Потерянный рай

Часто наши проблемы и неудачи заключается в нас самих. Слишком много ноешь и слишком — мало действуешь. Желание разбрасываться, как сапёр-неудачник, в разные стороны, дает негативный результат. Энн, в принципе, всё ещё имела инстинкт самосохранения, не смотря на порой сильное желание умереть и, отчасти из-за неуверенности в себе, часто начинала много чего и часто не заканчивала. Даже если она в четырнадцать лет и кажется «старше, чем должна», что внешне, что внутренне, слишком резкое взросление всё равно где-то оставляет осколки нереализованной «детскости». Не смотря на плохие условия, общую безнадёжность что своей судьбы, что просто перспектив и того, что произойдёт в её жизни. — Энн, ты меня слышишь? — спокойно её спросила, более мягко Полумна, дотронувшись до её плеча, от чего девочка-подросток невольно вернулась из своих мыслей обратно в реальность. Они, выйдя из торгового центра, прошлись около получаса, чтобы достигнуть заброшки. Здание находилось в районе, как раз недалеко от пресловутой «дыры в Неваду» и место, куда Энн приходила, когда было совсем плохо или тяжело, чтобы бесконечно смотреть вглубь неё и иногда даже ловить себя на желании туда прыгнуть и плевать, если это будет последнее, что она сделает в своей жизни, разбившись насмерть. Порой они видели подозрительных личностей по пути, чей «грех», в виде явного креста ярко просвечивался на морде, выдавая в них гранта, а не «законопослушного лоста» и беглеца из Невады, что тайком вернулся в Парадайз. Ещё — мелькали странные типы, лосты-преступники, будто тени, размазанные и мутные, что также подозрительно косились в их сторону, а один даже присвистнул, желая обратить на себя внимание, на что одна из её новых знакомых, со светлыми волосами, торчащие из-под серо-зелёного капюшона, ловко утащила их двоих с Джаспер в узкий переулок и они долго, минут десять, петляли по нему, порой переходя на бег, пока не поняли, что от них не «отстали». Один раз даже им путь преградил, прямо в место встречи со «жрецом технологий» бомж, который, с пьяным голосом сказал что-то «это моя территория», на что одна из них, более коренастая и крепкая на вид, дала знатного пинка под задницу и рявкнула, сказав, что «мы тут по делу, от Него и хочешь, чтобы было как в прошлый раз?», на что тот может и посопротивлялся, желая схватить за грудки и пытаясь наказать «дрянь» за «неуважение старших», ей на помощь присоединилась и её более высокая подруга, а они на пару довольно быстро его уложили на землю. Всё же может твоя «соперница» и девчонка младше тебя лет на двадцать, но когда ты давно спился, растеряв половину навыков и когда их двое, а вторая ещё и подло бьёт по спине стальной трубой, заставляя невольно тебя трезветь, всё же ты понимаешь, что лучше проваливать. Тем более когда ссылаются на «жреца технологий», а то и некоего «подземного» императора и бомж как-то странно икает, невольно молчит, что-то усиленно вспоминая, а затем лишь презрительно сплевывает, говоря что-то вроде «просто валите уже вовнутрь» и уходит, прихрамывая, придерживаясь за руку, а она, ощущая нарастающее беспокойство, идёт с ними дальше. Наверх, прямо по раздолбанным лестницам, в которых видны явственные дырки, а на стенах, помимо граффити всех сортов и разрухи, видны следы пуль, десяток остатков — Это ваша охрана «тайного убежища»? Выглядит эффективно, — решила пошутить ещё Энн, на что Джаспер просверлила её зло взглядом — И что за «жрец» с «императором», а? К чему столько пафоса? Клички вроде «Кирпича» или «Ржавый» уже не катят?.. — Будь серьёзнее, — строго заметила её более высокая спутница, в зелёном капюшоне — У тебя есть шанс не закончить подзаборной шалавой… если не будешь тупить и слушаться их обоих. Но она немного не ожидала, что всё же попадёт на что-то…чуть более серьёзное чем она думала. Как сейчас, стоя со своими двумя новыми знакомыми в заброшке, выслушивая задание через рацию и даже получая в руки, через Джаспер и Полумну, штуки вроде гарпуна, бомб-липучек, а также, внезапно, травмата. — Ого, — невольно сказала Энн, чуть возбужденно и радостно сопя на это. — Пользоваться хоть умеешь? — резко заметила Джаспер — Или придётся учить? — Немного. Но могу послушать «как» ещё раз, хе-хе, — весело ответила она, но мгновенно направляя ствол в пол осторожно его осматривая, на что её более коренастая знакомая удовлетворённо хмыкнула. Как когда в приюте, будучи десятилетней соплёй, как-то ненадолго, но ввязалась, как часть её недавно привезённый в приют детей, в местную банду воров (гораздо старше её). Что делала с остальными? Помогала таскать всякую мелочь, начиная от еды с рынка и заканчивая помощью в перетаскивании контрабанды, а также отвлекая более богатых и случайно забредших дураков в их район, на себя во время «дела», пока другие её старшие подельники их обкрадывали или когда уже сама, в одиночку, не только мародёрствовала что над трупами, оставшиеся после перестрелок бандитов из Невады, что просто таская всё, что плохо лежит, но… порой ей могли даже выдавать что-то из простого оружия (и, естественно, быстро отбирая обратно, если всё же не пригодилось). Возможно бы Энн испугалась такого предложения, родись она хотя бы в Осеннем районе. Да даже находясь в другом приюте в Зимнем, что не на самом отшибе. Но приют «Снежных моржей», что был совсем близко к Невадской дыре, куда скидывали грешников, невольно учили если не бояться выстрелов, по-тихому отсиживаясь, пока «это прекратиться» и считать насилие «частью твоей жизни», то, возможно даже стать «такой дурой, как Энн», как говорили на неё учителя в школе. Та, что от тоски и злости на окружающий мир уже сама была готова убивать. И ей плевать, если её «пристрелят в первые же секунды». Всё же перспектива закончить то, что ей с гаденькой ухмылочкой за её хулиганские выходки пророчила одна высушенная училка, став «спидозной проституткой-мутанткой» в школе при приюте, было для Энн гораздо хуже. Зимний район Парадайза опасен. Тут, в некоторых местах, могли использовать даже детей что в работе (ибо тут за «детским трудом» следили сквозь пальцы), что криминальные банды, не только в качестве жертв, но и помощников. Когда они, маленькие, голодные и злые, порождённые реформой церкви «только рожать, чтобы получить более очищенное от грехов поколение», но в таких условиях, что потом быстро многие загибались от болезней или даже голода. Не удивительно, что многие озлоблялись, вырастая раньше положенного и, позднее, готовы были на всё, чтобы выжить. В итоге, под руководством взрослых, таких же озлобленных и потерянных, они вполне швырялись камнями с палками в неосторожно заехавших в их район более богатых жертв. Не то что даже обстреляв по науськиванию от «более старших товарищей, а то и семьи» и потом отпущенные, «они же дети и не подлежат уголовной ответственности». И, что раздражало Энн, в основном мальчиков, хотя ей порой о ч е н ь хотелось всадить пару пуль в тех, кто не только её использовал в «саунах для отдыха», но и тех в приюте, кто молча закрывал на это глаза. …но это было что-то для Энн на грани пока фантастики. Всё же она даже свой нож на задание может и притащила, но усилено прятала, всё ещё памятуя как из-за своей бывшей подруги Сью потеряла халявный пистолет. А нож? Ну… она пробовала «типо драться» с ним на каком-то манекене, даже смотрела видео, пытаясь подражать. Попросить о «помощи» у местных ребят? Минимум, её бы подняли на смех, а максимум — отобрали бы нож, что Энн не хотела. Но пока максимум он ей скорее пригождался в хозяйстве или при воровстве. Один раз, правда, спас, когда ей начали облапывать кто-то её гораздо крупнее и даже желавший утащить, считая, что «она не ответит», но получив знатно чуть выше колена ножом, прямо в мясо и услышав дикий крик на всю улицу, Энн сбежала, оставив в руках несостоявшегося агрессора клок своих волос и куртки, когда тот её держал, но та, с безумным желанием убежать, вырвалась прочь. Всё же в Зимнем районе полиция хоть и присутствует, но тут столько проблем, что многие преступления, особенно «мелкие», как это, даже порой не рассматривались — слишком много работы для таких слишком маленьких зарплат. Ей много раз говорили «сопротивляться тебе бесполезно» и «не лезь туда, где гарантировано проиграешь», но что ей остается, если её — никто, кроме её самой не защитит? Однако вскоре внимание всех троих привлекла рация, которую достала Полумна, аккуратно отодвинув одну из плит в стенке. Не самый высокий уровень конспирации, да и, возможно, какой-нибудь упорный бомж мог бы это найти, но вот с тем небольшим кодовым замком, пришлось бы подумать. И пока Полумна быстро его подобрала и достала необходимое, а Джаспер выглядывала в окно, наблюдая, кто ещё может случайно забрести в их заброшку, Энн, вместе со всеми, осматривала комнату: походу, она когда-то тут была детской, с оставшейся тут разрисоваными стенами, но что, фактически, потусневшая и давно обоссаная и ободраная. Да ещё и стенку проломили в сторону других, более «взрослых» комнат, что были также раскурочены и разрушены. Но не успела она рассмотреть всё поподробнее, как рация, наконец, после манипуляций Джаспер над ней, ожила и послышался оттуда голос, в результате чего все трое насторожились. — Мы нашли новенькую. Но ты уверена в своём выборе? — заметила Джаспер — Она не выглядит слишком надёжной. К тому же… нахер «подземный» император сделал такой способ вербовки? — Это был эксперимент, в конце концов. Найти что-то «максимально незаметное», но, видать, дешёвое телешоу, сделанное только ради фансервиса, да ещё и с подделаными носителями, всё равно было заметно, — ответил «жрец» девичьим голосом — Всё же не надо же проверять даже самые странные способы, верно? Кстати… она, что откликнулась на такой способ здесь? Вижу по камере, что пришла. Пусть подойдёт поближе. Энн, услышав о себе, невольно замерла. Всё же может она и хотела в такие моменты пошутить, но лучше сделать максимально серьёзную мину. Даже при игре. Тем более… когда она пробовала приткнуться к приютским условным бандам, ей не нравились условия у них. Хотя бы то, что рано или поздно всё могло закончиться тем, что более старшие ребята норовили её облапать, если не больше и в итоге она, не соглашаясь на такое, просто вылетала оттуда, а то и ещё за это побитой… впрочем, напоследок даже кое-кому выдавив глаз и откусив палец, на что с Энн водиться другим хотелось ещё меньше, а убивать её? может и хотели, но слишком было накладно и палевно в приюте. Но зато с каким наслаждением те вещали, когда говорили «тебя тут снова выбрали в сауну отвезти» и с глумливыми ухмылками наблюдали, как ту, когда та не успевала убежать, тащили то, что она сильнее всего боялась и ненавидела. Ненавидела. Сауна. Мужчины, которые якобы «должны их защищать». Полицеские, которые, впрочем, не брезговали малолетками. Особенно такой как она. …начиная лет с десяти. Энн, даже сейчас вспоминая это, невольно дрожала от ужаса и отвращения. И готова была удрать хоть в Неваду, лишь бы больше не терпеть от этого. Даже если её там пристрелят в первые же секунды — это будет для неё г о р а з д о лучше. Живой уж точно она не позволит с собой это более сделать. Она больше не желает это терпеть и даже эта странная «игра», что нравилась ей в странном, извращённом удовольствии «нарушении правил», всё больше и потенциально могло закончится для неё плохо, было лучше, чем попытка её приютских «опекунов» её тело тупо использовать в качестве взятки для власти имущих… что привело к полному отрицанию не только авторитета какой-либо морали, но и закона. Какой смысл их соблюдать, если это Энн не защищало? Возможно, в следующий раз, когда её позовут в сауну, она хотя бы одного из них ранит. Возможно, смертельно. Ублюдки. И ей плевать, насколько сильно ту накажут за такое. Она больше не будет такое терпеть и плевать, даже если «у неё не получится отомстить». Анастейша хотя бы попытается. — Если совсем ей не доверяете, просто отберите у неё травмат и пусть помогает обворовывать, а то и приклеивать бомбы куда надо, — послышался девичий глухой голос из рации. — А… что за задание? — заметила Энн, нагло пиная кусок стены в заброшке и осмотрев этих двоих, стараясь выглядеть «максимально серьёзно», хоть и норовя похихикать — Это… воровство? Или помощь в грабеже? Может… даже что-то связанное с терроризмом, раз бомбы? Хе. Я готова. Готова п о в е с е л и т ь с я. Хе-хе. Невольно. На автомате и чисто на нервах. Потому что ситуация напоминало что-то из того, как она впервые лазила по высоткам без страховки, сохраняя равновесие, а то и прыгая через большие дыры несколько метров над землей, воровала или крушила чужое имущество с другими приютскими детьми или же начала мародёрствовать, обирая трупы убитых невадцев, а то и обычных граждан, видя, как это делают другие бедняки из их района. И, чувствуя в такие моменты, будто что-то внутри неё, сначала под кожей, а то и глубоко внутри, расходясь жутковатой молнией, не только «ломает социальный рейтинг» и как растекается в ней тот самый «грех, от которого спасают в церкви» местные священники. Растекаются нечестивой волной гнева и странного, извращённого удовольствия. Чувства свободы, хотя бы минимального, ибо ты «слишком грешна по факту рождения, чтобы быть когда-то спасённой». Но… походу даже эти двое не были впечатлены. Подумаешь, глумливая циничная малолетка смеётся над терроризмом и даже хочет в этом поучаствовать. Однако, рация странно замолчала. Энн от этого невольно напряглась и даже нервно провела рукой по волосам. Хоть бы не прогнали из «игры». Но, походу у той «жрицы» было хорошее настроение, поэтому та, чуток промолчал, снизошла на ответ: — Твоё глупое отношение к этому может тебя убить раньше времени. Что это будет? Ты почти угадала. Помощь одной группировке из Невады. Одному из «подземных» императоров. Ему нужны кто-то, кто максимально незаметно не только поможет его парням беспалевно проникнуть на склад, но и своровать многое необходимое. Ты, как раз, подходишь. Ваш внешний вид с другими введёт в заблуждение. Вы будете просто попрошайками, которые будут сначала следить за целями, передавая сведенья, а затем, когда случится нападение на склад, кому-то небольшому и юркому, надо пролезть по вентиляциям, взломать замки и установить бомбы в указаных местах, чтобы открыть изнутри двери. И убраться, также быстро, пока вас никто не видит. Всё понятно? — Агась, — весело заметила она, и, перекатываясь от нервов с пятки на носок, заметила — Я уж думала, что вы из нас проституток лепить будете для «отвлечения», как некоторые другие банды. — И будем, — угрюмо заметил внезапный мужской голос по рации — Если окажешься бесполезной. Энн невольно скрипнула от злости зубами. — А вы, чёрт возьми, кто?!.. — Твой непосредственный начальник, девчонка — едко заметил незнакомый голос. — Тот самый один из «подземных» императоров, — осторожно и холодно заметила «жрица» по рации. Девочка-подросток невольно прикусила язык, обдумывая, что сказать дальше. Но… всё же стоит идти до конца. И не показывать лишний раз страха, хоть та и боялась. — Думаете, я соглашусь быть шлюхой? Хе. Держите карман шире. Да мне скорее интереснее быть пристрелянной, чем быть… чем-то этим. На что получила лишь раздражённый вздох на том конце провода и услышав напоследок «до встречи на задании», дослушав про детали от «жрицы», всё вырубилось. Но, выслушивая задание (от чего Энн едва сдерживало хихиканье, но лишь в первый раз), услышала уже не только девичий голос «жреца», но и, видать, её «начальника», который как раз их, девичью-то небольшую банду, и организовал. А жаль. Она, надеялась, что всё же эта была «жрица», которая от всего происходящего слишком устала, как и Энн, решив «отомстить окружающему миру». Но, походу, таких женщины были лишь в воображении девочки-подростка и в фильмах на дешёвых кассетах. Но Энн — было глубоко плевать на это. Хотя бы её позвала на «игру» такая девица, которая неплохо смогла их найти, да ещё и придумала такой «квест»? И на том спасибо. Она довольно неприхотлива в этом плане и отчасти из-за этого даже смотрела фильмы предназначенные для парней, а то и просто для взрослых, но где был хотя бы минимальный намёк на героиню, что будет «активнее бревна и что может дать по ебалу». Но травмат, всё же у неё забрали вместе с бомбами-липучками. Джаспер не доверяла, косясь на неё, хоть и оставила рацию, но, схватив за шиворот, недвусмысленно намекнула, что будет «если она вздумает о них кому-то сказать», на что Энн, хоть внутренне и боялась не сильно. О нет, Энн, проживя в этом пресловутом приюте «Снежные моржи», наверное, согласилась бы не только на воровство, но и грабеж с поджогом, а если ещё годик проживёт (если доживёт до пятнадцати лет), то вообще до убийства. Так что… — Я вас не выдам, — было сказано совершенно искренне, а не как обычно. Ей вообще с детства твердили учителя с воспитателями, что она «много для чего тупа, потому что девочка» и «лучше бы ей смириться со своей участью», но та всегда пробовала то, что хотела и смотрела на результаты, которые, может и были не что-то выдающимся, но либо спасало в голодное время, либо даже от смерти. Но она даже тосковала по времени, когда многих девчонок в приюте, будто меняли на «злобных двойников» — сегодня ты ещё радостного гогочешь над шутками про говно, готова драться в грязи и мечтаешь стать «пираткой, плавая по бесконечному, нечестивому морю Небытия под Парадайзом», со своей подругой-юнгой», а потом проходит полгода и одна свинтится с желания копаться на свалке и обирать трупы, потому что «им всё равно, а тебе лишняя денюшка», то вторая отказывается спорить, идя на ночь в дом «с призраками», то третья, как Сью, отказывается «быть пираткой». Да, глупая фантазия, мечта, и вообще многие говорили «она так не может». Но что ей остаётся делать? Морду красить, да сиськи чтоб вываливались из декольте и «кто-то её подобрал, собаку неполноценную»? Или вообще под парня косить, «авось пронесёт»? О нет, Анастейша Тасса СЛИШКОМ хочет сделать всё по-своему. Даже если это «якобы невозможно» и «её просто отпиздят до полусмерти и после пустив по кругу, оставят умирать в канаве, с пробитой головой», как ей говорили много раз в том же приюте, не то что другие бедняки в Зимнем районе. И даже если её «небольшая игра» закончится для неё плачевно — это всё же лучше унылого существования в приюте. Лично для неё — л у ч ш е. Тем более… она играешь аж с тремя (!) активными девочками, как и она. А не с унылыми предательницами как Сью, которые даже не п о п ы т а л и с ь бороться за себя и быть чем-то большим, чем унылым «инкубатором на ножках» или «жалкими мужскими подражательницами». А может она просто сошла с ума от безнадёжности и просто галлюцинирует, что её «куда-то позвали», да так, что можно «повеселиться»? Кто знает. Но если это даже безумие, то Энн — только его приветствует. Всё же её новая компания, ещё раз вызвонив «жрицу», переговорили с ней и порешили на том, что Энн пока будет на подпевках. Тем более, это даже было не какое-то убийство, а банальное наблюдение под видом попрошаек, хотя бы поначалу. Пусть «покажет, что на что-то способна или проваливает», на что все втроём порешили и ушли из заброшки прочь под неодобрительный взгляд того самого прогоненного бомжа, приложившего холодную банку пива к спине и заметно кутающейся в дырявые одежды. Ночь обещала быть холодной. …когда она вернулась в приют, то незаметно проскользнула мимо охраны, как тень и также незаметно прошлась мимо тех, кто ловил таких как она, желая устроить наказание за «возвращение позже десяти часов». Единственное, кого она встретила у порога входу в женскую спальню, это бывшую подругу Сью с Фредом, которые просто молча обнимались, почти около полуночи. Они её почти заметили, но та проскользнула прежде, чем они её увидели. Пусть, чёрт возьми, сосётся с ним. Она всё равно не пиратка. Слишком труслива. Слишком… любит жизнь. Энн же — влюблена в смерть и разрушение, как бы тупо и пафосно это не звучало. Она это ещё понимала лет в шесть, что не закончит жизнь «мирным путём». Энн для этого — слишком беспокойное, как пламя. Слишком любит свободу и не соблюдать правила. Слишком… любит быть собой и действовать по-своему и плевать, насколько серьёзно её за это накажут и насколько это «глупо» и «нерационально». Но… общество явно было создано ни для её несчастной матери, что также стремилась к свободе и подкинула её в приют, чтобы защитить от сутенёров, но в итоге убитая её же отцом, ни для неё, которую о т е ц, обещал вскоре навестить и «забрать с собой». «Ты будешь как твоя мать,» — слышался его сухой и злой голос — «Всё же тебя всё равно уже используют по предназначению». В её кошмарном сне, ей снился голос из рации. Но голос не «жрицы», но «подземного» императора. Голос, что она не запомнила, но звучал как у её отца. Вызывающий страх и отвращение. Энн в ярости разбила эту рацию, но в итоге голоса стали звучать из всех обломков, из которых и образовался силуэт мужчины, желающего её поймать. После — просто бежать. Бежать прочь него. В ту самую дыру в Зимнем районе Парадайза, что ведёт прямо в Неваду, хохоча безумным смехом и, в конце концов, прыгнув туда, в полную неизвестность. Но Энн — не согласна с такой ролью. Она пойдёт «против своей природы», обрушит свой «социальный рейтинг» до самого низа, деграднёт до «мутантки» и её «бессмертная душа навсегда будет уничтожена», чем она согласится быть как мать. Чем согласится на то, что с д е л а л и с её матерью, потому что она была уязвима и что также отчаянно от этого хотела сбежать. Вывернет себя наизнанку, если потребуется. И — ввяжется в опасную игру, например, как эта, даже самым тупым способом и не уверенная до сих пор, к чему это приведёт. Но Энн — не будет сдаваться и будет бороться до самого конца самыми странными, дикими и нелогичными способами. Энн может и хочет быть девочкой, но не такой, какой хотят её видят окружающие. Энн прекрасно понимает, что для многого не подходит и не годна. Но она — хотя бы попытается. Потому что той «девочкой», что ей говорят быть — она не хочет быть от слова совсем. Как та же самая Сью, что со всем смирилась и мирно засосалась с местным хулиганом, который «якобы её защитит». И Энн плевать на последствия этой игры. Плевать. Она выросла слишком быстро. Энн — повзрослела, но не успела доиграть. Повеселиться. Порадоваться, родившись заранее в крайне печальном для этого месте. Потому что после того, как её возили в сауну — она ТОЧНО не согласится на это. Лучше сдохнет.