Потерянный рай

Слабо работал телевизор в гостиной приюта, в которой было мало детей. В основном сейчас была подготовка к празднованию… пускай и не такому масштабному, как планировалось раньше. И оставались в помещении либо те, кто болеет, как сейчас Сью, у которой было серьёзное воспаление лёгких или как Энн, что активно о т л ы н и в а л а от работы. Обе, хоть и сидели рядом, но немногочисленные посторонние дети рядом, могли почувствовать нехорошее напряжение между ними. — Благодаря новейшим разработкам в области биоинженерии с каждым годом мы становимся лучш… — Энн! Переключи обратно! Ты не одна же смотришь!.. Презрительно ухмыльнувшись, девочка-подросток добавила: — Уже нет. Ещё трое детей помладше, а также один задиристый парень постарше, Фред, со свежим синяком под глазом, опасаясь пинков и затрещин, ей не возражали. В их приюте со стареньким телевизором, ловившие лишь пять каналов и два ещё были черно-белыми, в очередной раз сообщалось о такой надоедливой новости как об Обновлении. Каждый год. Каждый, сука, год, из каждого утюга яростно вещалось, что местные ученые смогли очистить «порочное днк лостов на 0,0045% предыдущего года» и личности, чьё ДНК при проверке оказывалось либо порченным, либо оказывался не слишком полезен текущей власти — утилизовался. «Антиутопия» — как сказали бы немногочисленные бунтовщики-недобитки, которых Энн встречала в виде бомжей или местных преступников? Скорее — вынужденные меры существования. Благополучный Парадайз город маленький, поделённый на четыре условных зоны, от самой благополучной и самой опасной. Еды хватает не на всех и многие жители сами (особенно в её районе), давно прикормленные властями, с радостью сдадут тех, кто лишит их благополучия. Всё равно их несостоявшееся очередное мероприятие по пропаганде было отменено по причине сломанной ноги одного из организатора среди воспитательниц, так что… эти две недели были свободны. В том числе и для неё. — Только не говори, что ты хочешь проверить ту ебаную байку, про «киборгов и взлом реальности»! — ругалась на неё непривычно Сью, с которой у Энн были натянутые отношения. Энн чуть присвистнула на мат от своей подруги. Она не слышала его уже…минимум полгода? — Ого! А я, гляжу, ты можешь и по-нормальному разговаривать, а не как обычно, — заметила она нагло скалясь. — Ты в э т о веришь? — Во что? — …что г р е х можно контролировать? Что он может быть п о л е з н ы м? Что… Хэнк сделал правильное дело и что мы не должны бороться со своей порочной природой? Ругалась уже после просмотра передачи и то, как Энн, чуть ли не в наглую и напрямую, начала насмехаться над идеей Обновления. Сью смотрела, зло и обиженно, показывая своё недовольство. Бывшая подруга же, сначала издевательски промолчав, оценив её с ног до головы, снисходительно добавила: — А почему бы и нет? Раз вы верите в вонючего Спасителя, который пускает женщин на органы после тридцати, то почему бы и мне не иметь свою веру, которая н е п у с к а е т меня на органы? Получилось. Сью вздрогнула, будто от страха и одновременно физической пощёчины. Всё же она в разы была суевернее своей же подруги. И пугливее. Вот что бывает, когда не доверяешь себе и предпочитаешь другим отдавать определять своё мнение об окружающем мире. — То, что ты говоришь — бред. Причем богохульный и отвратительный, — попыталась она говорить тихо, шёпотом, не привлекая внимания стукачей, но тут же впившись в неё своим недовольным взглядом. Она всё ещё надеялась, что Энн одумается. Всё ещё хотела, чтобы подруга лезла не на «реальную темноту», не пыталась искать «путь в Неваду» потому что не верила, что Энн сможет что-то сделать даже со своей жизнью, когда станет совершеннолетней и не закончит плохо… не то что окружающими порядками. Она, не смотря на оскорбления, хамство и порой даже порчу имущества (но не её, просто бросала предметы на пол, от чего у Сью всё срывалось внутри, от какой-то дикой волны н е н а в и с т и от бывшей подруги), всё ещё боялась за неё. То, что этот мир, окружающие люди, хотя бы в приюте, не то что вне её, сделать с Энн. Это было как смотреть, как она шла прямиком если не к своей смерти, то инвалидности уж точно. Или тюрьме. Или — в застенки сумасшедшего дома. Чтобы сдержать «греховную мутантку». Потому что женщины, если «впадут в грех», не смогут вернуться обратно к здравому рассудку, а будут мгновенно им поглощены, став опасной тварью. Потому что цензура в Парадайзе, особенно в желании убедить, что всё, «должно быть чистым», становилась всё сильнее. Или даже другие дети, сидевшие рядом с ними, наблюдали за ними. …некоторые даже готовые стукачить. Но что Энн? — Не больше, чем то, что он говорит про женщин… — был её ответ. И это — морально убивало Сью. Потому что видела, как у подруги всё меньше ч е л о в е ч е с к а я форма тела. Как её «социальный рейтинг» катится всё ниже, а порой Сью даже слышала, что «если так пойдёт и дальше, Анастейшу Тассу увезут на проверку мутации». Становится сплющенной и коренастой, как у г р а н т о в. Видела, как всё чётче и чётче проявляется на её лице «проклятый крест», проявление «мутации», становление «греховным чудовищем». И она, что самое страшное, этим г о р д и л а с ь, а не визжала от ужаса, пока работники приюта при помощи приглашённого священника, пытаясь «выбить из неё грех», только заставляли её на это лишь издевательски смеяться. — Ты ведь понимаешь что будет, если твои слова услышат хотя бы воспитатели? — Сью пыталась её вразумить. Надеясь, что она — тормознёт. Как тормозят большинство других девочек. Ведь тормозят все, максимум к пятнадцати лет. Как порой ей помогал тормозить Фред и это помогало. До поры, до времени. Ведь в какой-то момент она умудрилась с ним подраться настолько сильно, где-то, пока Сью не видела и на данный момент Фред… скорее был сдержан, не проявляя на то, что она делает, никакой реакции. Ещё ведь есть время. Оно же есть? Она одумается?!..

Но не Энн.

— Насрать, — было её ответом. Слушать то, что она становится всё более категоричной с каждым днём, при этом постоянно куда-то убегая и даже Фред, сидящий смиренно рядом с ними, не мог её толком остановить, было невыносимо. И хоть на глазах той же Сью её дядя, брат матери, деградировал в «грех», пока не перевернулся в «гранта», также от алкоголя, это было также страшно видеть, как в первый раз. Как всё меньше твоя подруга становится человечной, теряя связь с нормальным миром и подвергаясь мутациям, с которым весь их город яростно борется с незапамятных времён. Фред, тот хулиган из приюта, хотя бы пытался бороться со своей дрянью и что Сью в нём поддерживала. Фред был ребёнком, зачатый от невадца и, тем не менее, не смотря на порочную природу п ы т а л с я с ней бороться. В отличие от её бывшей подруги, которая шажок за шажком шла в пропасть. — Совсем свой социальный рейтинг не бережешь, дура. В принципе, поначалу было довольно сложно сбежать — после её ночных выходок (и заодно поимки ребят из местного приюта при разбойничьем налёте на ларёк), меры ухода с территории «Снежных моржей» ужесточились… дней на восемь, особенно в праздник. Но они далеко не из благополучного района «лета» или даже относительной трущобной «осени». Они — из «зимы» Парадайза. Места, что совсем недалеко для снисхождения в Ад по имени Невада. Уже за первые три дня охрана начала халатно относится к своим обязанностям, а дней через пять, уже сами местные выпускники, который «не поймали», но были на короткой ноге с «пойманными» договорились с охраной и те ослабляли контроль на несколько часов… а то и дней. Главное — вычислить момент «контроля», а также не попадаться. И Энн, учтя предательство некогда лучшей подруги, более старалась не оставлять следов. Тем более у неё появились может и не новые подруги, но новые знакомые, что вполне могли бы ими стать. Но Энн заранее никому не доверяла, так что просто наслаждалась моментом, что хоть кто-то, кроме неё, пытается искать выход из этого «рая». …даже через (потенциальную) гибель.

***

Тем более она, не собиралась более слушать с кислой миной в качестве хорошего способа отвлечься от «добровольно"-принудительной уборки приюта, когда единственным способом уйти от условной работы, послушать «проповедь», хотя бы по телевизору, на что Энн едко это называла «промывкой мозгов от священников». Пусть считают «плохой», ей уже насрать даже не на «социальный рейтинг», а просто на обычную жизнь. Всё это казалось таким пресным. Таким… скучным. Особенно после того, как ей рассказывали её новые знакомые, Джаспер и Полумна, а также иногда и Жрица технологий (которую она пока видела исключительно на экране в виде анимированного аватара и изменённого голоса), о том, как можно использовать свой «грех» — себе во благо. «Все помнят, как Хэнк «Ублюдок» Уимблтон смог убить более тридцати лостов, причём в самом центре «весны»? — до сих пор слышался её голос на момент тренировок с этими двумя. Они — рассказывали о возможностях тел лостов. О силе, которая высвободится, не смотря на размер и рост тела, потому что «она основана на электромагнитном излучении, а также то, что способно в разы усилить механическую силу клеток тела». Ловкости, игнорируя порой сухожилия и что тесно связана с электрическими импульсами с модифицированных организмах «грешников». Тел, что подвержены «греху», но при этом, не смотря на «заражение» — это не минус, но плюс. Как тот же Хэнк, что смог сломать свой внутренний барьер, освободившись от ограничений и «став свободным безумцем и показав другим «таким же отбросам», что «отбросов не существует» и «каяться за свою греховность — не нужно». То, от чего их власти в лице Работодателей якобы «чистили», но на деле — было частью их изменённой когда-то в далёком прошлом инопланетянами природы и что безжалостно подавлялась. То, что потенциально могло помочь выживать в опасных ситуациях и даже бить противников гораздо сильнее тебя… …но Энн всё же хоть и распустила на это слюни, интуитивно зная об этом, потому что сама, впадая в «безумие», могла побить кого-то сильнее её физически (как того же Фреда, желающего помешать сбежать из приюта) довольно быстро поняла, что если ей и будут помогать «ломать барьер грехом», то в ограниченном виде. Тем более явно не сразу. Поначалу она, руководствуясь то голосом «Жрицы технологий», просто следила за местностью со складом, под видом «бездомной бомжихи», докладывая о том, кто входил и выходил. Несколько недель муторной, небольшой, но нужной работы. А также начала подслушивать разговоры объектов наблюдения, пользуясь натренированной ещё в приюте скрытностью. Потом — расставлять жучки, которые ей же передавали девушки от Жрицы технологий. Опять же, перемещаясь по местной, довольно узкой вентиляции, в которой могла застрять даже Джаспер, но не она, довольно тощая, но злобная девица. Сами же её напарницы уже не только следили за тем, что там происходит, но и порой помогали подворовывать со склада, а порой и устанавливать всякую хрень… опять же, потому что на них «думали меньше всего», хоть и действовали они также в компании ещё более старших товарищей, грантов из Невады, которые уже сами давным-давно перевернулись, став теми самыми «мутантами», которые жили в Неваде. Странными, карикатурными созданиями, что не теряли размеры и были почти в полный рост, который был раньше, но теперь ставшие более коренастыми. Энн с нетерпением ждала начала задания. Мечтала, наконец, приступить к активной фазе. Потому что как говорила Жрица технологий, если «она сможет проявить свою мутацию с наиболее полезной стороны, то её будут брать с собой чаще, как Джаспер и Полумну». Энн ощущала себя словно гусеница перед трансформацией в бабочку. И хоть отчасти она не была до конца уверена в результате, та старалась по мере сил, насколько могла, выращивая силу своего «греха». …может быть она никогда и не попадёт в Неваду, но сбежать из фальшивого в своей лицемерной «праведности» Парадайза, она обязательно попытается. И плевать, насколько это дорого ей обойдётся.