Клаузула

— Хера себе… Вот это прикол! — удивленно воскликнул Вульф. — Что такое? — поинтересовался подошедший Валерий. Впрочем, оглядев свои ботинки и сощурившись, он увидел рядом с остановкой ПАЗ¹, который, судя по всему, мог быть на ходу. Его окна были забраны металлическими решетками и листами с прорезями, наподобие бойниц, колеса — укреплены по бокам более низкими арками. На крыше высилась добротная куча мешков и чемоданов, привязанных к приваренным здесь же железным прутьям так, чтобы получился своеобразный багажник. Но что больше всего внушало доверие — это местами погнутая, но в целом в хорошем состоянии арматура на переднем бампере и самодельный отбойник, покрытый засохшей кровью и фрагментами одежды, волос и кожи. — А ведь правду говорят, что русский вовек не сдастся, — констатировал Валерий и ушел с дороги в тень. Вульф поспешил за напарником, продолжая оглядываться по сторонам и стараясь предугадать, когда и откуда могла возникнуть опасность. Вокруг царила полная тишина, лишь изредка нарушаемая дуновениями ветра и пением птиц. Солнце, стоявшее в зените, грело землю, делая погоду засушливой, отчего оба выживших дышали не расслабляющей прохладой тени, а подобием раскаленного воздуха в парной — разве что не было достаточно влажно. Проведя пятерней по волосам, Вульф поймал себя на мысли о том, что хорошо бы подстричься, и дернулся было вперед, но… — Стой где стоишь, — громким шепотом напутствовал Валерий, дернув его на себя. — В чем проблема? — поинтересовался парень, раздосадовано всплеснув руками. — Вокруг тишь да гладь. Даже шатунов нет. — Это тебе так кажется, — возразил мужчина и указал на стоящий неподалеку дом, в окнах которого то и дело мелькали еле заметные силуэты. Вульф вздохнул. Завладеть автобусом было действительно стоящей идеей, однако тут парни сталкивались со многими «но», первое из которых и основное заключалось в том, что им было доподлинно неизвестно, на ходу ПАЗ или нет, второе — оставалось ли в баке топливо, чтобы не таскаться сюда с канистрами с другого конца Павлодара, а третье, самое значимое, — был ли кто-нибудь внутри. Ведь, если автобус встал посреди дороги, значит, он сюда приехал, а раз приехал — соответственно, кто-то его собрал. Внутри явно кто-то должен был оставаться, а вот человек это или шатун, им предстояло выяснить. — Ждем ночи? — спросил Вульф скорее у самого себя, чем у Валерия. Тот ехидно улыбнулся и удовлетворенно кивнул. Со временем Вульф из легкомысленного юноши превратился в более вдумчивого и зрелого мужчину, ведомого не эмоциями, а холодным расчетом. Почти полностью пропали его истерические порывы, да и взгляд постепенно становился осмысленным. Валерий взаправду начинал смотреть на этого хмурого, некогда жизнерадостного и импульсивного парня как на своего. Будто с одних мест были родом. Или «сидом».

* * *

Вечерело. Хмурый боец, сидевший на посту, то и дело поглядывал на тонущую в тени пустую улицу, пытаясь высмотреть в сумерках хоть что-то, способное разогнать его тоску и меланхолию. — Саня! — послышался голос сослуживца. — Петренко! — Че те, Степа? — лениво поинтересовался боец, перекладывая «Калаш»² сотой серии с земли на колени. — Все спокойно? — поинтересовался снизу мужчина в шлеме, отойдя от заговорившего первым напарника. Саша вновь всмотрелся в пустую улицу, успев лишь отметить, что стало немного темнее. — Тишина, — он поднялся, повесив автомат на плечо. — Ворота! Послышался лязг металла. Шестерни приводов сдвинулись с места, отодвигая одну из створок в сторону и выпуская патрульных в обход по привычному маршруту. Для лагеря это была обычная процедура, однако она серьезно зависела от многих факторов. Все твердо знали только одно — близорукий или дальнозоркий боец вышел на позиции, не имело значения. К ответственности в случае недосмотра будут привлечены все. Швагдин это дал понять, причем не единожды, а потому, какой бы ты ни был — получишь нагоняй даже за самую малую провинность, ведь свобод и так вдоволь, значит, надо и службу нести. Саша улыбнулся, вспомнив, как краснел Швагдин, расписывая маршруты патрулей и распинаясь о том, где обустроят посты и как все это посменно будет организовываться, а сам попеременно вздрагивал от одиночных выстрелов вне периметра больницы в первые дни. Шатунов было море, благо хоть вызов, куда послали их ГБР³, поступил не из отдаленного пункта. Не забыл Саша и о том, как диспетчер, ладненькая Оля с глубокими карими глазами, приняв звонок, с испуганной гримасой влетела в столовую и громко передала всем приказ местных властей о высылке группы. Те, кто был в помещении, тут же начали интересоваться о том о сем: о кодах и задачах, о том, кто вызывал. Но Оля, побледнев еще сильнее, бросила: «Позвонил мужчина, представившийся мэром, и сказал, что код красный. Нужно на перекресток Советской и Светлой. Запись есть!» Парни засуетились. Из столовой все ломанулись в раздевалку, где без паники и драк экипировались и под завывания включившейся сирены кинулись к арсеналу, двери которого были распахнуты настежь. Саша помнил еще, что это вызвало у него непередаваемый испуг, ведь время выезда было нормировано и составляло от трех до пятнадцати минут, а оружие все успевали получить и выехать за две с небольшим — с учетом закрытой дверной решетки. Но визг оповещателей вкупе с моргающими красными лампами и командами механического голоса явно давал понять, что тревога не учебная. Погрузившись в «Тигр» и КамАЗ, группа выдвинулась на перекресток, но бронеавтомобиль до него не доехал. Он перевернулся и рухнул в канаву, размазав какого-то нерасторопного пешехода своей обшивкой о стену здания, которое через несколько секунд осыпалось, замуровав членов экипажа под обломками. Тут-то Саша и понял, что это конец… Добравшись до перекрестка, КамАЗ был моментально облеплен тучей гражданских. То тут, то там раздавались выстрелы, крики, звуки бившегося стекла и сталкивающихся автомобилей. Людей из проулка между домами теснили другие — сплошь окровавленные и с безжизненными взглядами. Саша выпрыгнул из салона первым и тут же остолбенел. Патрульный автомобиль, за которым прятался гаишник, опрокинулся на бок и прижал его к асфальту. Громкий крик придавленного человека, его беспорядочная пальба и звуки надвигающейся смерти — все слилось воедино. Саша начал паниковать. Вскинув автомат, он прицелился в ближайшего окровавленного человека и велел ему лечь на землю, причем, как ему показалось, достаточно громко и грозно. Однако незнакомец упорно не менял курс, невзирая на команды, а затем резко подался вперед, вгрызся полицейскому в шею и после минутной заминки поднял голову, сжимая в зубах часть плоти и мышечных волокон. По спине Саши пробежал холодок, руки сковал тремор, а голос рассудка умолк, оставив место лишь инстинкту самосохранения, поэтому, как только жуткий человек дернулся, Саша, не сожалея, нажал на спусковой крючок и дал очередь окровавленному точно в лицо, отчего его голова сначала превратилась в безвольный мешок, упав на тело умершего полицейского, а после лопнула, словно арбуз, и вокруг разлетелись брызги мозга, ошметки волос, куски кожи и кровь. К этому момент ГБР оттеснили к зданию кафе, откуда десятки испуганных глаз взирали на разворачивающийся за окнами хаос. Повсеместно бегали люди, которых по какой-то ужасной шутке природы ели им подобные. Кто-то успевал оттолкнуть нападавшего, но тут же падал, схваченный двумя или тремя другими. Автомобили, летавшие по улице с неимоверной скоростью, то и дело сталкивались, заполняя и без того тесный перекресток кузовами, разбрасывая изуродованные тела всех подряд. Саша вновь дал очередь по наиболее настырному «человеку», протянувшему к нему руку. Потом опять и опять. Их было слишком много. Парня сковал самый настоящий ужас. Но тут что-то сильно дернуло его за лямку бронежилета и потащило прочь от надвигающихся толп мертвецов. Это был сам Швагдин, который, помимо того, что тащил молодого бойца, успевал отстреливаться из собственного пистолета Ярыгина и к тому же раздавать команды, которые тотчас выполняли оставшиеся в живых расторопные и хладнокровные военные из их отряда. Справившись с паникой, Саша поднялся на ноги и поплелся за капитаном, который под прикрытием подручных пробивался в проулок между двух хрущевок, уводя за собой с полсотни гражданских и солдат, многие из которых каждую минуту падали, убитые в неравной схватке с превосходящими силами мертвецов. Крики, выстрелы, взрывы — все смешалось, не позволяя сосредоточиться и анализировать происходящее. Однако закаленные в былых стычках бойцы полицейского спецназа шли напролом, зачищая улицу за улицей, пока наконец не увидели вдалеке вспышки пламени и другую группу быстрого реагирования, занятую прорывом к местному госпиталю, где вскоре, соединившись в один крупный синдикат под командованием капитана Швагдина, они смогли отвоевать периметр и с мирными целями оккупировать больницу, заперев и для верности заварив ворота.

* * *

Вечерело. Солнце уже зашло за горизонт, дав тем самым волю Луне, которая вовсю озаряла округу бледным чарующим цветом. Мягкий прохладный ветерок холодил стопы, а из-за перепада температур появился туман, который плотным облаком обволакивал улицу, скрывая от глаз двух выживших не только автомобиль, но и возможную опасность. Прислушиваться было бесполезно. Стрекот сверчков и лай бродячих собак вкупе с воплями дерущихся котов полностью перебивал звуки, способные предупредить о надвигающейся угрозе, и усыплял бдительность. На секунду могло показаться, что никакого апокалипсиса нет и ребята сейчас находятся на дачном участке — не хватало только кружек пива и горячей бани. Однако реальность была намного страшнее любых снов, а потому Валерий то и дело прокручивал в голове события минувших недель, чтобы не давать себе ложных надежд. Автобус — вернее, его очертания — тонул во мгле, словно скелет мифического ящера-исполина, поверженного давным-давно. А вот кем или чем — это уже было не их с Вульфом ума дело. Толкнув задремавшего напарника, Валерий решительно опустился на корточки, подался вперед и за несколько секунд добрался до автобуса. Осмотрев его вокруг, он поудобнее перехватил арматуру и зашел внутрь. Следом за ним туда шагнул и Вульф, и прямо на входе оба обомлели. Кузов автобуса изнутри был сплошь усеян дырами, в крыше зиял небольшой пролом, через который виднелись баулы и мешки с грузом, лежавшие сверху, а пол и оставшиеся сиденья были усыпаны частями тел и залиты запекшейся кровью. У одной из стен и вовсе лежали три трупа, которые уже начинали разлагаться, источая характерный тошнотворный запах. Оба мужчины стояли и не отрывали глаз от представшего перед ними зрелища. Никто не мог вымолвить ни единого слова — они лишь смотрели и в немом шоке пытались осознать произошедшее. — Ну… — подал наконец голос Вульф, обернувшись к Валерию и тут же скривившись. — Подорвал себя на гранате. Не хотел обращаться. Вновь в автобусе воцарилась тишина. Выжившие все так же продолжали оглядываться и старались мысленно воспроизвести бойню, учиненную, по-видимому, одним человеком и толпой мертвецов. — А почему никого вокруг автобуса нет? — робко спросил Вульф, отходя от Валерия. — Так недалеко база — источник громких звуков, — пояснил тот, обернувшись к парню, и посмотрел на него очень грустно. Некоторое время они будто пытались извиниться за что-то, хотя оба уже успели натерпеться лишений да и повидать многое. Взять, например, тот котлован у базы сумасшедшего командира. Интересно, кстати, что с ним сталось? — Напоминает ту канаву. — Не говори, — ответил Валерий и, обогнув парня, устремил взгляд на замок зажигания. — Ключ на месте. — Да и топливо есть, я уже посмотрел. Выйдя наружу, Валерий достал из нагрудного кармана рубахи пачку сигарет и, прикрывшись руками и закурив от спички, выпустил клуб сизого дурно пахнущего дыма. — «Прима», чтоб ее. — Можно подумать, у тебя был выбор, — меланхолично сказал Вульф, присаживаясь на лежащий рядом, вероятно, сброшенный с крыши чемодан. — Напомню, что эта рубашка тебе вместе с пачкой сразу и досталась. Мужчина трясущимися руками поднес сигарету к губам и как следует затянулся, после чего прокашлялся. Посмотрев на парня, он заметил легкое удивление в его взгляде. Нервическая мимика, покусывание ногтя — все выдавало некую нервозность, словно Вульф что-то хотел сказать. Отбросив докуренную сигарету и затушив ее носком ботинка, мужчина подошел к нему и, положив руки на его плечи, сказал: — Поехали. Нам еще до Москвы добираться. Вульф недоуменно нахмурился и уставился на напарника, ожидая прочитать ехидство в его взгляде, но мужчина был настроен серьезно, ведь, когда живешь, не имея цели, считай, что не живешь вовсе. Вот поэтому Валерий, день ото дня прокручивая в голове вопрос, что же ему делать дальше, решил взять парня с собой. За то время, что они провели вместе, Вульф стал ему как родной. Да и друг друга они уже знали как облупленные. Мужчина понимал, что парень, когда нервничает, грызет ногти, а тот, в свою очередь, запомнил, что, когда Валерию что-то нужно, он сначала замирает и секунды три смотрит на него, будто невербально спрашивая разрешения — желая быть понятым и поддержанным. — Я с тобой, если ты не понял, — мягко улыбнувшись, добавил Валерий, но затем убрал руки с плеч Вульф и прислушался. Тот тоже заметил что-то неладное — вернее, уловил гул мотора, раздавшийся через несколько улиц от них, и, упав ничком, отполз под автобус. То же самое поспешил сделать и его напарник и, стараясь не дышать, принялся прислушиваться, отгоняя легкий мандраж и панику. Шум двигателя приближался. С севера показались первые признаки автомобиля — в тумане проступили два ярких пятна фар, освещающих дорожное покрытие. — Что за… Машина проехала мимо ПАЗа, за ней еще одна и еще. Казалось, что их было нескончаемое количество, и все они двигались в направлении… — В госпиталь, — уверенным шепотом, будто прочитав мысли Вульфа, сказал Валерий. — Что делать будем? Мужчина на секунду замялся и, посмотрев на встревоженного парня, уткнувшегося лицом в опору переднего моста, мысленно построил несколько исходов. За то время, что они шли лесами, убегая от военных во главе с Алексом, Валерий и Вульф немного сдружились с вояками и медсестричкой. Конечно, даже ведомые миссией спасти товарищей, ломиться напролом через толпу вооруженных захватчиков — ведь те на десятке броневиков явно не чай пить к военным ехали — они не собирались, это явно было глупым поступком. Но и не помочь они не могли. Когда шум моторов стих, оба парня выкарабкались из-под ПАЗа и, ввалившись внутрь, дернулись к бортовой рации, молясь, чтобы она включилась. Мигнувшая галогеновая лампочка известила их о работоспособности устройства. Подергав ползунок, парни с минуту слышали помехи, но еще через несколько секунд настроились на нужную частоту, что несказанно удивило и обрадовало Валерия. — Прием, это Валерий Саныч, что убыл от вас трое суток назад. У меня важное послание. — Прием, пароль! — отрапортовал знакомый голос телеграфиста Пашки, с которым Валерий периодически выходил курить. — Паша! Это же Валерий Саныч. К вам двигается с юга колонна из десятка броневиков, как поняли? С минуту в автобусе стояла тишина, лишь изредка прерываемая глухим шумом помех на радиостанции. Телеграфист определенно был в немом шоке, пытаясь осознать и обработать информацию да и к тому же прокручивая в голове все известные ему уставы, которые запрещали использовать имена и в принципе отвечать до получения пароля. Валерий помнил предыдущий код, но они, скорее всего, его сменили, поэтому он еще раз повторил указания по рации и бросил устройство на держатель. — Думаешь, они в безопасности? — поинтересовался взволнованный Вульф. — Не знаю, — ответил Валерий и вновь закурил. Он посмотрел на парня, в чьем взгляде плескался страх. Но где-то там, в глубине этих голубых радужек, он разглядел и решимость. Вульф явно хотел поквитаться с рейдерами, а потому Валерий, уверенно улыбнувшись, спросил: — Как ты относишься к импровизации? _____ ¹ Автобус, выпущенный на Павловском автомобильном заводе ² Автомат Калашникова ³ Группа быстрого реагирования