Клаузула

— Я устал… В темноте раздался тихий шепот. Вульф не отличался тактичностью ни в чем, но тут он перешел все мыслимые и немыслимые границы. — Я заебался! — металлическую дверь сотряс удар. — Сука! Я заебался, блять!! — Угомонись, белобрысый. Все нормально. — Нормально? Нормально?! То, что мы заперты в вонючей морозилке, ты называешь нормальным?! Этот самовлюбленный скептик Валерий уже изрядно надоел Вульфу, пускай тот всячески и пытался заглушить свою ненависть. Ему то не верилось, что огонь над лесом — это приманка, то теперь казалось в порядке вещей сидеть в плену. Одним словом, умалишенный. — Эй, остынь, парень, все будет нор… Хорошо, — Валерий осекся и, судя по звуку, скрестил руки на груди. Вульф был готов поклясться, что он еще и изогнул бровь — под стать образу ехидного засранца. — Бля. Катись к херам! Валерий, всплеснув руками, обезоруженно поднял их, будто признавая правоту собеседника, и беззлобно кивнул, словно говоря: «Ну и ладно». С улицы, через небольшое вентиляционное отверстие доносились звуки: лязг металла, подвергавшегося обработке болгаркой и сваркой. Создавалось впечатление, что товарищи были вовсе не заперты и не выживали в условиях апокалипсиса. На минуту Вульфу показалось, что он просто задремал на смене на нелюбимом заводе «РОМКройМаш» или, как его ласково называли свои, на «Ромке», а на улице вовсю трудились такие же работяги, как и он сам, перетаскивая тяжести или перевозя их на казенном транспортере. Но, увы и ах, как бы Вульф ни хотел вернуться в мирное время, даже представить в своей голове ему это не удавалось. — Я устал, Валер… — отчаявшись, пробормотал он больше для себя. — Я устал бороться. Сначала «толпы», теперь эти… — Парень, остынь и подумай. Раз нас еще не убили, значит, мы нужны. Так что живи да радуйся. — Знал бы ты… Мужчина устроился поудобнее и, похрустев затекшими суставами, подпер голову кулаком. — Знал бы что? — Что было вначале. — Ну давай, удиви. — Да… Хотелось бы… Вот очутись я сейчас в той спокойной поре — все в ахуе были бы. Ну да ладно. Плевать. — Говори, давай. — Я был дома тогда, на съемной квартире. На улице тишь да гладь, птицы поют. И тут на тебе. По телеку новость о том, что все с ума посходили и начали жрать друг друга и что из-за этого в метро поезд сошел с рельсов, да так сошел, что пробил стенку, которая отводила грунтовые воды, и все находящиеся рядом станции смыло, — Вульф остановился и глубоко вздохнул. — Я сначала не поверил… — Да я бы тоже не поверил. — Да я, блять, знаю! Оно видно, Валер, не поверишь!! — Давай дальше. — А дальше я было пошел на тренировку, но в подъезде оказалось многолюдно. Я глянул в глазок, а там на меня рожа странная смотрела. То ли человек, то ли не очень. Не похож он был чем-то на простого соседа. Ну я испугался и в доме остался, помню, еще звонил Виталь Михалычу, говорил, что не смогу прийти, хе-хе. На минуту в камере вновь воцарилась тишина. Все вокруг «клетки» бегали да суетились, создавая новых механических монстров, способных учинить армагеддон после конца света, а Вульфу и Валере было, откровенно говоря, плевать. У них был свой конец света — или конец лучей, что не желали добираться до морозилки, оставляя их практически в полной темноте. — Я так отсиделся до вечера, приготовил, помню, пожрать, а там смотрю — еда кончилась в холодильнике. Ну, думаю, пора выбираться, сам себя напугал и теперь трясусь как осиновый лист, — Вульф снова вздохнул. — Выхожу на лестничную клетку. А на меня из квартиры соседней как вывалится мертвяк. Ну я со страху уработал его двойкой да добавил хук. И так добавил, что тот рухнул ебалом на ступеньки да черепуху расколол. — Ха-ха. Ну ни хера ты рембо. — Несмешно, Валер, — Вульф уставился на собеседника, как ему казалось, максимально уничижительным взглядом. Конечно, тому не стоило знать, как сильно он своим пренебрежением задел Вульфа. Впрочем, второму было все равно — он изливал душу. — Да, давай. Извини. Улыбнувшись, Вульф последовал примеру Валерия Саныча и тоже опустился на бетонный пол, подогнув под себя колени. — Потом, забегая в квартиру, запираюсь и тупо смотрю на экран телевизора, по которому ничего не идет. Белый шум. Так страшно было… Мужчина вслушивался в его слова и молчал. В кои-то веки, судя по всему, он умудрился не перебить или не подколоть сентиментального собеседника. — Потом была буча. Через пару дней я было рванул в карантинку, ну, на всякий пожарный. А там на входе такая толпа сгрудилась. Метров триста от КПП, прикинь. — Да… Я этот момент тоже застал. Как перед глазами всплывает эта очередь, так я по новой пугаться начинаю… — Мы стоим, еле двигаем. И тут, откуда ни возьмись, женщина как завоет: «Монстры!!», — Вульф попытался состроить шокированное лицо. — А потом все зашевелились, начали давить друг друга. Благо я высокий, мне не досталось, так только — по ногам прошлись, и все. А вот детей да невысоких подавили… Прям там трупы людей видел. Бля… — Да, парень. Бля… Они опять замолчали, вслушиваясь в звуки, доносившиеся снаружи. — А потом все схлынули, потащили меня, словно течение реки. Ну и день за днем. Я пытался это дерьмо забыть… — Вульф неловко осекся, поразмышлял с минуту. — Потом я бежал из города. Набрел на это сраное место. И вот я здесь… Валерий Саныч вновь скептически покосился на парня. Но тот и так пребывал в состоянии душевного раздрая. Этим взглядом он точно ничего не изменил. — Надо что-то придумать. Вульф вскочил, полный решимости, осмотрелся вокруг, но ничего стоящего поблизости явно не было. Лишь труба вентиляции, ведущая в холодильную установку, да и та была закручена намертво. — Слушай, — Валерий Саныч, оперевшись на локти и поднявшись, подошел к парню и положил руку ему на плечо. — Не стоит. Ты слышал их заправлялу. — Дай монетку. — Ты шутишь? — Я похож на клоуна? Мужчина почесал подбородок и выразительно посмотрел на парня. Тому стало немного неуютно под этим тяжелым взглядом, в котором буквально читалось: «Вот же кретин!» — Слушай… — Нет, это ты послушай! — крикнул Вульф. — Если хочешь — сиди и дальше смотри в ебаную форточку. Мечтай, чтобы тебя приговорили к казни наиболее безболезненным из существующих способов! Мы, блять, их жратву спиздили, не врубаешься?! Нам пизда! — Так, блять! Хули разорался?! Вульф резко отвернулся и, скрестив руки на груди, оценил ширину вент-трубы. — Дай монетку. Валерий Саныч зарычал, но, пошарив по карманам, дал-таки парню два рубля. Вульф тут же словно расцвел. Он подлетел к трубе и, приглядевшись, сунул монетку под шляпку одного шлицевых болтов, после чего принялся натужно пыхтеть, по очереди откручивая их. Валерий Саныч, до этого стоявший поодаль и наблюдавший за происходящим без интереса, сам не понял, как очутился рядом и вот уже с интересом следил за потугами парня. Три болта были откручены почти без проблем. Труба сошла с пазов и с тихим лязгом открылась. — Жди здесь, — коротко ответил Вульф и, подтянувшись на опорных конструкциях проводки, нырнул в дыру, откуда почти сразу же вывалился в основной коридор — такой же темный, как и помещение холодильника. Попривыкнув к еще большей темноте, парень повернул защелку и, лязгнув ржавой рукояткой, вызволил собрата по несчастью. — И что теперь? — Валим, — шепотом ответил Вульф и пошел впереди, чуть пригнувшись и стараясь шуметь как можно меньше. Они миновали коридор совершенно беззвучно и очутились в большой, хорошо освещенной комнате квадратной формы. По всем ее сторонам располагались стеллажи с разного рода мусором и элементами арматуры, где планники разжились парочкой сносного вида металлических деталей, как сказал Валерий Саныч, полуосью «Москвича» и ручкой переключения передач «Девятки». Там же, среди содержимого полок, Вульф обнаружил помятую банку с тушенкой и коробку спичек — отсыревшую, но почти полную. — Если просушить, возможно, будут гореть, — прокомментировал это дело Валерий и устремился к одному из проходов. За ним направился Вульф. Но… Последовал сильный удар сзади. Спину обожгло нестерпимой болью. Парень, еще падая, заметил движущуюся в его сторону металлическую трубу, обернутую скотчем, и грязную руку, сжимающую ее почти посередине. Раздался оклик Валерия Саныча, и тут же мужчина ввязался в драку, в ходе которой двумя ударами размозжил голову нападавшего. Сам он отделался порезом на предплечье и порванной футболкой. Все произошло слишком быстро. — Ты как? — серьезно спросил Валерий, подойдя к парню и протягивая ему руку. — Сойдет, — кряхтя, ответил Вульф и поднялся, опираясь на товарища. — Один из них? — А ты кого-то другого ждешь? Мужчина поутих, но скепсиса у него не поубавилось. Краем уха Вульф слышал, что к ним наведывался парнишка из соседней деревни. Хрен знает, чего ему надо, но вдруг это был он? — Надо ускоряться, — спокойно сказал Валерий и, сняв рюкзак с тела, накинул его себе на спину, после чего вновь направился в тот же проход. — Да, пойдем в Павлодар, там точно нормальные люди есть. — Это в двадцати километрах примерно. — Знаю, но там нас однозначно укроют… Пройдя по коридору, парни наткнулись на приваленную мусором и поросшую растительностью дверь. Она настолько была незаметна, что не облокотись на нее Вульф и не ввались он в следующий коридор — они бы так и шагали по темноте черт знает куда. — Хера… — Давай туда. Чуйка подсказывает, что именно отсюда парнишка тот заходит. — Какой парнишка? — Тот, который ворует что-то у этих гопарей. Двинувшись по проходу, оба парня достаточно быстро увидели дневной свет. Припустив вперед, Валерий Саныч наткнулся на гнилой труп Шатуна. — Сука. Они тут были. — И что? — прервал умозаключения старшего товарища Вульф. — Да то, что они все еще могут находиться где-то неподалеку. Парень хмыкнул. — Думаешь, головорезы их тут не порубили в капусту? — Намного удобнее выживать, когда контролируешь угрозу: знаешь, что она локализована, да и снаружи никто не нападет, опасаясь. От этих слов у Вульфа по спине пробежали мурашки. Решительности поубавилось, но стоило хотя бы попробовать. — Давай рискнем, Валер. — Да, попытка-то явно не пытка. Все равно теперь каждый день на кону жизнь стоит. — Это точно… Выйдя на свет и попривыкнув к палящим солнечным лучам, парни огляделись. И тут же остолбенели… — Валер. Ты был прав. — Ну еще бы… Вокруг небольшого холма, где располагалась ферма, в низине, бродили полчища мертвецов, размахивая руками, поедая трупы, мыча и рыча. Клацание зубов, казалось, слышно было даже в соседнем городе. А кровь… Ее было настолько много, что весь чернозем, корни, ветки и другие тела были ею залиты доверху. — Бля… — только и смог вымолвить Вульф, пытаясь унять дрожь. — Да, парень… Бля…