Клаузула

— Сфера, я Сокол, вижу небольшое движение на улице Новаторов, прием. Два человека, забравшись в одну из квартир на верхнем этаже пустующей девятиэтажки, вели наблюдение за городом, на который уже опустилась темнота. Тусклое сияние Луны кое-как освещало улицы, чем могли воспользоваться бандиты для нападения, но наличие «ночников» практически полностью нивелировало это обстоятельство. Днем ранее отряд бойцов во главе с Газеевым полностью зачистил здание высотки от шатунов, не потеряв ни одного человека. Тем же вечером на постоянное наблюдение туда были откомандированы ресурсы в виде трех групп наблюдателей, в одну из которых навязались Дима и Леша. Оба имели опыт стрельбы из винтовки Драгунова, но настолько, впрочем, маленький, что никто бы в здравом уме не послал их туда. Кроме того, была еще одна проблема: в подразделении не оказалось ни единого снайпера. Последний — Зрячий, Ваня Токарев — погиб еще вначале, при захвате госпиталя, и уже давно был предан земле. Но его винтовка, как и амуниция с боеприпасами, была сохранена. Поэтому, сформировав группы, Швагдин передал им ее, наказав хранить, как он сам хранил память об утерянном ценном кадре. — Сокол — Сфере: какого характера движение? — отозвалась радиостанция из угла помещения. — Сфера — Соколу: единичная цель, удаленность — четыре сотни метров, похоже, шатун, прием. Радиостанция на секунду замолчала. Но вскоре ожила, осветив пространство вокруг тумбы, на которой стояла. — Сокол — Сфере: продолжайте наблюдение, прием. Дима, поправив телефон, повесил гашетку на крючок переносной радиостанции. Осмотревшись, он протер глаза и, сверив время, отложил связные устройства на тумбу, после чего отошел к рюкзакам. Леша, который все это время лежал, приникнув к окуляру оптического прицела, сейчас, заслышав движение товарища, отодвинул винтовку и посмотрел на Диму. — Жрать будешь? — поинтересовался полушепотом тот, доставая из рюкзака запакованные в полиэтилен картонные коробочки с пайками. Когда все начиналось и группа Швагдина заняла госпиталь, среди рожениц оказалась одна комплектовщица. Или, правильнее будет сказать, контролер качества. Да, безусловно, Татьяна не работала с армейскими пайками, но знала, что нужно организму в том или ином случае, поэтому, когда пайки, выданные в ППД¹, закончились, капитан позвал ее к себе на разговор, который она не пропустила, после чего с радостью начала помогать бойцам укомплектовывать продукты. — Позже, Дим, пока валяюсь. — Курим на лестнице. Дым виден издалека. Леша, который до этого момента пытался извлечь сигарету из пачки, с удивлением воззрился на товарища, а тот как ни в чем не бывало открыл картонную упаковку и принялся поглощать протеиновый батончик. — А с печью что делать тогда? — поинтересовался он, будто невзначай. — А с печью все просто. Вытяжка идет к обратному фасаду здания, где нет жилого массива. Да и выглядит это так, словно что-то горит. Леша прыснул в кулак, но ползком отодвинулся от лежбища и в полуприседе ушел к лестничной клетке, где, чиркнув зажигалкой, с наслаждением закурил. — Сокол — Сфере: на связь, — разразилась хрипом рация. Дима, возившийся с монокуляром, отодвинулся от глазка и потянул на себя телефоны. — Сфера — Соколу: на связи. — Доложите. — Никакой активности в зоне видимости, прием. — Понял вас, прием. Батя сказал, отчетность каждый час. Как поняли? — Понял вас, Сфера. — Сокол — Сфере: конец связи. — Сокол, да! Выбросив затушенный бычок, Леша вгляделся в окно подъезда. За выбитыми, покрытыми пылью стеклами торчала старая вышка телефонной связи. Забытая всеми, она ныне являла эталон человеческого величия, как Останкинская телебашня, как Бурдж-Халифа в Объединенных Арабских Эмиратах, как все, что построил человек. Интересно, как сейчас дела заграницей? Получится ли оформить визу и смотаться куда-нибудь в Турцию или Египет? Вряд ли такое добро не коснулось тех же арабов. Хотя… — Леха, ты там долго? — послышался недовольный возглас Димы из соседней комнаты. — Ща, — тихо откликнулся товарищ и подполз к снайперской позиции, продолжая просматривать улицы вдоль госпиталя. В какой-то момент на него начала накатывать сонливость. Она всегда появлялась на таких важных, но монотонных заданиях, как ночные патрули или рейды в город, и заставляла его расслабиться, опутывая своими липкими щупальцами, утягивая в небытие, и потому с ней необходимо было бороться. — Знаешь, — начал Леха, отодвинув глаз от окуляра оптического прицела, — я слыхал историю о том, что делали душманы в Чечне. Когда постовой засыпал, они приходили, будили его и у него на глазах вырезали всю располагу. — К чему ты это сейчас? — поинтересовался Дима, удивленно посмотрев на товарища. Леха бросив беглый взгляд поверх прицела и вновь прильнул к нему. — К тому, что пора готовить цитрамон или кофеин. — А, понял, — шепотом ответил Дима, отползая с позиции и принимаясь как можно тише рыться в рюкзаке. Раздался тихий щелчок. Леха, будто получивший удар, резко отпрянул назад. Дима увидел этом краем глаза, а затем, поняв, что послужило источником звука, по тому, как на бетонной стене позади них появилась щербина, тут же кинулся ничком к рации. — Сокол — Сфере: прием! — взревел он, заряжая свой «Витязь» и целясь в дверной проем, который пока что пустовал. — Сфера, да! Что у вас? — Код три! Повторяю, код три!! Полная боевая готовность. Вмиг с улицы послышалась сирена. Завыли громкоговорители на вышках, взлетела с плаца сигнальная ракета ярко-алого цвета, окрашивая округу в кровавые тона. В ее сиянии сразу забегали силуэты и застрекотали пулеметы на вышках, выплевывая десятки трассеров вдоль и поперек улиц, откуда, из темноты оконных провалов, им отвечали таким же ураганным огнем. Прилетела вторая пуля, взбив мешок и вздымая пыль в небо. Леха еще раз упал на землю, прикрыв голову руками. — Сокол — Сфере: на связь! Что у вас? — По нам снайпер хуярит! — взвыл Дима, своевременно предупреждая попытку товарища подняться, чтобы ухватить винтовку, и одновременно глядя в дверной проем. Пулемет не утихал. Гремело так, что с некоторых многоэтажек посыпалась каменная пыль и стекла. Или же всему виной были шальные пули, рикошетировавшие от бетонных и металлических конструкций. Мелькнул желтый огонек и вмиг переместился на одну из дозорных вышек, окрашивая все в желтые и рыжие цвета. Коктейль Молотова, попав в цель, вспыхнул ярким пламенем, заставляя дозорного, отмахиваясь от огня и схватив пулемет, выпрыгнуть и начать кататься по земле. Зашумел лестничный пролет, по ступеням влетел черный силуэт. Дима, вжав гашетку, отработал пятеркой, и он упал. Леха, поняв, что дела плохи, схватил свой «Кедр» и припал к прицелу, оглядывая ту же самую дверь и спешно уползая прочь от оконного проема. — Как они поняли про позицию? — в суматохе спросил Дима и вновь открыл огонь. В тишине комнаты грохот пистолета-пулемета звучал как набат, оглушая ребят. — Пойди спроси! — Ага, ща! — огрызнулся Дима, встав на колено, и, отойдя к дверям соседней комнаты, занял чуть более выгодную позицию. Леха, сдернув мешок с окна и плюнув на вывалившуюся на улицу СВД², подложил его под себя, неотрывно следя за входом на площадку…

* * *

Стрекот пулеметов не умолкал ни на секунду. Внутренний двор, так миролюбиво приютивший кузнечиков, разрывавших пелену ночи своим сварливым стрекотанием, окрасился алыми и желто-рыжими всполохами. То тут, то там сновали силуэты бойцов, подкрашенные ярким светом сигнальной ракеты. Вторая вышка — западная — запылала вслед за первой. Оттуда упал навзничь пулеметчик, сраженный пулей снайпера. Никита, стоявший чуть поодаль, бросился вперед, чтобы подобрать хоть какое-то оружие, но, когда прямо перед ним прогремела очередь, передумал и отступил в темноту больничного коридора, откуда вел огонь один из спецназовцев. Тот через мгновение затих, подкошенный новой пулей. Схватив автомат, Никита дал короткую очередь в ворота из сетки, откуда, по его ощущениям, доносились выстрелы, но, не добившись результата, перебежал на другую сторону проема, где оттащил тело сослуживца и, скинув с него разгрузку, набросил ее на себя. Каска была пробита ровно в области лба. Снайпер работал близко. Раздался оглушительный рев мотора, а сразу за ним последовал взрыв. Ворота, доныне служившие одним из последних рубежей, окрасились оранжевым заревом и с грохотом разлетелись в разные стороны, прибив собою одного из ребят, ненароком оказавшихся сбоку от самопальной металлической конструкции. Внутрь хлынули полчища вооруженных людей, поливавших окна больницы и проем, за которым прятался Никита, шквалом снарядов. Положив на себя тело сослуживца, парень принялся ждать и не прогадал. Необученные нападавшие малой группой из четырех человек ринулись в двери и были сражены ураганным огнем Никиты и одного из оставшихся спецназовцев. — Жив?! — взревел сослуживец, но оглушенный стрельбой и взрывами Никита лишь что-то промычал, а что — сам не понял. — На! — мужчина протянул ему активные наушники и сразу дал очередь в проем, откуда высунулся нерасторопный враг. Свист в ушах не прекратился, но вот стрельба стала чуть-чуть потише. Взрывы, звучавшие где-то с другой стороны больницы, практически полностью пропали из эфира, а вот звук шагов в разы усилился…

* * *

Стрельба утихала. Аня, прятавшаяся до этого в медблоке, высунула голову, пытаясь разглядеть в темноте коридоров хоть кого-то, но ничего не увидела и начала бесшумно продвигаться вдоль стены, опираясь на нее руками. На миг наступила полная тишина. Даже, казалось, зарево за разбитыми стеклами успокоилось, но Аня знала — это затишье перед бурей… Пройдя коридором и миновав развилку, девушка наткнулась на бездыханное тело рядом с бруствером, укреплявшим оконный проем под потолком. Опустившись перед бойцом на колени, Аня попыталась нащупать пульс, но его не было, как и оружия… Видимо, выпало во двор, когда солдат отстреливался. «Ну, ничего, все будет хорошо», — успокоила себя девушка и, прислушиваясь к собственному пульсу, выхватила нож, а затем, засунув его себе в сапог, двинулась дальше и стала тщательно вглядываться в темноту. За то время, которое она провела здесь, Аня изучила госпиталь почти вдоль и поперек, поэтому, несмотря на мрак, достаточно уверенно и сносно шла в сторону кабинета Швагдина. Преодолев лестничный марш, она увидела открытую дверь, за которой… никого не было! — Сука! — выругалась Аня, но, услышав шум радиостанции в соседней комнате, ринулась внутрь. — Эй, вы, блять, там оглохли? — через радиопомехи до нее доносился возмущенный, но очень знакомый и оттого еще более приятный голос. — Вульф! — выкрикнула в микрофон девушка, подставив к уху наушник. — Аня! Что у вас там? — Вульф, тут жопа! Боюсь, ребят разобьют! На секунду воцарилась тишина. Вульф и Валерий явно задумались. Аня на секунду даже представила взволнованное лицо парня и вечно недовольное лицо мужчины, которые частенько ссорились, пускай и видно было, что это для них по приколу. — Аня, ты все еще там? — Да… Да! — ответила девушка, с надеждой вслушиваясь в шипящие звуки. — Смотри, как поступим. Находишь Никиту, Диму и Леху, и мы все отсюда валим! На улице Пролетарской есть гостиница пустая, мы сейчас там! — Но как же… — девушка хоть и понимала, что это правильное решение, может, не единственное, но одно из них, но все же не могла поверить своим ушам. Валера и Вульф предлагали бросить всех женщин и мужчин на растерзание поехавшим фанатикам! — Ань, тут без вариантов. Мы видели колонны, их слишком много. Что вы там вчетвером сделаете? Слышишь? Лучше валите! — Да. Наверное… — Ждем в гостинице! — ответил Вульф, и позже наступила тишина. «Черт», — в сердцах подумала девушка, но все-таки двинулась прочь из кабинета, пытаясь вспомнить, где должны быть ребята.

* * *

— Эй, а ну, стоять! — крикнул Никита, вглядываясь в темноту, что получалось крайне плохо. Это могло быть ошибкой, из-за которой парень мог лишиться жизни, но, мимолетно слушая переговоры спецназовцев по радио, он знал, что внутри, кроме них самих, никого быть не должно. Рубежи все были отбиты, но потери они понесли просто колоссальные. Элемент неожиданности сработал на ура. — Никита! — раздалось эхо, вызванное уже ставшим для него родным голосом Ани. — Что ты тут делаешь?! — громко крикнул парень и бросился ей навстречу. Девушка, почувствовав опору и увидев свет, кинулась к нему и наконец смогла вздохнуть, прижавшись к крепкой груди парня. — Ань, тут рубеж! Убьют! — сказал он, разглядывая лицо Ани, по которому катилась одинокая слеза. — Надо уходить… — шепотом сказала девушка, пытаясь скрыть не вовремя выступившие слезы. — Как? Куда? — так же шепотом ответил Никита. Она улыбнулась, увидев сомнение, промелькнувшее на его лице. — Разговаривала по рации с Вульфом. Они нас ждут на Пролетарской, в гостинице. Где Леша и Дима? — А они… А… — парень не знал, как преподнести ей то, что они сейчас в здании, по которому беспрерывно работал глушеный снайпер³. И действительно, как сказать это девушке? — Говоришь, по рации связались? — Ага… — Веди, только быстро. Моего исчезновения никто заметить не должен. Девушка улыбнулась, утерла слезинку и, поманив Никиту ладошкой, скрылась в темной пелене коридора. _____ ¹ Пункт постоянной дислокации ² Снайперская винтовка Драгунова ³ Снайпер, оружие которого оснащено глушителем.