Клаузула

Пробуждаться мне всегда было тяжко. А пробуждаться после ранения и в новом, видоизмененном мире — тем более. Через силу приоткрыв глаза, я оглядел обшарпанные стены помещения и прислушался к ощущениям. Тело было ужасно горячим и сильно болело. Во рту пересохло, а слабость, распространившаяся повсеместно, не позволяла лишний раз моргнуть. Сфокусировавшись на обстановке, я сквозь непонятную пелену увидел заколоченное окно, откуда бил солнечный свет, очерчивая незримым лучом контуры пылинок, поднятых с деревянного пола, картину на стене и засохшее кровавое пятно рядом с дощатой дверью. В голову пришла мысль о том, что я явно не сам сюда добрался — меня кто-то притащил. Не требовалось напрягать память, чтобы восстановить предшествующие события — я отключился в лесу, рядом с Павлодаром, куда шел, надеясь наткнуться на Диму и Лешу, после того как попал в силки и завис в добрых двух метрах над землей. Прикольно, ничего не скажешь. Проснулось обоняние. Я сразу почувствовал запах спирта, старины, исходящий от всего в доме и перебивающий остальные ароматы, и… женский? Кровь начала пульсировать в висках, голова сильно заболела. Я попытался что-то сказать, но не получилось, потому как губы слиплись. За дверью послышалась возня. Я дернул рукой и тут же получил ответ на один из многих вопросов — меня приковали к кровати. Видимо, во избежание последствий трансформации. Правильно, я бы сделал так же. Однако почему я все еще был жив? — …а я, блять, говорил, нахуй нам его! А ты: «Нет! Надо помочь!» — Успокойтесь, Алекс, а иначе я Вас потом лечить не буду. Дверь распахнулась, и в помещение вошли двое: молодая брюнетка, которой на первый взгляд можно было дать года эдак двадцать два, и взрослого вида мужчина в бандане и со знатной эспаньолкой. — Ух ты… Девушка, ничего не сказав, кинулась куда-то в коридор и через минуту материализовалась в моем поле зрения с тележкой, на которой стояла бутылка воды, а рядом лежал металлический поднос с медицинскими принадлежностями. — Живой, — удовлетворенно воскликнула она и приподняла мою голову, придерживая ее за затылок и одновременно пододвигая горлышко бутылки к моим губам. — Пей медленно, по глоточку. Я не мог ослушаться, пускай и очень хотелось. Пересохшее, словно почва в пустыне, горло жгло, глаза щипало, а губы еле-еле разлепились, пропуская внутрь живительную влагу. — У тебя жар, — констатировала факт брюнетка и, взяв какую-то таблетку, положила мне ее на язык. — На, запей. — На чужих харчах долго не проживешь, вояка, так что будь добр, скажи хотя бы, кто ты, — нахмурившись, грозно проговорил мужик. Я, честное слово, попытался выдавить из себя мало-мальски членораздельный звук. — У него ослаблены голосовые связки, — произнесла девушка, оглядываясь в сторону спутника. — Он без сознания пролежал трое суток, а ты его сразу разговаривать заставляешь! — Не хер валяться, столько медикаментов извели… — А ниче, что я врач?! — Угомонись, дура! — Совсем охерел? Пока я слушал их перепалку, мне стало боязно за девушку. Да, я испытывал некую симпатию к ней из-за участливого обращения. Но ничего особо поделать не мог, кроме… — Ник. Никита Во…ронов… — просипел я, забавно вытягивая шею. — Молчи, Никит. Потерпи немного. Знаю, хочешь много чего сказать, — успокаивающе гладя меня по голове, проворковала брюнетка. — Например, пару ласковых за ловушку нашему любимому Ивану, так ведь? Если бы ее взгляд мог испепелять, то этот грозный мужик с эспаньолкой уже рассыпался бы — разлетелся по частичкам в столбе солнечного света. — Все… Нор… Нормально. Девушка вновь обеспокоенно посмотрела на меня. И я наконец сумел разглядеть ее милые черты лица, густые, женственные брови, волосы, ниспадающие ей на плечи, тонкий аккуратный носик и родинку с левой стороны над губой. Жгучую родинку. Я был готов поклясться, что до начала светопреставления девушка могла бы соревноваться в красоте с Кристиной Риччи и Кирой Найтли и ничуть им не уступать. В голове непроизвольно сложился образ этой медсестры с макияжем в стиле смоки айс, элегантными стрелочками, алой помадой и тенями на веках. Она была бы просто великолепна. — Ладно. Черт с ним, потом разберемся, — проворчал мужик и, махнув рукой, удалился. Брюнетка, проводив его взглядом, снова посмотрела на меня. Не сказать чтобы я поплыл, но при виде нее все насущные проблемы отодвинулись на второй план. Даже боль, казалось, начинала отступать, когда она улыбалась. — Расслабляйся, — сказала девушка, погладив меня по голове. — Обезболивающее действует. Лучше засыпай.

* * *

— Итак, говорите, я Вас слушаю. Алекс скрестил руки на груди, поочередно глядя на Диму и Алексея. Они же, в свою очередь, смотрели вокруг, пытаясь закрепить в сознании обстановку просторной комнаты с хоть и заколоченными, но все же окнами, через которые внутрь проникал свет. — Кто такие? — Алекс начинал закипать. Распрямившись, он забарабанил кулаками по столу. — Откуда вы?! Какого хера у нас надо? — Мужик, — начал Леха, поудобнее усаживаясь на деревянном стуле, — ты нас нашел, привел в чувство, после чего кинул в ебучий подвал и неделю оттуда не выпускал, держа на помоях. Что ты хочешь от нас услышать, кроме «Иди на хуй, козел»? Алекс вскочил и отвесил ему звонкий удар точно в щеку, отчего парень, не удержавшись, опрокинулся вместе со стулом, больно ударившись об пол запястьями, закованными в наручники. — Ты совсем охуел? — Стой, мужик, — попытался успокоить его Дмитрий. — Если бы мы тебе не сдались, ты бы нас там, в поселке, оставил, а не послал бы ребят на подмогу. Следовательно, раз мы еще живы, ты в нас нуждаешься, — парень состроил максимально доброжелательное выражение лица, краем глаза глядя на товарища, сплевывающего кровь. — Я, конечно, понимаю, что Конвенцию по правам человека в условиях апокалипсиса никто всерьез не воспринимает, но и мы не монстры, чтобы орать на нас и выбивать признание, не правда ли? — А ты мне зубы не заговаривай, щенок! — зашипел Алекс, после чего, в упор приблизившись к Дмитрию, взял его за челку и оттянул голову, чтобы взглянуть в глаза. — Вы приперлись в мой город и мне что-то тут пиздите! Кто такие? В последний раз спрашиваю. — А по форме непонятно, еблан? — огрызнулся Леха, за что тотчас был наказан точным ударом в живот. Его тело скрючилось и принялось биться в судорогах, извергая составляющие последнего приема пищи. — Хули вам тут надо? — Алекс, это что?! — изумленный и тихий голосок ворвался в сознание каждого так, словно фонарик вспыхнул в кромешной тьме. В комнату, точно маленький вихрь, проскользнула сексапильная брюнетка, при виде которой лицо Дмитрия тут же расцвело полуулыбкой. — Ты что делаешь? Зачем ты их бьешь?! — Так, блять, надо! — взревел Алекс. — Они ебаные военные! Они что-то знают! Они и есть те, кто поменял мир! — Эм… Мужик, — подал голос Леха, но в мгновение был перебит: — Завали ебало, сука! Пока я тебе вентиляцию мозгов не сделал! — Алекс, ты совсем с катушек слетел… — Вали отсюда, Аня! Без тебя тошно! Девушка, поправив выбившуюся из незамысловатой прически прядь волос, обернулась и вышла, не проронив ни слова. — А теперь развлечемся, — ехидно улыбнувшись, Алекс начал приближаться ко все еще сидевшему на стуле Дмитрию.

* * *

— Сука, что ж так больно! — взревел я в процессе очередной перевязки. — Действительно! Это ведь у меня кишки пару дней назад вываливались из пуза! — изогнув бровь, сказала Аня и продолжила снимать повязку, бережно смачивая ее теплой водой. Я поразмыслил, насколько это позволяла сделать боль, спазмами расплывавшаяся по всему телу, сковывая мышцы, и произнес: — Ань, спасибо… Девушка подняла взгляд и отбросила слегка пожелтевшую повязку в стоявший рядом тазик. База базой, а бинты надо было еще поискать, в связи с чем медсестра использовала вымытые старые. Благо я хоть тут пригодился и позавчера настоял на том, чтобы мне дали собственноручно их выстирать, за что Аня была определенно благодарна. — Да пустяки, Никит, с кем не бывает. «Нет, ну вы посмотрите на нее!» — подумал я, стараясь сохранять отстраненное выражение лица. — Ань… — начал было я, но замялся. — Что такое? Меня тревожило ее беспокойство и рассеянный взгляд — ранее я их не замечал. Она явно что-то соображала в своей светлой голове. Однако стоило ли попытаться разузнать больше? Она вряд ли мне настолько доверяла. — Что случилось? — решил зайти издалека я. — Да все в порядке. — Нет уж, скажи, если это меня касается. Или, если я через пару дней умру и стану шатуном, лучше ебни меня здесь и сейчас, чем я потом, сам того не ведая, натворю дел. — Да… — протянула девушка, глядя поверх моей головы, — несколько дней назад к нам попали два военных, — она опять задумалась. — Оба странные. Слишком самоуверенные. — Так, военные? — я сразу встрепенулся, но понял, что дернулся зря, потому что тело вновь пронзила боль. — Военные! Их случаем не Дима да Леха зовут? — Ты их знаешь? — Возможно, — проговорил я с надеждой. — Мы из части бежали по отдельности, но договорились на опушке встретиться. Девушка снова погрузилась в свои мысли и остановилась. Ее лицо приобрело еще более необычное выражение, руки слегка задрожали. Она явно не о военных думала, но о чем-то определенно связанном с ними. — Алекс… — Да что тут происходит? — протянул зашедший в комнату начальник лагеря. — Ты закончила? Аня нахмурилась и смешно сморщила нос, после чего вдруг вскочила, в два шага подошла к мужчине и, ткнув его пальцем в патронташ, сквозь зубы прошипела: — Если с его головы хоть волосинка упадет, я тебе хер уколы ставить буду. Да и вообще откажусь помогать вам по части медицины! — Да?! — бросил он, явно чувствуя себя победителем в этой баталии. — Тогда мы будем вынуждены вышвырнуть тебя прочь из безопасного лагеря! Без оружия и провизии. Как сделали с Борисом и Толиком Чацких. Ты разве хочешь этого? — Я все сказала, Александр Иванович Моторин! Но повторю: если с головы Никиты упадет хоть один волос — я вам больше не медик! — Ну и катись к хуям! Девушка, ударив мужика по щеке, выбежала в коридор. Но и Алекс не стал стоять столбом и велел, чтобы ее поймали. Не прошло и минуты, как вырывающуюся Аню втащили обратно в комнату. — Заприте ее с этими пидорасами! Надеюсь, ее там прибьют или трахнут. Хоть так будет покладистее! — Но, Алекс, а как же… — Я, блять, неясно выразился?! — заорал он нечеловеческим голосом, но, подождав пару секунд, обернулся ко мне и ехидно улыбнулся. — И этого гандона тоже, заебал тут валяться. Я завтра с ними поговорю опять. В комнату ввалился еще один мужик — огромный, как шкаф, и тупой с виду. Он хватанул меня за плечи и взвалил себе на спину. Все это сопровождалось дичайшей болью в животе и фейерверком цветных квадратиков, запрыгавших в глазах. Я трясся, как сраный мешок, у него на плечах, с каждым шагом все больше скукоживаясь в маленький клубочек, стараясь вытерпеть эти мучения, но было очень тяжело. Мои и без того не восстановившиеся связки хрипели, будто в агонии. Когда великан подошел к лестнице, мое сознание помутилось и я вырубился. Но, пока я проваливался в бессознательность, вдруг услышал знакомые голоса. Голоса недовольного Лехи и изумленного Димона. Аня что-то тоже кричала. Все закружилось, словно красочные фрагменты калейдоскопа. Я почувствовал удар о бетонный пол и наконец погрузился в сон, полностью забыв о боли.

* * *

— Какого хера он тут?! — полушепотом спросил Дима. — Алекс совсем с катушек съехал, — потирая ушибленную коленку и отрывая лоскут ткани от футболки Никиты, пробормотала Аня. — Не завидую тебе, — подал голос откуда-то из угла Леха, — хуевый брак получается. Девушка хмыкнула и продолжила подтыкать тряпкой кровоточащий бок. Швы разошлись как на ноге, так и на животе. Тяжело было представить, что чувствовал в этот момент Никита, но еще труднее — доживет ли он хотя бы до завтра. — Он мне не муж, — надломленным голосом ответила брюнетка и вновь оторвала кусок подола, повторяя процедуру тампонации. — Он просто начальник и человек, который меня когда-то вытащил из больницы, где я работала… — Хирургия? — будто между прочим поинтересовался Дима. — Да, — вскользь произнесла девушка и, сняв ремень со штанов парня, перевязала образовавшуюся кучку тряпок, чтобы не разваливались. — Еще в детской подрабатывала, когда могла. Дмитрий как-то сразу притих, точно разделяя состояние собеседницы. Она явно прониклась историей Никиты и дорожила его жизнью, раз всеми способами пыталась достать его с того света. Аня, подложив под голову раненого кроссовок, не пойми откуда взявшийся в подвале, вскочила, подбежала к металлической двери и забарабанила по ней, стараясь до кого-то докричаться. Но она знала, что подвал был изолирован. Никто ее не услышал бы. — Мы пытались, это бесполезно, — преисполненным отчаяния голосом пробормотал Леха и с досадой ударил по бетонному полу. — Они не придут. — Я знаю, — еще сильнее загрустив, девушка отступила от порога. — Подойди сюда, — спокойным голосом сказал Дима и поднялся с пола. Аня, опустив взгляд, приблизилась к парню, распахнувшему ей навстречу объятия. Уткнувшись ему в грудь лбом, она горько зарыдала, но сама его не обняла, стоя неким беззвучным призраком и периодически содрогаясь. Впрочем, окружение теплого кольца рук Димы вскоре успокоило ее, и она, перестав плакать, мягко погладила его по крепким плечам, а после аккуратно оттолкнула. — Эй, там, в подвале! — громким шепотом сказал вдруг кто-то из противоположного угла помещения. Парни, глянув друг на друга, вмиг подлетели к маленькой щели под потолком. Здание заложить-то заложили, но оставили недостроенным на год или полтора. И со временем фундамент с подвалом, видимо, просел сантиметров на десять, открыв небольшую щель снаружи, откуда сейчас раздавался насмешливый голос молодого, судя по всему, парня. — Ты кто? — изумленно спросил Леха, подойдя к щели в упор и пытаясь через нее хоть что-нибудь увидеть. — Гхм, — хмыкнул незнакомец, — можешь называть меня «о Боже мой» или, например, «мой спаситель». — Ты кто, ответь уже! — услышав слово «спаситель», вмиг воодушевился Леха. — Да расслабься. Я слышал, что у Алекса произошло, и в курсе, что, помимо вас двоих, там еще девушка и раненый вояка вроде. Так вот, смотрите, как поступим… По ту сторону послышалась возня, и к ногам парней упало что-то увесистое и железное, громыхнувшее по бетонному полу. — Вот те на… — вдвоем сказали военные и, засияв счастливыми улыбками, дернулись искать в темноте упавший предмет. — Лопата, а не «вот те на», — недовольно пробормотал незнакомец и прокашлялся. — Завтра в восемь утра сменяется патруль на крыше. Если до этого времени успеете прокопать лаз, я буду ждать в вас в четвертом доме по улице Петровской. Если нет… Не обессудьте. С кончеными в лагере я сталкиваться не хочу, — помолчав с минуту, он поднялся. — Ну, удачи, братва. Раздался звук удаляющихся шагов. «Вот он, шанс», — подумали ребята и принялись по очереди долбить бетон, стараясь вместе с тем делать это как можно тише…