Клаузула

Вечером я заступил в наряд по КПП¹. Что может быть лучше, чем наряд по КПП? Да, по сути, ничего. Раздражал этот наряд только своей частотой. Но, увы, ничего поделать мы не могли — ни дежурные, прапоры и офицеры, которые заступали каждые два-три дня, ни солдаты, вынужденные за неделю порой ходить и по КПП, и по роте, и в патруль. Такова была судьба железнодорожника. Близился вечер. Солнце начинало клониться к закату. Закончился развод, все разбрелись по своим территориям. Я шел вместе с лейтенантом Пивоваровым, ефрейтором Крычатовым, двадцатилетним пацаном из роты, молчаливым, угрюмым, но оттого спокойным и добрым, с рядовыми Воеводовым и Панкратовым. Последние были точно близнецы — одинаковые во всем: в шутках, предпочтениях, любви к Родине и службе. Лейтенант же представлял собой спокойного весельчака, недавно закончившего академию. — Ну что, товарищи, — обратился он вдруг ко всем и одновременно будто ни к кому, — давайте и я краткий инструктаж проведу. Завтра комбата не будет, зато приедут НШ² и другие замы, кроме замполита³, поэтому бдим и следим. Спать — на ваше усмотрение, — продолжал он, пока мы шли к КПП, — но на посту должны быть, минимум, двое солдат. Днем сможете сходить в магазин по фишке. Ну и чтобы остальное было в порядке: пропускной режим, зеркало под кузов, осмотр ввозимого и вывозимого имущества. Мы вчетвером отрапортовали о готовности и приняли наряд. Все шло как обычно: нам предстояло бдение в одноэтажном здании с решетками на окнах, банкоматом в комнате встреч с родственниками, коротким коридором посередине и слева — дежуркой с телефоном и компьютером, подключенным к наружным камерам. «А1» охватывала зону у входа, «А2» — закуток за КПП, где располагалась курилка для помощников дежурного, «А3» — территорию, примыкавшую к выходу, «А4» — часть дороги, ведшей к расположенным неподалеку общежитиям, где размещались комнаты почти всех офицеров, работавших в части. Ну и некоторых солдат. Камеру «А4» поставили после неординарного случая: трое офицеров по дороге домой наткнулись на никому не известного алкаша, проживавшего на окраине. Он что-то попросил у них, они отказали, так он достал пистолет и, несколько раз выстрелив практически в упор, на месте прикончил двоих и серьезно ранил третьего. После этого туда была стянута куча ментов и солдат с автоматами. Пьяницу нашли и посадили, но убитых было не вернуть, а потому приняли решение повесить камеру и к ней в придачу еще одну — на противоположной стене ближайшего общежития. Но ее быстренько спиздили, а новую устанавливать не стали — предпочли радоваться уже имеющимся и, самое главное, исправно функционирующим. Солнце вскоре опустилось за горизонт. Дежурный включил радио. Двое отправились за ОЗК⁴, а я вместе с Крычем, как у нас негласно было заведено называть ефрейтора, остался на посту дежурного. Парень вышел покурить, а я прикладывал все силы, чтобы не уснуть под воздействием гипнотизирующих звуков радиостанции. Музыка, голоса и помехи редких новостных сводок — все это способствовало погружению в дремоту, но я всегда избегал сна в наряде. Потому встал и вышел наружу, отпросившись у Пивоварова. Зайдя за угол, я крикнул было Крыча, но он не отозвался. Я ни на что не списал отсутствие ответа — подумаешь, не расслышал, с кем не бывает, — и, закурив сигарету и выпустив сизое колечко в воздух, посмотрел в яркий круг света под дальним фонарем, где стояли автомобили ротного и еще пары сержантов. Там что-то двигалось. Потом замерло. «Ну его на хер», — подумал я, вспоминая фильмы ужасов, где в таких закутках что-то обязательно происходило. Да и зачем мне отдаляться от КПП? Это ведь статья. — Крыч! — выкрикнул я и пригляделся. Движения не было. Может, и показалось. Несмотря на усилия, в сон клонило нещадно, да и день выдался непростой: сначала грузы, потом патроны эти злосчастные, разговоры «по душам» со старшиной. А он был конспиролог тот еще: напиздел кучу всего и про вирус, и про будущее страны. В политику я вообще углубляться не любил, но со старшиной избежать ее обсуждения было невозможно. Короче говоря, эта беседа доныне вертелась у меня в голове, призывно выдвигая на первый план обрывки мыслей в духе «Нам всем пизда, как ты этого не понимаешь?». Фаталист ебучий! Я ненавидел старшину за это, ибо пугать он умел лучше, чем обнадеживать. — Крыч! — вновь крикнул я, но, не дождавшись ответа, пожал плечами и двинулся обратно на КПП, где позвал с порога: — Товарищ лейтенант! — Че? — откликнулся Пивоваров из комнатки, где до сих пор призывно шептало радио. Мне удавалось улавливать лишь разобщенные части фраз, отдельные слова. Затем наступила недолгая тишина. Механический голос оповестил нас о том, что связь пропала, и Пивоваров, громыхнув кулаком по столешнице, вышел в коридор с заспанным лицом. — Че такое? — повторил он свой вопрос, опершись о косяк. Я собрался с мыслями и только сейчас почувствовал нервное напряжение, связанное с пропажей Крычатова. Ладони стали влажными. Голова начала немного кружиться. — Там это, товарищ… — начал было я, но осекся. Что это со мной? Я что, труп увидел, что ли? — Там Крычатова нет. Я его звал, а он не откликался. — Ссать ушел. Две минуты назад был здесь. «А, да?» — про себя подумал я, но эту мысль не озвучил. Стоило взять себя в руки. А то как будто не солдат был, а тряпка. — Виноват. — Угу. — промычал лейтенант и вернулся в дежурку, где, улегшись на кровать, снова включил радио и начал слушать белый шум. Я вошел в комнату для встреч. Там стоял банкомат, который своим раздражающим визгом не давал мне уснуть. Вспомнилась гражданка, проводы, заплаканное лицо Лизы. Моей красавицы, которая, я уверен, ждала меня. «Надо бы позвонить», — подумал я и, достав телефон, глянул на время. Было уже полдвенадцатого, но обычно Лиза не спала до часа ночи, а потому у меня оставалось около пятидесяти минут. Преисполненный ожидания приятной беседы, я нашел ее номер и… «Абонент находится вне зоны действия сети» Шаболда механическая! Бездушная скотина! Сколько раз важные разговоры прерывались по вине этой механической швабры! Каждый звонок в нашей жопе, в лесу, мог оборваться, и любой, даже малейший сигнал пропадал, словно моль, вылетевшая на свет и вновь скрывшаяся в тени восьмиваттной лампы. Как все заебало! Послышался непонятный звук снаружи. Я было затаился, но оконное стекло, зарешеченное профилем, вдруг лопнуло, являя взору изуродованное и окровавленное лицо Крыча! Какого..? — Крыч? — вскрикнул я, резко вскакивая с места. — Крыч, ты ебнулся?! А ефрейтор между тем начал бесцельно долбиться лбом в металлические прутья. Он что, косяк на досуге выкурил?! — Крыч, еблан! Успокойся! Я орал на него благим матом, но все было без толку. Измазанная кровью физиономия исказилась, словно в предсмертной гримасе. Выпученные глаза показались мне неживыми, будто рыбьими, застеленными серой пленочкой. Цвет кожи, проглядывавшей под ярко-красными пятнами, был тоже не совсем естественным. Вот только Крычатов был живой! Он стоял и бился о решетку, уже успев превратить нос в сплошное месиво и вскрыть лоб, лоскут которого, надо заметить немалого размера, свесился на левый глаз, в то время как кровь, сочившаяся из раны, капала на подоконник и его китель. — Крыч! — Крычатов! — послышался голос лейтенанта снаружи. «Нет!» — подумал я и вылетел в коридор. Моему взору предстала открытая магнитная дверь, подпертая черенком лопаты, а за ней тень человека — лейтенанта Пивоварова! Он кричал что-то. А из-за угла, покачиваясь, словно бухой, медленно выходил Крыч! Он выставил руки вперед, с его лица продолжала течь кровь, и в какой-то момент ноги подкосились, и его тело рухнуло на бетон. Однако Крыч поднялся и вновь двинулся к офицеру. — Крычатов! Стой! — приказал Пивоваров, пятясь спиной прочь от КПП. — Товарищ лейтенант! Я закричал, но голос был будто не мой. Я словно оказался в вакууме! Страх и шок сковали меня, да настолько, что я не мог пошевелиться. Тело Крыча двигалось и двигалось. Не останавливалось. Неживое! Он был неживой! У него сзади, теперь я видел это с ясностью, была проломлена голова! Из открывшейся дыры вытекал мозг и капал на противогазную сумку! Бирки не было и одного берца тоже! Вместо обуви за непослушными ногами ефрейтора волочился уставной носок, также пропитавшийся кровью! Какого хера?! — Товарищ лейтенант! Я закричал и бросился на помощь. Запнувшись обо что-то и чуть не растянувшись на асфальте, я вскочил и выхватил нож, что был при мне. Солдатам в нарядах всегда выдавали ножи установленного образца. Такой имелся и у меня, но они были ужасно тупые. Получалось колоть, но не резать. Да и ломались они как спички. Но я должен был помочь Пивоварову!.. Подлетев к Крычу, я схватил его за плечи и оттолкнул в сторону. Офицер, к этому моменту побелевший, как стена КПП, с ошеломленными глазами, вылезавшими из орбит, больше походил на Крыча, чем тот — сам на себя. Тут явно творилось что-то не то… — Воронов, марш обратно на КПП! — Никак нет, товарищ лейтенант. Я схватил офицера за руку и, лавируя между ним и возмущенно рычащим Крычем, потащил его к зданию. Не то чтобы Пивоваров отпирался, однако он что-то гневно говорил обо мне. Но я этого не слышал. Я вновь будто оказался в вакууме, увидев запертую дверь. Очевидно, выбегая, я сбил ногой этот ебучий черенок… — Блять! — громко выругался я, а затем, глянув на козырек, махнул туда рукой, показывая офицеру, мол, давайте, забираемся. Но он, обо всем догадавшись, мотнул головой и, так как оцепенение прошло, уставился на меня злыми и вместе с тем благодарными глазами. — Это Крыч, но не Крыч, товарищ лейтенант! — начал было я, глядя в лицо Пивоварова. — Он только что погнул ебалом решетку в комнате встреч! Лейтенант на мгновение остановился и, цокнув языком, посмотрел на меня. Его фуражка, слегка испачканная, полетела вперед, и он, схватившись за край козырька, быстро подтянулся и оказался наверху. Я последовал за ним и тоже оказался на крыше. Сидя на голубином дерьме и глядя на метания явно неживого Крыча, мы с Пивоваровым пытались отдышаться. Новость о том, что ефрейтор расколотил лицо о металлические прутья, не давала покоя ни мне, ни лейтенанту, поэтому он, закурив, протянул пачку и мне. Я мотнул головой и достал из нагрудного кармана свою, после чего затянулся. Порыв ветра сорвал с головы офицера фуражку и уронил аккурат перед лицом ничего не понимающего Крыча. Тот, громко рыкнув, глянул наверх и, увидев нас, подошел к калитке, принялся колотить по ней руками. — Бля. Что это было? — слегка успокоившись, поинтересовался офицер. — Что за сюр? — Понятия не имею, товарищ лейтенант. Он вновь посмотрел на Крычатова и, встав, пошел к противоположной стороне крыши КПП. — Будь пока тут и информируй о любой активности, — приказал он мне, глядя на здания общежитий. — Я пойду и доложусь дежурному. О дальнейших изменениях скажу. Добро? — Так точно. Пивоваров спрыгнул. Именно в этот момент Крыч истошно зарычал. Его хриплый вопль был каким-то нечеловеческим… Оглушительным, животным и ненастоящим! Какого черта? Люди так не рычали. Их связки попросту не выдержали бы. Так он еще и добавил громкости! Зарычал так сильно, что на секунду у меня заложило уши, будто от выстрела. Потом я увидел, как, встав на четвереньки, Крыч злобно оскалился и, взмахнув головой, с удвоенной яростью бросился на прутья решетки. На протяжении нескольких минут раздавался лишь грохот металла и хруст ломавшихся костей. Блин, да он так убьет себя… — Крыч! Успокойся! — Крычатов, смирно! — прозвучал приглушенный стенами КПП голос офицера. Двери отворились, и наружу вышли трое: рядовые и сам Пивоваров. Он вскинул ПМ⁵ и направил его на Крыча. Раздался выстрел. Тело ефрейтора упало навзничь, и он ударился затылком о бордюр. Из пробитой головы сразу же начала вытекать струйка крови. Но он определенно не был жив! Как кровь могла вытекать? После смерти сердце ведь переставало перегонять кровь по артериям и венам! Неужели он все-таки был не убит?.. — Воронов, спускайся! Я, подойдя к краю, оглядел округу и, отметив мрачную, едва ли не замогильную тишину и то, что уличный фонарь, освещавший автомобили начальства, потух, спрыгнул за КПП, после чего, дождавшись Пивоварова, вошел внутрь. — Итак, бойцы, — начал лейтенант, глядя на нас исподлобья. — Я дозвонился до дежурного, и он сказал действовать по обстоятельствам. Я выстрелил, так как Крыч представлял угрозу. Затащите тело внутрь и бросьте в комнату с банкоматом. Рядовые, нервно переглянувшись, вышли наружу и, подхватив не подававшего признаков жизни ефрейтора за ноги, затащили внутрь, оставили лежать на плитке. — Телефоны перестали ловить сеть. Кабельные пока пашут. Никто не знает, что это… Я попытался подобрать выражение, которое могло бы охарактеризовать произошедшее. Но нужные слова все никак не шли в голову. На лицах всех вокруг читалось искреннее удивление и недоумение. Они не понимали… А я понимал. Пару дней назад я вычитал очередной фейк, как сначала подумалось, о том, что на Шри-Ланке у человека годков так сорока произошел приступ, и он бросился на свою жену: откусил ей ухо и перегрыз глотку, а затем уселся рядом и, гневно глядя на визжащих родственников расфокусированными глазами, начал пить ее кровь, закусывая еще теплой плотью. — Я где-то видел эту херню… — начал Воеводов, проведя манжетом рукава по лбу, на котором выступила испарина. — Те, кто болел этим сраным вирусом, порой становятся бесконтрольными и кидаются на людей… — Не верь в сказки, рядовой, — по-отечески хлопнув парня по плечу, сказал Пивоваров. На миг в помещениях наступила тишина. Но внезапно в комнате встреч раздался удар и звон стекла. Вспомнив о висевшем там зеркале, мы все вздрогнули. — Какого..? Офицер молниеносно вскочил и, выхватив пистолет, подошел к двери. Я, руководствуясь уставом военной службы, бросился за ним, чтобы помочь в случае опасности. Но долго ждать не пришлось. Последовал ощутимый удар о стену изнутри, и лейтенант, громыхнув по незапертой двери ногой, вышиб ее и, придавив коленом упавшее тело, вновь посмотрел на трепыхающийся в полумраке труп… С пулей в голове! — Что за хуйня?! — удивленно проорал он и свободной рукой прижал голову ефрейтора, скользкую от крови, к кафелю, однако через секунду завалился на спину и, истошно крича, выстрелил из пистолета точно в глаз Крычатову, который вгрызся ему в кисть. Тело солдата вновь обмякло, и мы втроем с парнями оттащили его от офицера. Тот рывком поднялся и схватился за руку, из ранения на которой на его безупречно выглаженный китель брызнули первые капельки крови. — Блять… — он распрямился и, вытолкав нас прочь из комнаты для встреч, запер ее на ключ, после чего, ведомый лишь ему известными инструкциями, вошел к себе и, стащив с полки пластиковую аптечку, достал бинт, протянул его мне. — Вы двое! — обратился он к Воеводову и Панкратову. — Возьмите периметр под наблюдение. Один — с крыши, другой — из-за стекол. Наружу не выходим, двери запираем, лишние окна зашториваем. Выполнять! Оба кивнули и удалились. Я схватил бинт и принялся наматывать его на рану, предварительно полив ее перекисью и удалив грязь и кровь. — Что, думаешь, это было? — поинтересовался лейтенант, глядя на меня испуганными глазами. Его зрачки были настолько маленькими, что могли состязаться с габаритами игольного ушка, руки тряслись, а волосы на голове стояли дыбом. — Не могу знать, товарищ лейтенант, — отрапортовал я. — Но то, что говорил Воевода, правда. Я тоже видел этот вброс, но не придал ему значения. Все же хотят подняться на волне хайпа! — Добро. Сейчас снова наберу в штаб. Однако стоило ему потянуться к трубке, как где-то в ночи раздалась громкая автоматная очередь. Ошарашенный Панкратов ворвался в комнату, толкнув дверь с такой силой, что она ударилась о стену. — Товарищ лейтенант! Он выглядел пугающе. Лицо, искаженное ужасом, по цвету походило на побелку, на фоне которой он сейчас стоял. Обе руки дрожали, словно он несколько часов проработал с отбойным молотком. Да и вообще, все его тело тряслось, сигнализируя о крайней степени исступления. Каждому стало ясно, что до штаба мы явно не дозвонимся. — Там стрельба… — Я это слышу и без тебя, Панкратов! — разозлился лейтенант, вскакивая с кровати. — И это. Снаружи сюда идут около десятка людей! Что?! — Не открывать! Эти будут такие же, как Крычатов. Нормальные люди бегут от армии, а эти сами к КПП припиздили, — пошутил офицер, плохо скрывая дрожь в голосе, но это сработало. Испуганный рядовой попятился, и… С крыши раздался крик Воеводы. Повсеместно зазвучал звон бьющегося стекла. Снаружи раздалась симфония рычания и воплей. Куча окровавленных рук начала тянуться внутрь, разрывая занавески и роняя с подоконников фонарики и другую утварь. — Нам… — сказал Панкратов полушепотом. — …пизда, — закончил за него офицер, заваливаясь на спину и ударяясь о стенку затылком. _______ ¹ Контрольно-пропускной пункт ² Начальник штаба ³ Замполит — заместитель командира по воспитательной работе, проводимой с личным составом. ⁴ Общевойсковой защитный комплект ⁵ Пистолет Макарова