Снова?

Утро было даже хуже. Джерард проснулся около семи утра, потому что ему было душно и тошно от самого себя. Он откинул часть одеяла с груди и обнаружил на себе чужую ладонь. Он смотрел в темный потолок, не понимая отчего в комнате так жарко и почему он чувствует себя так отвратительно. Это спертый воздух? «А кто его спер?» – думает Джерард, выпуская смешок и сразу чувствуя себя идиотом. Так вот, это спертый воздух так давит на него, почти не давая дышать или чужая рука? Что ж, сегодня он снова сделал неправильный выбор и снова чувствует себя одиноким придурком. Да, рядом с ним лежит парень, который приедет буквально по первому зову Джерарда, но какой в этом смысл, если он зовет и всегда звал Фрэнка? – Даже когда вчера трахал не его? Какая же ты тупая задница, Уэй, – бормоча себе под нос, злясь или жалея себя – он еще точно не решил, Джерард плетется в ванную, надеясь, что после душа ему станет легче. Разве что он помоется изнутри. В ванной дышать стало легче. Он смотрит на себя в зеркало и почти сразу отводит взгляд. Волосы в обычном беспорядке, но кожа как будто стала прозрачной, темные круги под глазами (конечно, какого черта он вообще проснулся в такую рань?), губы покусаны, но спасибо, что без засосов. Он опускает голову и садится на пол, облокачиваясь на прохладный бортик ванны. Смотрит на бедра, зная, что там больше ничего нет, но так надеясь увидеть следы Фрэнка. Они пропали через десять дней, чем Джерард был раздосадован еще больше, чем обычно. Нет, серьезно, он каждый день смотрел на них, гладил и вел себя как сумасшедший. А теперь он вроде как вернулся назад, где Фрэнк снова был с ним последний раз два года назад, где он полностью уверен, что Фрэнк о нем и не вспоминает и где он может без зазрений совести спать с кем захочет. Только почему ему все еще так хреново? Душ и правда немного помог, Уэй хотя бы чувствует себя снова чистым и без чужих отпечатков на своем…теле. Он пьет кофе уже второй час, сделав всего один глоток еще горячего напитка, затем еще два чуть теплого и теперь поднимает чашку, еле касаясь губами противной холодной жидкости, глядя в окно. Он думает о стольких вещах, чтобы не думать об одной конкретной, поэтому мысли не задерживаются дольше пары минут. Вот тут он увидел, как выгуливают ретривера и наблюдал с минуту за ним; дальше увидел девушку, бегущую по парку и подумал кем себя возомнили эти люди, которые могут в восемь утра бегать в парке, да еще и в такой холод. Он невольно поежился, представив, как, должно быть, холодно сейчас снаружи. Снова потянулся за кофе, но на этот раз заметил какой он температуры и поставил чашку в раковину. Когда же он, наконец, останется в этой квартире один? Забавно, не вчера ли он ныл о том, что устал быть одиноким? Да, но это другое. Он еще больше устал от Алекса, который всегда здесь, который даже блять не привлекает его, а только делает хуже. Тогда зачем ты с ним спишь? Черт, кто-то в его же голове настроен против него. Кто-то просто смеется, пуская эти дурацкие мысли, что вызывают волну отвращения к себе. Джерард вздрагивает от очередного упрека, просто не в силах уже тормозить чувства и эмоции, что они вызывают. – Доброе утро, милый, – Алекс появляется на кухне в одном белье, улыбаясь так, будто сейчас не восемь утра и Джерард не хочет умереть прямо на этом стуле, – почему ты не в постели? Я думал мы еще пообнимаемся немного. Ну, во-первых, они никогда блять в жизни не обнимались ни после секса, ни утром. А во-вторых, по Джерарду разве видно, что он пиздец как сильно хочет обняться? Он думает о том, как бы не выпилиться от свалившегося на него отчаяния. Такое выражение лица имеет человек, нуждающийся в сука объятиях? – Алекс, нет. Это было самой плохой идеей за последнюю…жизнь, – он вздохнул, предвкушая чертов разговор. Правда, почему недостаточно просто сказать, что это конец? Почему нужно объясняться, успокаивать и прочее дерьмо? Он не хочет разговаривать, не хочет вываливать на парня все, что у него в душе и не хочет блять говорить, что дело в нем самом, а не в Алексе. Потому что дело во Фрэнке. – Не понимаю, – он пожал плечами, явно стараясь сгладить и пропустить все, что хочет сказать ему Уэй. – Я приготовлю что-нибудь, ты уже завтракал? – Алекс заглядывает в раковину, видя почти полную чашку с кофе и направляясь к холодильнику. – Значит слушай внимательнее. – Джи закрывает дверцу, которую Алекс только начал открывать. – Мы не пара. Мы не друзья. И мы больше не трахаемся. Уэй смотрит прямо на Алекса, который после первой фразы потупил взгляд и старался не уменьшаться с каждым словом. Он же знал, что это должно случиться, просто не хотел, чтобы так скоро. И он просто кивает. Потому что, может быть, он давно принял это, а может быть, только вчера, когда Джерард сказал это впервые. В любом случае, это немного сложно, но он справится, потому что эта история не про него, а второстепенные персонажи всегда проще справляются со своими проблемами.

***

– Ты, правда, не можешь поговорить с ним по телефону? – сидя на кухонном столе, скептически глядя на Фрэнка, спрашивает Хейли. Айеро, который носится по дому, собирая вещи и, возможно, впервые за все это время двигаясь дольше шести минут, отвечает не сразу. Он не знает, как ответить, не показавшись придурком, который следует импульсивным желаниям, а не руководствуется здравым смыслом. Он в любом случае им покажется, так что… – Потому что это не телефонный разговор. – Фрэнк, ты хоть раз говорил с ним за все это время? Ты уверен, что ему нужно… – Нет, – наконец, останавливаясь возле девушки, говорит Фрэнк, – я не уверен, что ему тоже есть что сказать и что он вообще хочет мне что-то говорить. Но я хочу, чтобы мне стало легче и если это поможет – я готов. – А если станет хуже? – Хейли поджимает губы, наверное, впервые видя отчаяние Фрэнка. Потому что да, он был расстроен, да, он был расстроен на протяжении недель, но это же разрыв, ладно? Мы уже говорили об этом. – Хуже? – он улыбается настолько горько, что больше не нужно ничего объяснять. Да, он летит в чертов Нэшвилль и он собирается сказать Уэю, что безгранично тоскует и постарается прекратить, если он прямо скажет ему, что не хочет больше иметь ничего общего. А потом он сразу улетит обратно. Этот вариант он продумал до деталей. Поэтому сейчас он точно знает где сможет переночевать, если поговорить удастся только вечером, а самолет у него будет утром. Знает, когда ближайшие рейсы назад. И знает, что ему блять не нужны две пары штанов, три худи и пять футболок. Но они уже в чемодане, так что им суждено побывать там. Хейли все это время просто наблюдает и старается мысленно сказать Джерарду, что собирается найти его задницу и разорвать ее на куски, если Фрэнк вернется с таким же мрачным выражением лица. Ей уже не нравится Уэй, хотя они никогда не были знакомы. Просто она уверена, что о человеке, которого любишь, рассказывают с блеском в глазах от счастья, а не от слез. – Ладно, – сдается Хейли, – самолет утром. По пиву?