Часть 9
12 августа 2024 г., 11:38
— Давай обсудим все произошедшее при встрече. Мне тоже есть, что тебе рассказать. Ты была права: гули и в самом деле не могут обходиться без воздуха.
Кен завершил звонок, ссутулился и выглянул из-за газетного киоска. Судя по всему, когда Ханако сбежала, она первым делом обратилась в полицию, а те связались с CCG. Едва уцелев при взрыве, Канеки вдруг с опозданием осознал, что его преследуют. Он уже второй квартал пытался оторваться от них. Надо было срочно затеряться в толпе, но в таком виде это казалось сложной задачей.
Нужно убраться с глаз долой.
Кен снял маску и засунул ее в задний карман, поправил волосы, отряхнулся и размеренно, как ни в чем не бывало, направился к высотным зданиям. Частный сектор, конечно, предоставлял отличный выбор убежищ, но ближе к центру было безопаснее: людей больше, в толпе легче оторваться от преследования. К тому же наверняка никто в здравом уме не развяжет сражение, где могут пострадать ни в чем не повинные люди. Да и Аканэ ждала его в больнице. А перед этим…
Его ждало главное сражение. С Боссом с большой буквы. С Джун Сина.
***
Подходя к высотке Аканэ, Канеки увидел, что здание перекрыли. Двор был огорожен сигнальной лентой. Работали следователи, полиция, скорая. Кен принюхался. Кровь. Много. Похоже на массовое убийство. — Ну не могу же я ночевать на улице, — неподалеку от Кена разговаривал с представителем власти мужчина в очках. Полицейский разводил руками: — Пока ничего сказать не могу. Работают следователи CCG. Пройти не получится… — А у меня дома вообще мама осталась больная. Вдруг ей станет плохо? — еле-слышно проговорил Кен, глядя на вход. — Насколько сильно болеет? — подключился жилец в очках. — Едва ходит, — Кен придумывал на ходу и не краснел. — Может быть, мне все же разрешат вытащить ее и перевезти в другое место, пока тут… такое. Полицейский задумался, отошел ненадолго, а затем привел кого-то из следователей. — Есть возможность подниматься и спускаться на лифте, который ведет на подземную парковку. Это пока что единственный вариант. Специалисты будут работать всю ночь, затем приедет чистка… — говоря, следователь внимательно осматривал Кена. — У меня нет машины, как тогда проходить через парковку? — ощущая на себе пристальный взгляд, Канеки принял самый расслабленный вид. — Пропуска нет. — Мы поставим человека на пункт, будем пропускать по месту регистрации. Кен, мысленно ругнувшись, едва не закатил глаза. Грудь саднила, напоминая тупой болью о недавней битве. Во всем теле стремительно нарастало чувство жуткого голода: Канеки и так потерял много сил, а тут еще этот манящий запах крови, от которого того и гляди сорвет крышу… — Вы знаете… — Что-то не так, молодой человек? — Вы мне не поверите, конечно, но регистрации у меня пока нет. Я с мамой приехал в гости к своей девушке, чтобы познакомить их, — Странное дело, но тут Кен не врал. Почти. Ситуация была с точностью до наоборот, только Джун приехала не знакомиться, а выкидывать его из квартиры. — И что же, ключей от квартиры у вас нет? —представитель закона начинал что-то подозревать. — Мне откроют изнутри, — твердо ответил Кен. — О! — рядом материализовался какой-то парень, по возрасту студент. — Я, кажется, тебя видел! Ты вчера ругался с соседом на лестничной клетке? — Похоже, что да, — растеряно кивнул Кен. — Я друг Аканэ Сина. — Да, мы видели… — откуда ни возьмись материализовалась девушка, недовольно листавшая новостную ленту в телефоне. Кен моментально покраснел. — Интересно, есть кто-то, кто не видел? — Ой. Это же вы так громко книжки читаете, что спать невозможно… — толпа пополнилась женщиной с ребенком на руках. — Совсем совести нет. И все должны это слушать! — Так! — поднял руку полицейский, привлекая к себе внимание собравшихся. — Сейчас все пойдемте за мной. Я провожу вас.***
Кен постучал в дверь, про себя молясь, чтобы Джун проявила милосердие и впустила его, иначе его заклюет вся идущая позади процессия, которая не меньше его хотела домой. Послышался скрежет замка, вскоре дверь открылась. — Мама? — Кен обнял ее и на ухо прошептал: «Прошу Вас, подыграйте мне». Джун было вспыхнула, но все же обняла его свободной рукой: — Где ты был? Кен быстро обратился к полицейскому: — А если мы захотим выйти?.. — Точно так же, через парковку, — ответил тот и нажал кнопку на панели лифта. Кен вошел в квартиру и тихо проследовал на кухню, Джун, заперев дверь, — за ним. — Что происходит?.. Что за полицейский? Что за цирк?! Почему от тебя воняет костром? И где Аканэ?! — Джун не церемонилась и с ходу засыпала вереницей неудобных вопросов. Кен, долго собираясь с мыслями, набрал в стакан воды из-под крана и залпом выпил. — Нам надо поговорить, — он вытер губы рукавом. — От этого зависит ее жизнь. Я знаю, что вы не родная мать Аканэ. В повисшей тишине Джун лишь ухмыльнулась. Она не ожидала, что противник выложит козырь на первом же ходу. — Ну что же… — она села за стол. — Шантажировать меня станешь? Так я тебе все и рассказала! — Я не хочу играть в ваши игры, — Канеки устало отмахнулся, — поэтому предлагаю условие: вы со мной честны, а я — с вами. — Презервативы есть? А вчера были? — загнанной в угол Джун хотелось язвить. — Не ты тут главный, поэтому не командуй. Правду ему подавай. — А вот вы к чему… — он в мгновение ока стал мрачнее тучи. — К тому, что их не было вчера. И ты совсем не помылся перед… Знаешь, я человек, я все понимаю, сама была такой. Но я не позволю тебе сломать ей жизнь. Правда в том, что Аканэ — это все, что у меня есть, — миссис Сина буравила Кена взглядом. Тот быстро начинал понимать, через что приходилось проходить его девушке каждый божий день. — Вы так переживаете, потому что она приносит доход? — не своим от поднимавшегося в душе гнева голосом проговорил Кен. Горло осипло от перенапряжения. Словно в клетку с тигром попал… — Ну и это тоже, разумеется, — Джун признала это просто и буднично, на автомате чиркнув зажигалкой из лежащей на столе сигаретной пачки и закурив. — Я пожертвовала своей юностью, карьерой и учебой. Я вложила в эту девочку столько денег, сколько тебе даже не снилось. Знаешь, сколько стоит сделать липовые свидетельства о рождении, справки из больниц, карты медицинского страхования? Сколько стоят садик и школа? Колледж? — Кен поморщился от запаха едкого дыма. Или же от услышанного?.. — Дохрена! Так что я заслужила сумку, и платье, и еще… — А зачем вам поддельные документы? — помахав перед собой рукой, спросил он. — Я думал, Вы обнаружили ее в парке. Джун изменилась в лице. С истлевшего конца сигареты упала кучка пепла. Канеки продолжал с въедливостью детектива: — Следующим утром там обнаружили три тела: двух мужчин и женщину. Женщину и мужчину убил третий, а его самого сожрали гули. Меня интересует, в какой момент вы смогли увести оттуда ребенка. Если бы этот третий застал Вас, он бы и вас прикончил, и ребенка украл. Но Вы никого не видели, потому что вмешались уже после его смерти. Вы пришли как раз в тот момент, когда гули поедали убийцу. — А.? — Джун сделала нервную затяжку. — Ты-то откуда знаешь, как там все было? Ты, наверное, только ходить тогда учился. — От одного человека, который долго питал к Аканэ неподдельный интерес, — не выдержав, Кен вытащил сигарету изо рта Джун и затушил об раковину. Женщина была настолько поражена, что не сопротивлялась. — Получается… Когда я нашла Аканэ… кто-то наблюдал за нами из темноты?.. Наверняка так и было. Я была так пьяна тем вечером, что уже ничему не удивлюсь, — женщина закрыла лицо руками и раздраженно цокнула языком. — Я была такая. Но ей через все это я пройти не позволю, — она подняла на Канеки полный ненависти взгляд. — Ты вообще кто… Я тебя ни разу не видела, да и не очень то хотелось. Ты сделаешь свои дела и свалишь в закат, а нам потом жить с этим?.. Голос разгневанной женщины вдруг стал совсем расстроенным, несчастным. Канеки почувствовал, что достучался до чего-то очень важного в ее душе. — Значит, проблема лишь в том, что вы меня плохо знаете? — он чуть улыбнулся и раскрыл дверцы верхнего шкафа. Последние минуты Кен чувствовал, как желудок сжимался в голодной судороге. Вряд ли Аканэ будет счастлива, если в зверском приступе гуль разорвет ее недомать на куски. — Хотите кофе? Я работаю в кофейне и вроде умею делать хороший кофе. — Залить кипятком растворимый кофе можно научить даже обезьяну. — Если придете как-нибудь в «Антейку», получите удовольствие от настоящего кофе. Но пока что придется довольствоваться тем, что заварит обезьяна, — как ни в чем не бывало ответил Кен. Миссис Сина подозрительно затихла, словно обдумывая какой-то план. — Знаешь, что? Я помогу тебе собрать чемодан для моего сокровища. Пусть потом не говорит, что я паршивая, — ни с того ни с сего произнесла она. Кен стоял к ней спиной, ожидая, когда в чайнике закипит вода. — Она много страдала, — флегматично ответил он, не оборачиваясь. — И на тренировках, и в жизни. Много осколков вогнали именно Вы. Она не понимает, за что, она в отчаянии. Ей страшно, что Вы в ней видите не любимого ребенка, а средство пассивного дохода… Никакого душевного тепла. — В последний раз мы поругались из-за университета, но у меня такое чувство, будто это недовольное лицо смотрит на меня уже не первый год. Разве так сложно хоть как-то защитить диплом? — Джун вздохнула и прислонила ладонь к лицу. — Разве я много прошу? — Ее домогается преподаватель, вы знали об этом. — Так уж вышло, что ты звезда и все хотят быть с тобой, — женщина лишь развела руками. — Издержки популярности. Сделала дела, сдала диплом и покончила с этим, — Кен все же оглянулся, не поверив, что она сказала это на полном серьезе. — Так быстрее. И в каком-то плане даже проще. — Проще? Чтобы потом ходить к мозгоправам?.. Знаете, я думаю… А у нас бы все получилось вчера. Просто я в какой-то момент почувствовал, что ей не по себе, хотя этого и не видно на видео… И я отступил. — Хочешь сказать, никакого продолжения не было? — Джун цинично вскинула брови. — У тебя что, какие-то проблемы? Н-да. — После того как мы поняли, что за нами наблюдают?.. Даже мысли не появилось. Все, чего мне хотелось, — это защитить ее. Сделать комфортно. Утешить. Возможно, я затормозил. Но лучше, когда она действительно будет готова. Джун усмехнулась и растянулась в улыбке, которая появляется сама собой, когда видишь кого-то особо наивного. Перед ней все еще ребенок, который пытается сделать, как надо. Который верит в чудо. Кен корпел над кофе. Когда все было готово, он аккуратно поставил на стол две чашки с ароматно дымящимся напитком. — И что, вы будете спать в разных комнатах? — она недоверчиво принюхалась. — Нет, — ответил Кен, присаживаясь напротив. — У меня одна комната. — Вау, — Джун отпила из чашки. На удивление, кофе оказался… сносным. — Значит, на разных диванах? — У меня только кровать, — признался Канеки. — Значит, под разными одеялами? — Возможно, не знаю, говорю же. Если Аканэ будет комфортно. И так будет, пока она не привыкнет, — твердо ответил он, отпив из своей чашки. — Будешь ждать? Кен уверенно кивнул, осушив чашку парой глотков. Желудок перестал жаждать пищи. — На самом деле, я тороплюсь, мне нужно собрать вещи. Нужно ехать в больницу за Аканэ… — Что?! — встрепенулась Джун. — Она в больнице?! Господи, почему она мне не позвонила! Джун набрала Аканэ и стала ждать ответа. Буквально через пару секунд Кен достал вибрирующий телефон в красном чехле и выложил его на стол. — Откуда у тебя?.. — Я с ней созвонился. Она говорит, что с ней все в порядке. А теперь моя правда — я люблю Аканэ и сделаю все, чтобы она была в порядке — после того, как сегодня она покинула эту квартиру, ее взял в заложники преподаватель. Тот самый, который был ее научным руководителем. Тот, что предлагал диплом за секс. Он забрал у нее телефон, но по совершенной случайности Аканэ удалось выбраться от него живой. Самое жуткое в этом всем то, что он оказался гулем. Я проник в его дом, а в его подвале лежала искалеченная девушка. И когда в дом явился хозяин… — Кен изменился в лице, — …я хорошенько проучил его. — Что ты говоришь такое, — Джун закатила глаза. — Кто хоть раз сталкивался с гулем, останется либо кровавым месивом, либо полным психопатом. А тут ты живой и здоровый, ха! Верится с трудом… Просто смешно! Кен без лишних слов задрал футболку и показал на торчащий из груди осколок кагунэ Саито. Все это время Канеки боялся его вытаскивать, потому что из-за голода и ранения он мог не уйти живым от следователей, прибывших к горящему дому. Приберег, так сказать, его как прощальный подарок. — Это… Это… — Кагунэ. Хвост и коготь гуля. Он пытался убить меня, но у него не вышло, — Кен поджал губы и, видя крайне растерянное, почти испуганное выражение лица женщины, опустил футболку. — Хорошо, у него в доме нашлись вещи черного цвета, в которые я смог переодеться. — Как ты смог одолеть гуля?.. Их взгляды пересеклись, и ей резко стало не по себе. — У меня получилось его одолеть… — левый глаз Кена начал темнеть, пока не стал полностью черным. Затем заалела радужка. На лице потянулись вены, видные сквозь кожу, в то время как Джун белела, будто увидела перед собой саму смерть, — …потому что я сам гуль. Около минуты просидели они в гробовой тишине, не смея ее прервать. Женщина потянулась трясущейся рукой к лицу Кена и осторожно потрогала пальцами вены у левого глаза, а затем, глубоко вздохнув, чему-то про себя кивнула. — Аканэ в курсе? — Да, она знает, — Кен вернул человеческий облик, а Джун судорожно выдохнула, будто только что спасясь от неминуемой гибели. — Как она отреагировала на… это? — Бурно, — Кен улыбнулся и вдруг увидел, как Джун улыбается тоже. В эту минуту она ни притворялась, ни пыталась язвить. Она впервые за их встречу действительно искренне улыбалась. — Раз она, зная обо всем этом, так рьяно защищала тебя передо мной, то мне бояться нечего, ведь так? — Пообещайте, что не натравите на меня CCG, — Кен чувствовал громко стучащее сердце. — Это все ради ее блага. — Если это правда было ради Аканэ, я не возражаю. Тем более нам теперь обоим есть, что скрывать от закона. Вот бы мне кто-нибудь когда-нибудь сказал нечто подобное… Всю жизнь с какими-то козлами путаюсь, пытаюсь сбежать от самой себя, а всего-то навсего нужно, чтобы кто-то просто был рядом и поддерживал… — сама себе проговорила Джун, неумело стирая подкатившие слезы. — Мне жаль. Но еще не все потеряно. Вы еще можете стать счастливой. Сначала начните с себя, а потом и займетесь отношениями с дочерью. Знаю, будет непросто. Потому что она закрылась и перестала доверять. Мне тоже было нелегко. Взять наше с ней первое свидание… — Все было настолько плохо? — шмыгнула носом Джун. — Мы пошли в KFC на Рождество. Молча пили колу и читали книжки. Я думал, что не пройду дальше первого свидания, но потом она спросила меня про мою любимую книгу, и… я думаю, она поняла, что я говорил от чистого сердца. И ей понравилось. — Я надеюсь, ты продолжишь так ей дорожить. Мне приятно слышать твои слова, это очень мило, — Джун взяла руку Канеки и слегка сжала ее. — Боюсь, что первое время она будет избегать меня, но… Можно тебя попросить, чтобы ты иногда… Просто говорил, все ли у нее хорошо? По мне, может, и не скажешь, что я ее люблю, но я переживаю. Я хочу, чтобы у нее было все хорошо. Если ты действительно такой, как о себе говоришь, то я рада за вас обоих. Но я еще слишком молода, чтобы стать бабушкой. — Я понял, — Кен улыбнулся, поняв, что все прошло как-то подозрительно хорошо. — Ты пойди пока в душ, а я соберу ей вещи. Кен поднялся на ноги и вышел из кухни. Уже через минуту Джун услышала, как полилась вода. Она схватила телефон и набрала номер экстренной службы. «Служба спасения, говорите», — послышался голос с того конца провода. — Да, Джун, говорите, что у вас случилось, — раздался позади голос Канеки. Джун подпрыгнула на месте и, виновато смотря на парня, приложила телефон к уху. — Простите, я просто переволновалась, — и сбросила вызов. Не смея поднять на парня взгляд, она на протяжении бесконечно томительного времени разглядывала кухонные полы. Канеки разочарованно сложил руки на груди. — Ну и каким образом я должен вам доверять? — Я не могу перестать бояться за себя и за нее, даже если ты действительно не опасен. Ну не сотрешь ты это из головы, играя милой мордашкой. Каким бы положительным ты ни был, я уверена, Аканэ думает точно так же, как я. Но я клянусь: больше не буду звонить! — Увидим, — Кен развернулся и через пару мгновений наконец зашел в столь желанный душ. Когда он вышел, его уже ждали чемодан и большая спортивная сумка. — Тут косметика и утюжок для волос, а здесь одежда. Сережки и кольца остаются здесь. Сапожки, шубки она не носила, я продам. Я думала, у нее отменный вкус, но потом она привела тебя… Что ты сможешь ей дать, чего у нее нет? — пыхтела Джун. Она все еще чувствовала груз стыда после того, как Кен так по-глупому поймал ее. — Видимо, ту самую неподдельную любовь до гробовой доски, — Канеки прикидывал в голове вес багажа. — Что, сейчас в квартиру ворвутся и весь легион CCG повяжет меня прямо тут? Джун невесело хмыкнула: — Если да, то что? Сделаешь паштет из моей печени? Обглодаешь мои кости? — язвительно отозвалась женщина, возмущенно смотря на парня. — Сам захочешь сдаться к CCG после переезда Аканэ. Вы и недели не продержитесь. Твоей стипендии с Камии хватит один раз сходить выпить кофе в дорогой ресторан, а дальше что? Будешь кормить пустыми обещаниями? — У меня есть работа. Пусть и не самая достойная, но ради Аканэ я стану лучше, — Кен подхватил спортивную сумку и, перекинув ремень через плечо, устало вздохнул. Подкатил чемодан к порогу и открыл дверную щеколду. — Тогда я бы хотела познакомиться с твоими родителями. Чтобы лучше понять, кого они воспитали… — Мои родители уже в лучшем мире, — Кен сглотнул, не глядя на Джун. — И как же ты выжил один? — с неожиданным сожалением спросила она. Казалось, слова Кена выбили Джун из колеи. Возможно, она почувствовала, что задела тему, которую трогать не стоило бы. — Мамина сестра помогала мне первое время, а потом я и правда стал жить на степендию, — Кен на прощание оглянулся. — Было сложно. Временами даже очень сложно, но я очень изменился. Кстати, если захотите выйти, спускайтесь через парковку. — Вот и я изменилась. Очень, — Джун кивнула. — Ты хороший. Аканэ повезло. Когда доедете до дома, позвони мне.
