сладко спал, прикрыв рожу, скорее всего, подсумком «калаша». — А хули ты спишь?! — язвительно ответил я и приготовился было бежать, но, услышав характерный писк магнитного замка, поспешил ворваться внутрь и, словно маленький торнадо, пролететь в комнату, дверь которой тоже была зарешечена, но не закрыта на сувальду из-за распиздяйства Лешки. — Здаров, — отсалютовал я и, подойдя к столу, огляделся. Судя по всему, Тарасов, ныне сидевший с насупленной рожей, попытался резко вскочить, но опрокинул целую пирамиду, внутренности которой — автоматы, подсумки, ножи, масленки и пеналы — теперь покоились на кафельном полу. — А тебе бы поскорей подохнуть! — неприветливо ответил он, пытаясь схватить все сумки с противогазами. — Хули гремишь, как… Как… — Как комбат. — Да, как этот мудила! Я вновь улыбнулся и помог собрать «сбрую», выпавшую из пирамиды. — Не хер спать на посту, — заметил я и ехидно воззрился на горе-товарища. — Как будто ты не знаешь, что статья насчет сна на боевом посту сулит тебе срок. — Боже, Некит. Ебучий караул! — ответил Лешка, потерев ушибленный лоб, на котором успела налиться немалых размеров гематома. — Нам осталось меньше месяца! — А статья дается меньше чем за неделю. — Хули ты такой правильный! Отвали уже, а?! — Все, все, — я примирительно вскинул руки, — отвалил. Тарасов что-то пробурчал про себя и наконец разогнулся. Это был блондин ростом под сто девяносто, с крепким телосложением и симпатичным лицом. Силы в нем было немерено, что доказывали несколько случаев, имевших место на протяжении нашей общей армейской службы. Например, пару месяцев назад мы разбирали пути: металлические рельсы весом под пару тонн, шпалы — под три сотни, костыли, запонки, гвозди и стрелки. Все это весило очень много — так Лешка, пока ротный с комбатом не видели, умудрялся таскать трехсоткилограммовые шпалы в одиночку, просто перебросив их через плечи. А вспомнить то, как он подвинул жопу УАЗика, мешавшую проезду комбрига⁷, пока нес службу на КПП! Да, случаев была уйма, потому-то все Тарасова уважали, но и побаивались, ибо в том же спарринге он лупил так, что некоторые прямо на месте могли потерять сознание. Джаггернаут, ей-богу. — Че пришел? — Патроны забрать. Завтра стрельбы. — А, — глубокомысленно изрек парень и нырнул в подсобку, откуда уже через несколько секунд притащил три цинка боеприпасов и с важным видом водрузил их на стол. — Так до сих пор и не могу понять, на кой старшина их хранит в каптерке. Я удивленно посмотрел на него, поочередно отправляя цинки с патронами себе в баул. — Пересчет, учет, зачет и всякая другая херня. Лешка провел рукой по подбородку и почесал шею. — Так на цинке же написано: тысяча восемьдесят патронов. — А из последнего я извлек ровно тысячу сто. Забавно, не правда ли? — А, — вновь последовало умное изречение. — Ну тогда давай, вали. Лешка по-дружески подтолкнул меня в спину. От его гнева не осталось и следа — только «калаши», разбросанные по оружейке вместе с магазинами и подсумками. Но это было дело десяти минут, потому он и улыбался, весело гогоча. _____ ¹ Каптер — военнослужащий, отвечающий за помещение для хранения снаряжения, по-другому кладовую или каптерку. ² Замком роты (далее в тексте — ЗКР) — заместитель командира роты. ³ Старший лейтенант ⁴ Больница скорой медицинской помощи ⁵ Кондейщик — военнослужащий, главенствующий в мастерской при подразделении, где производится починка оборудования и техники. ⁶ Командир батальона ⁷ Командир бригады