Потерянный рай

— Всё же кто-то ещё оказался настолько тупым, что решил проверить «код»? — послышался неверный и дробящейся звук, которое до этого было спрятано за старым мусорным баком. Идя на звук к мусорке, Энн, быстро подошла к ней. Она, оказавшись рядом, ближе к краю стенки, неплотно прислонённого контейнера, постучала по днищу, выискивая полое пространство, потому что это хоть и простой способ прятать хотя бы закладки, но пока не подумаешь не сможешь найти. Тем более, она о таком способе хранении, вроде специально вырезанного в баке пространства видела как раз от ребят из приюта, когда следила за ними, чтобы пробовать утащить что-то ценное… да, отчасти за это её не любили в приюте и отказывались дружить. Однако девчонка всегда любила действовать в одиночку, не считаясь с остальными. Аккуратно оглядевшись вокруг и дождавшись, когда, единственный пьяный бомж уползёт просить милостыню в другом месте (что было настолько долго, что девчонка захотела дать пинка для ускорения), Энн, осторожно скользнула рукой под днище, готовая в любой момент одёрнуть — тут могла быть простенькая ловушка, чтобы отпугнуть. Но, судя по лишь выпирающей ржавчине и да скрытого рычажка, который она повернула, открывая дверцу, внутри опасности не было. Цокая языком, она осторожно выдернула рукой спрятанную рацию. Так себе место чтобы хранить, порой в приюте лучше скрывают. Но может… на это и был расчёт? — Ты ещё здесь, болван? Или правда решил, что в тупом телешоу действительно что-то скрывается? «Блестящие звёзды!», чтоб тебя! Энн, которая не хотела так просто расставаться с игрой, с этим маленьким квестом, что только нашла и допела хрипло в ответ: — «…могу поговорить серьёзно», — а после, чуть повысить голос, начала бычить самой, — Зачем тогда, придурок, оставлять зацепки? Небольшая заминка на том конце провода, чтобы после, рация, будто выплюнув до этого часть глухих помех, холодным тоном искажённого голоса программами, добавила: — Повтори, что сказал. — Зачем тогда оставлять «сыкрытые паслания», если ты всё равно всех пошлёшь? — попыталась всё ещё рычать, но невольно сорвалась на фальцет. Придурок на том конце почему-то сильно начал бесить своим долгим молчанием, будто прикидывая что-то в уме. Да и Энн от малейшего неуважение к себе, заводилась с полтычка. — Ты — девчонка? — задумчиво произнёс голос на том конце. — Нет, мамка твоя! — огрызнулась Энн, продолжая нехорошо оглядываться по сторонам, потому что краем глаза заметила, что кто-то шли небольшой толпой со стороны… и это были не обычные ленивая толпа бомжей, что осматривали баки на предмет барахла и даже не подвыпившая большая толпа болельщиков с полулегального матча. Если судить по серым халатам, майкам со штанами, с бритыми на ноль головами. походу, их «бравая» полиция опять упустила толпу невадцев, типичных «грантов», как они себя звали и те вновь решили пройтись по улицам Зимнего района. Также Энн увидела того самого пьяного бомжа, которого те немилостиво пнули под рёбра, а он, издав глухой хрип, уполз в сторону другой мусорки. Она, будто забыла как дышать, начала медленно, отступая назад в тёмный переулок с помойкой, нашёптывая в рацию «поговорим позже», как она, наоборот, предательски громко затрещала, что заставило невадцев, словно стаю бездомных псов, повернуться головами в сторону звука. Энн, выдержав один удар сердца, уже хотела рвануть в свой тёмный переулок с помойкой, как средство связи, успело лишь передать на полную громкость: — СЗАДИ! И вовремя обернулась, увидев тянущуюся серую руку со шрамами к её шее. Энн всегда отличалась быстрой реакцией, так что смогла ускользнуть от невадца, желающего поймать её за шиворот и ловко проскочить между ног длинногого бугая. Впрочем, вдалеке за ним было ещё трое подельников, так что Энн, проскочив резко уже под его рукой, в обратную сторону, рванула куда глаза глядят, бегая зигзагом. Не то что у неё не было плохих дней — она не раз и не два попадала под раздачу каких-нибудь мелких бандитов, когда находила «жирную» добычу на чьём-то трупе или, когда была совсем мелкой, получала от бомжей, когда от ребят в приюте прознала что можно вещи «сдать подороже со свалки». Порой, она также натыкалась пару раз на самих невадцев и также сбегала, но… …толпа из более десятка… нет, даже не лостов. Выродков. Грантов. Тех самых «грешников» и «безнадёжных мутантов», когда прошли все стадии заболевания и ты стал чудовищем, при этом, ф а к т и ч е с к и, от него не отличаясь, как обычно выл пастор по воскресеньям в их церкви. Тех, чьи рожи, даже не лица, особо отчётливо помечались «крестами», коих у нормальных лостов были не так ярко выражены и в принципе выглядели более гладкими и незаметными, и это было единственным признаком, чтобы отличить уже «окончательно потерянного» от в принципе нормального и подконтрольного клона, пускай с болезнью, но всё ещё управляемой. Они же — опасные придурки, которые не давали житья Зимнему району и оставляя его помесью границы и барьером между настоящим Парадайзом и Невадой. Но, Энн в принципе особо никогда не отличалась что страхом перед богом (и прочими авторитетами), что трепетом перед преступниками, кроме тех случаев, когда не столкнётся напрямую. А даже если и сталкивалась, она, в большинстве случаев, всегда могла сбежать. Тем более, сбегая в особо запутанные внутренние улочки Зимнего района, коих тут было полно, девчонка знала там на зубок чуть ли не каждый камень и выступ, тогда как эти лохи, были в этом месте в если не впервые, то явно недавно. А Энн, со своим характером, вряд ли бы дожила до десяти, не умея чуять и пользоваться чужими слабостями. …они её потеряли из виду уже на десятой минуте, но девчонка, желая запутать следы, перестала бежать гораздо позже, когда выбежала в пустынный переулок, где совсем недавно был пожар, а погорелые дома, в глубокой ночи, напоминали скелет уставших чудовищ, в «костях» которых она спряталась, пытаясь как можно бесшумнее отдышаться. Дышать. Ещё вздох. Вот так. Ещё глубже. И ещё, пока пульс не выровняется и не перестанешь судорожно сглатывать слюни, в безнадёжно сухом от страха рту. Отдышаться, по-тихому, а затем, когда коленки перестанет привычно трястись, осторожно высунуть нос и оглянуться, видя, что вокруг всё ещё никого нет. Отчасти, потому что суеверные лосты опасались сюда идти якобы из-за «призраков», а более приземлённые — потому что здесь бродили слухи о мутантах, от чего, осознав место, куда она удрала, Энн невольно сглотнула повторно, но постаралась подавить предательски нарастающую панику. Пустырь этого района, находился как раз с западной стороны «портала» ведущего в Неваду, а если учесть, как она бежала… «Так…так-так-так! Т-точно! 314 автобус! Зайцем проскочу, тем более, он дважды за ночь проходит через остановку тут и…» — быстро мелькнула шальная мысль, прикидывая как побыстрее добраться отсюда до приюта, но тут её поток мысль перебила та самая рация. — Меня слышно? «Блестящие звезды»?.. — …мо-огу пого-оворить серьёзно-о, — всё ещё не до конца отдышавшись, на автомате отозвалась Энн, после добавив свистящим шёпотом — Так мы играем или-и не-ет? — Если смогла удрать от толпы грантов, то, думаю, ты пригодишься. — О-о! «Ис-спытание»? — Энн невольно рассмеялась — И что будем делать дальше? — Я найду тебя, если сохранишь рацию. В течении недели. До связи. Когда рация резко вырубилась, Энн невольно и на нервах расхохоталась. О, как же это было тупо, в очередной раз шляться по району и в очередной раз находить себе проблемы! И… как же это было весело, не смотря на то, что это стоило, минимум, её жизни. В конце концов знала, что безопасность — лишь иллюзия и лучше делать то, что она хочет, чем остаться якобы «под защитой» в том месте, где из тебя вытрясут последние остатки гордости и желания защищаться.

***

«…могу поговорить серьёзно» ходило эхом в её голове у неё, всякий раз, когда она как второй день шла в школу, стараясь скрывать что банально разбитые коленки, когда неудачно скатилась при побеге, что конкретный такой порез на правом предплечье, благо что прошло по касательной и не задело что-то посерьёзнее, иначе бы вопросов к её поведению у воспитателей и их подсосов, было бы побольше, чем банальное «неудачно упала на физкультуре». Во все эти «шпионские» игры и всякие «таинственные» конспиративные послания Энн, от слова совсем, не верила. Верила раньше в десять лет, но, как наглядно показала окружающая жизнь, что если бы в их районе творилось «что-то серьёзное», это не была бы банальная рация под помойкой, пускай и в выбоине, а к ней явно бы кто-то подошёл и, минимум попытался дать пинка, со словами «пацан, не путайся под ногами, тут серьёзные дела происходят и вали-ка ты нах…». Вряд ли бы ей дали вообще взять в руки что-то серьёзное, а если бы такое и случилось — скорее бы её кости с остатками тела, уже плавали в местной речке-вонючке. А то, что это мог быть «очередной квест, чутка вышедший из-под контроля»… такое уже, на памяти девчонки, было уже дважды. Всё же лосты, пускай уже и не люди, но также желают приключений. Да, даже не смотря на, довольно опасный район. И, учитывая то, что Энн явно не собиралась доживать до своей «естественной» смерти и порой даже до совершеннолетия, ей явно хотело поразвлечься. Особенно — о п а с н ы м способом. Впрочем, она бы была разочарована, если бы рация давала бы ей банальные задания. На уроке, она заметила в своём уже трижды побитом мобильнике звонок с неизвестного номера, а также сообщения, подписанный «жрец технологий». Гоготнув про себя с пафосного названия, она, дождавшись после школы, идя по дороге в приют, услышала женский голос, который дал ей место для встречи. Выключив телефон, Энн хохотнула повторно: «Значит, не «жрец», а «жрица»? Что ж… будет весело! Надеюсь. Если это какая-либо не бандитская замануха.» Девочке-подростку это даже было интересно. Почему "жрец", да ещё "технологий"? Возможно, потому что она неплохо в них разбиралась? Или она всё же из местной секты поехавших фанатиков-еретиков, что поклоняются инопланетным технологиям, которые "заставили лостов потерять человечность и впасть в грех"? Подумав об этой потенциальной опасности, ту невольно передёрнуло: всё же хуже бандитов или официальных властей, оказаться в связи с какими-то фанатиками, которые могли не только тебя в жертву принести, но и попытаться, насильно поставить различные опыты, начиная от теста простых имплантов и заканчивая потрошением всего тела, с заменой на кучей гаджетов, чтобы тупо посмотреть, как это работает... Подумав об этом, Энн всё же на минуту, но стало страшно. Но тут же в голове вспомнился и образ сияющего города Парадайза, так близко, но не принадлежавшей ей. Вспомнила про то, что даже если она закончит благополучно, то так и не сможет накопить денег, чтобы переехать хотя бы в Осенний район, а останется в этой дыре. Вспомнила холодные и отрешённые стены приюта, якобы безопасные, а также улицы, дикие и тревожные, которые только и ждали возможностей, чтобы заманить такую девчонку, вроде неё, в проституцию. Оставить жертвой. Глупой, крашеной куклой, беспомощной и зависимой, либо от сутенёра, либо от мужа, якобы с которым "будет безопасно", но что в плату за твою жизнь (точнее выживание) будет на тебе срываться. Или... то, что делали с ней в приюте. Когда те, кто должны были "её защищать", просто закрывали глаза на то, что приютских "девчонок везут в сауны, в качестве способа расслабится для тех, кому повезло родиться мужчиной и в правильном, благополучном районе Парадайза". Она криво усмехнулась, совсем не по-детски и лишь тихо произнесла, одними губами: - Я хочу п о и г р а т ь. С такой жизнью и "перспективами", девочка-подросток хотела хоть как-то отрешится от той роли, что ей "уготовили". Она не верила в то, что это "можно поменять", хоть в глупой надежде искала альтернативы. А раз так и бессмысленно прятаться, то почему не пойти на опасность? В конце концов, она хотела скорее сдохнуть, чем повторять то, что ей навязывали в качестве "её предназначения". А во всякое "переодевание" и "подражание мужику" та особо не верила. Рано или поздно тебя рассекретят и выпотрошат как свинью, потому что в их чудесном городе считалось это "началом психического расстройства, если девушка начинает считать себя мужчиной". А Энн это просто казалось бесперспективным - прячься не прячься, всё равно найдут. Сообщив мимо проходящему вместе с ней Фреду, а также Сью, что буквально им отгораживалась от Энн о том, что якобы пойдёт в сторону маркета на границе Зимнего и Осеннего района Парадайза, а сама, пройдя двести метров, резко свернула налево и, одними понятными ей переулочками, пошла к месту встречи.