Потерянный рай

— …держи её! Девчонка, злобно хохоча перелезла через приютский забор, собираясь сюда больше не возвращаться. Её не остановило ни то, что на её хвосте был десяток взрослых, ни угрозы при сопротивлении получить «гораздо более жёсткое наказание». Ей было плевать. От условной свободы оставалось всего ничего — просто удрать, наконец, из этого грёбанного приюта «Снежные моржи», что было всегда для неё тюрьмой. Даже предупредительный выстрел её не остановил от дальнейшего бега, ибо те, кто подозревались в мутации, из-за ситуации с Хэнком «Ублюдком» Уимблтоном вполне могли подвергнуться расстрелу охраной приюта на месте и это могло считаться за самооборону. — Хочет сбежать!.. Не дайте уйти! — слышался истеричный голос одной из учительниц, которая как раз и вызвала полицию, когда заметила, что Энн «странно себя ведёт», а после «увидела лицо, полное греха. Лицо, что стало «грантской мордой». С чётко очерченным крестом. — Стой!.. РАДИ ТВОЕГО ЖЕ БЛАГА!!!.. — слышался её умоляющий голос, уже больше не гневный, но сказанный со страхом. Но она — лишь нырнула узкие переулки Зимнего района и, ощущая нарастающую силу мутации-"греха», стремительно убежала прочь. На свободу. На волю. Её преследователи, что хотели добровольно-принудительно помочь «заблудшей овце» оставалось лишь наблюдать за моросящим дождём и вглядываясь в проклятый туман, где было ничего не видно. Ещё одна заблудшая душа была сожрана грехом. Заблудшая шла под дождём, фыркая и оплёвываясь. Смотря на свою порванную одежду, а кое-где и кровь, ощущая дрожь в коленках, та чувствовала всё же страх и периодически оглядывалась назад. Но не «раскаяние» за побег от работников приюта, а то, что она не успеет дойти раньше до убежища в этом районе. Энн шла, чуть пошатываясь, а то и затаиваясь в каких-нибудь тенях, давая пройти подозрительным фигурам, но после, когда те уходили, упрямо доставала чуть дрожащей рукой новый мобильный, сообщая что «побег прошёл удачно» и что вскоре «она будет на месте». А пока та периодически останавливалась, затаиваясь, чтобы не попасться на глаза что полиции, что местным бандитам, которым не очень бы понравилось, что «грязная попрошайка безнаказанно проходит по их территории». Сколько раз ей хотелось стать по форме словно «картофелина», да ещё у тебя, в следствии «греха», мутации, увеличивается сила? Сколько раз она мечтала о том, чтобы не иметь «провоцирующего женского» тела, а позднее, став постарше, просто иметь что-то «бесполое»? Но позднее она поняла, что это, по сути, бесполезно и минимальные телесные отклонения в мутации у девочек было хорошим поводом для того, чтобы её изолировать и начать «лечение», что была больше пыткой, чем помощью. И — показательным наказанием для тех, кто хотела «сбежать от своей роли». Так, например, к сожалению, закончила одна её приютская знакомая, с которой когда-то они были в конфликте. Хотела «притворится парнем», кликала себя в мужском роде и тело, наконец, из-за греха стало становиться «бесполым». Очень жаль, но никто не сбежит из женского «гетто» в этом «раю» — их властям необходимо новое мясо, что-то новое для экспериментов, поэтому тебя будут пасти до последнего. И пытаться после «лечить», а точнее — залечивать при помощи лекарств, делающих из тебя послушный овощ, если не захочешь переворачиваться обратно, а когда умрёшь от неудачного «лечения», то и распотрошить, забирая необходимые органы «очищения от греха» и «для изучения». Но Аудитор знает куда — всё же никто в приюте не верил, что это «ради блага остальных». Скорее «просто забирают биоматериал мутантки, а от той, что пыталась сопротивляться хотели получить «минимальный доход». «С паршивой овцы хоть шерсти клок». И Энн много раз угрожали до этого, а заметив признаки её мутации и вовсе хотели «изолировать». Благо она успела заметить машину, что захочет «увезти её на лечение» раньше и сбежать к своим новым знакомым, Полумне и Джаспер, чтобы выполнить задание «жрицы технологий». И плевать, что оно — крайне маленькое. Небольшой шаг на пути к её свободе и такой же небольшой плевок в систему, которая утверждает, что «ты всё равно должна умереть в тридцать, чтобы не превратиться в греховную мутантку». Пусть лучше «поиграет», прежде чем умрёт окончательно и уйдёт вникуда. Потому что она чуяла сердцем, что «бессмертие души» — лишь лживое успокоение для тех, кто надеется выжить на этой скотобойне под названием Парадайз. В этом глухом и изолированном месте. Лучше она пойдёт и сыграет свою маленькую роль в «помощи террористам за уничтожение Парадайза», чем будет прозябать до совершеннолетия в этом унылом «самом безопасном для детей месте».

***

Эти несколько месяцев она не только помогала шпионить за тем злополучным складом для «важных шишок» под видом нищенок, но ещё и тренироваться. Для чего? Помощь в миссии шпионов из Невады, чтобы помочь вернуть ресурсы — не только еду с лекарствами, но и многие другие материалы, наподобие топлива для машин, чёрного или даже цветного металла. Да, Энн была удивлена, но приятно удивлена, да так, что радостно матюкнулась вместе с Джаспер, когда узнала, что это будут за тренировки. Она на пару ещё с тремя девчонками, медленно и верно становились «мутантками». Также, как и невадцы, потому что «эта форма будет более полезной, чем то, до чего вас довёл благочестивый рай». То, что считалось для женщины чем-то «билетом в один конец» и «ты сойдёшь с ума окончательно и не сможешь себя контролировать», выяснилось, что всё же «при определённых обстоятельствах, если твоя воля достаточно сильна — ты сможешь сохранять рассудок; хотя бы частично». Их цель для «слежки», склад транзитно-перевалочный, была частой и желанной целью для нападения местных бандитов. Казалось, почему их вообще пускали следить в такое опасное место? Скорее — предупреждали по рации более старшие товарищи, если становилось опасно, а так это место в обычное время наоборот было «относительно спокойным». Даже спокойнее их родных улиц Зимнего района и девчонок, пускай и гоняли, чтоб «не клянчили мелочь», но всё же не подозревали в них (по крайней мере больше обычного) шпионок бандитов, тем более из Невады. Сомневались ли Энн, Джаспер и Полумна в своём выборе и то, что «оказались в этом месте», бесконечно то наблюдая, то устанавливая жучки, то просто передавая необходимые инструменты, а то и оружие? Вполне. Но учитывая то, что всем троим более некуда было возвращаться — они уже не очень-то боялись стать «чудовищами» как их более старшие товарищи из банды, что давно стабильно мутировали в «крестомордых бесформенных уродов». Джаспер вообще было в радость, стать «уродливым мутантом, который будет всё уничтожать вокруг, раз церковь и власть её так пугает таким «превращением… ненавижу это место; особенно за его «чистоту». Потому что Джаспер не имела родителей и работала без продыху у своего дяди на ферме, который не брезговал экономить на собственной племяннице, а её причиной побега стало то, что он хотел обменять «её свободу на покупку необходимого зерна для будущего урожая, чтобы жить; потому что таких девчонок-голодранок как ты полно, а зерна — всё ещё чертовки мало», что Полумна воспитывал отчим после смерти её матери и не особо стремился о ней заботиться, не только забывая покормить, но и регулярно избивая, когда он в очередной раз приходил домой пьяный. А то и выгнал на улицу, когда Полумна вздумала пожаловаться на его воспитание в «органы опеки», откуда её не только забрали в приют, но и откуда она благополучно сбежала, не желая о нём говорить лишний раз и что там делают с беспризорниками. Но Энн в принципе догадывалась, особенно по своему опыту что делали лично с ней и что рассказывали другие дети из приюта, хоть предпочитала и не расспрашивать в подробности, что произошло. Те, кто хотели стать «мутантками» не совсем были нормальны изначально, имея свой набор проблем, когда их было «больше обычного», что ответом на них оставался только побег и убежище не в самом безопасном месте. Девочки-подростки предпочитали лишний раз не спрашивать друг друга о прошлом, если сами не расскажут. И не лезть к другой без её разрешения. Сейчас? Были важны шпионаж на одну из банд невадцев, которая со временем расширилась не только слежкой за складом, но и за районом, но и также с… подготовкой к драке. Что минимум двоих из их троицы дико обрадовало. Энн давно хотела попробовать научиться драться у тех, кто умеет, а не самой пробовать снова и снова учиться на своём опыте, постоянно влезая в стычки в приюте (и порой довольно неудачно), да и Джаспер была по характеру тоже довольно агрессивной. Единственное, кому это не очень нравилось была Полумна. Она в принципе была больше по скрытности и тяготела к взлому. …но на них всё равно, что из-за их возраста, что пока ещё «нормального облика» смотрели со скепсисом из основной банды, когда направляя на новое «задание» или передавая через «жрицу технологий», которая со временем также стала перед ними появляться чаще и не только в качестве бестелесного голоса по радио. «Мутация действительно может вас убить,» — холодно замечала она, стоя перед этими тремя во время очередного сданного задания и когда те передав не только данные, но и некоторые украденные вещи более старшим «коллегам"-бандитам, остались наедине с ней. Их лица становились всё более очерченными под простую болванку, «крест», отметина «греха» или «высокой уровни мутации», постепенно проявлялось всё сильнее. Энн порой чувствовала странное покалывание в теле и волну некой энергии, проходящей в нем, после чего тело становилось менее беспомощным. Похожую энергию «греха» она ощущала от старших в их банде, когда те спешили на задание или проходили мимо — злые и раздражённые после неудачного дела. Может, не зря её ругали ещё в школе, чтобы «не напирала на физические упражнения», потому что больше всего когда она тренировалась и она чувствовала эту «злую, сводящую с ума энергию», во время сильной физической активности и напряжения. «Если вы достаточно будете стараться, то, возможно, при полной трансформации, не умрёте. Но это не точно.». Тренировки были обычные — помимо физически упражнений девчонки тренировались драться, причём не только друг с другом, но и порой присоединяясь к тем самым более «старшим товарищам», к которым Джаспер может и относилась подозрительно (мало ли что они захотят с ними сделать, учитывая то, что они все бездомные и им некуда идти), но всё же «пытались их чему-то учить». «Только тому, что им выгодно,» — едко заметила она «жрице технологий». «А как иначе? Думали, что сделают из вас машины для убийств? В каком-то задрипанном подвале? Шестнадцати и четырнадцатилетних соплячек-то? Да за просто так?» — саркастично заметила «жрица» — «Вы именно что «незаметные» за счёт не только вашего возраста, но и пола. Многие могут подумать на мальчиков-шпионов, особенно с усилившимися чистками в «Зимнем» районе от мутантов. Но поскольку большинство недооценивает женщин, начали брать даже маленьких девочек, не то что подростков.» «…и сколько ещё таких как мы?» — осторожно заметила Полумна, заметно хмурясь. «В нашей банде — пока только мы четверо. Но я видела, что пробовали брать и их уже другие невадцы. Экспериментируют сейчас с трансформацией девочки, причём резко, в монстра-мутанта. Как аналог с живой бомбой, но на основе… греха.». То, чего так дико боялись «законопослушные граждане» и то, что могло стать символом сопротивления для «самых низших, самых недостойных, самых падших». …ведь если ты достаточно ничтожен, Невада «позовёт» тебя. Эта жуткая, чёрная дыра. И если достаточно сильна, возможно пускай крайне маловероятно, но ты — выживешь. В отличие от Парадайза, что под видом «святости» и борьбы с «грехом» отбирает у тебя последнюю человечность, называя её мерзостью. В такие моменты Энн даже казалось, что может на микрокаплю, но она понимает того безумца Хэнка, который спровоцировал настолько заразительную мутацию, посреди «весны», прямо под «самым чистым деревом после грехопадения». Потому что «чистота» этого места, с его невротичной и давно поехавшим желанием вырастить «очищенных от греха лостов, вновь сделав их людьми» не давало реального освобождения. Только озлобляло, порождая таких как Хэнк сотнями, если не тысячами, чтобы отомстить за то, что их за «отличие от других» просто посчитали за «тупое животное, подлежащее лишь уничтожению».

***

Этот склад, находящейся в одном из захолустных мест Зимнего района, был один из многочисленных мест, где когда-то собирались бомжи, потом собирались протестующие против власти Работодателей, а сейчас… …там были невадцы. «Гранты.». Из другой банды. Враждебной. Монстрообразные, странные существа, что тех, кто видел их впервые невольно заставляли улыбаться в своей мнимой нелепости и опасаться тех, кто знает, чем это может обернуться. Последняя стадия греха и безумия — когда некогда человеческое тело меняет свою форму, становясь чем-то карикатурным. Но если на уроках, особенно приглашённый священник, который яростно клеймил позором тех, кто «решил стать таким добровольно», Энн казалось это наоборот хорошо. Может немногочисленные их старшие товарищи и выглядели «частично преображёнными», эти создания, читай, на их фоне выглядели «чистокровными». Никаких намёков на человечность у них уже не было. Простые формы тел, полностью пропавшие под лицом глаза, нос и даже рот. Крест, отчетливо видный на лице за несколько десятков метров и фальшиво-громоздкая фигура, которая была способна развивать большую скорость по желанию хозяина. «Грех», как-то, что полностью их поглотило. Тогда Энн вместе с Полумной привычно проникали на склад, чтобы не только взломать необходимые замки, но и украсть оттуда нужные материалы, подменив их на заранее заготовленные «мешки со взрывчаткой». Не только устранить конкурентов, но и, по возможности, их подставить. Свалить именно на них полиции, что они разоряют этот склад. Однако, кое-что пошло не по плану. Полумну засекли раньше времени, прежде чем они оттуда убежали и трое девочек-подросток, отступая к вентиляции, оказались в ловушке. Пару как раз этих монстрообразных грантов, которые их поймали, ударили тогда её, вырубив. И если Энн хотела убежать, чтобы «не попались остальные», Джаспер же, пытаясь заступиться за Полумну, также получила по лицу ломом. Тогда Энн казалось, что это конец. Но это стало только началом полной, а не частичной мутации Джаспер на складе, которая не только смогла остановить летящий в очередной раз её голову лом, но и мощным ударом руки, достав валявшейся рядом осколок стекла, вонзить со всей дури ему точно в ботинок, целясь в щелину с видневшейся матовой кожей. Тогда Джаспер не только получила небольшое преимущество и заминку от охраны, но и Полумна, которая также начала терять свой «человеческий» облик, исказившись в пропорциях, напала на враждебного гранта со спины, пытаясь оттащить его от своей подруги. Энн, скорее бы всего разрывалась между побегом и желанием остаться и помочь, что также привело к стычке. К той… небольшой, но яростной потасовке, когда трое девочек-подростков, постепенно теряющий свой нормальный облик, на силе греха, пытались сбежать из этого места.

***

Это выглядело сюрреалистично: за окном едва заметно выглядывала луна, чётко освещая тёмные силуэты тысяч коробок. По этому помещению бродили гранты, которые опасаясь то, что «на склад при грабеже проник кто-то, кто мешал им похитить материалы», насторожено достали кто пистолеты, а что победнее — бейсбольные биты и ломы. Сама же причина тревоги в виде одной мутировавшей полностью и двух частично, девочек-подростков пока старалась незаметно прятаться между этих коробок, стараясь, по возможности, вывести прочь чуток потерявшую рассудок Джаспер, а также, по возможности, утащив самим необходимые материалы. Они нападали, когда замечали, но сами по себе те старались уводить в сторону и разделять друг с другом. Может эти гранты и были опасны, но всё же недооценивали их. Тем более из-за сумрака в первые решающие секунду перед нападением всё ещё считали «бесполезными бомжихами, желающие немного своровать под шумок их добычу». Это было их ошибкой. Энн, как та, что смогла более-менее сохранить свою человеческую форму и особенно рассудок — разделяла их, заманивая за собой в угол с мутировавшей Джаспер, которая, став из-за этого в разы крупнее и агрессивнее, довольно быстро вырубала врага, забивая заметно отросшими гигантскими руками, ставшие похожие на столбы. Пока гранты из враждебной банды более-менее сообразили, что «тут что-то не то» и всё же начали кучковаться, чтобы выжить, они смогли вырубить минимум пятерых. Энн, направляя теряющую рассудок Полумну всё больше и больше, смогла взломать одну из последних коробок-"целей», чтобы подложить необходимые бомбы, а затем, дрожащими руками, сообщила по рации, что «всё было выполнено». И попыталась убежать вместе со своими мутировавшими сокомандницами. Пускай она их и не так хорошо знала, но если условное «задание от банды» выполнено, то стоит им помочь. Хотя бы упирающейся Джаспер, которая, зло зарычав и будто хохоча, яростно, всей своей новой, заметно выращенной массой тела на полтора размера больше обычного, от души долбанулась о злополучные ящики, роняя прямиком их на толпу грантов, которых из десятка в живых осталось только четверо. — Ах вы тупые сучки!.. — рявкнул один из них, поднимая с тела раздавленного тяжелыми коробками, один из пистолет, попытавшись в них выстрелить. Потому что даже если коробка гружена едой, но как шутилось в старой школьной загадке про «тонну пуха и тонну железа», она, при полёте и порой внешней оболочки коробки, которая ещё была стальной, будете раздавлены. Выстрел, однако, хоть и попал в мутировавшую гигантскую руку Джаспер, но только её разозлило. Не смотря на то, что она всё ещё реагировала на боль, походу, она её переносила проще из-за мутации, а возросшая сила схватила гранта за глотку и от души долбанула головой об острый край коробки до характерного хруста. Полумна, которая хоть и также мутировала, хотя бы приобретя странный и длинные, тонкие ноги, ловко перескочила трупы и новым, острым «копытом» ударила точно в солнечное сплетение, используя также увеличившуюся от своей мутации массы тела, сбив своего противника с ног. Сама же Энн, хотела попробовать докричаться до своих сокомандниц и крикнуть «нам нужно отступать», как получила смачный удар ломом по голове. И, как она поняла, походу именно агрессия, а также странная энергия «ненависти», что нездоровой волной влилась в тело Энн, она почувствовала в нём странные изменения. …ещё тогда, в приюте, когда участвовала в банальных потасовках, она чувствовала это. Силу греха. …то, как он при каждом ударе ненависти, только тебя раззадоривал. …то, как чужая агрессия и насилие — только заряжало какой-то невообразимой злостью. …злость не от бессилия, а злость от готовности сражаться. …сопротивляться. …готовность бороться. …то, как её учили смирению и принятию, но для Энн это было клеткой. …и только злость, наоборот тебя поддерживала.

«Любовь, особенно окружающих людей. Светит, но не греет. Какой смысл быть «любимой», стремится к этому, если ты уже в глазах окружающих — натуральная уродка?». Как Хэнк «Ублюдок» Уимблтон.

Похоже, мутация начала высвобождаться и в ней. Только она, в отличие от своих сокомандниц, не только сохраняла ясность рассудка, но и, походу, стала похожей на этих грантов, только размером меньше. Те явно наученные тем, что «надо быть настороже даже с бездомными малолетними бомжихами», попытались на неё напасть вдвоём, но та ловко перекатилась прочь. Мощный удар лома, который должен был пройтись по её позвоночнику, лишь немного заставил треснуть пол рядом с ней, пока она, ощущая всё ещё дрожь в руках, мгновенно среагировала, достав у одного из трупов пистолет и выстрелив в слепую, заставив одного из противников немного затормозить, хоть второй и безжалостно треснул по руке, от чего что-то внутри хрустнуло. Стараясь не реагировать на боль, Энн резко перекатилась в бок, быстро встав на ноги и сделав ещё несколько выстрелов в другого подстреленного гранта, затормозив второго противника ещё сильнее, пока первый неудачно пытался её ударить тем самым ломом. Уклонившись ещё несколько раз Энн попыталась в него выстрелить также, как и в первого, но услышала лишь пустой щелчок, а после, чуть трясущейся от волнения рукой, резко откинув уже бесполезный пистолет и шипя от боли, спровоцировала гранта попытаться ударить её ломом. Оружие на мгновение застряло в щели одних из ящиков, а Энн, ощутила странное покалывание во всём теле и, глянув на запыхавшегося противника, быстро подобрала с земли бесхозную биту с гвоздями, от души, вкладывая всю силу в оставшуюся здоровую руку и слегка подпрыгнув, врезала цели по затылку. Запыхаясь и понимая, что второго шанса ей не дадут, она нанесла несколько стремительных ударов, пока противник не рухнул на землю и кинув краем глаза взгляд на подстреленного, который пытался сам дотянуться до огнестрела, пинком выбила оружие из его рук, от души заехав по морде той же битой. …почему ей это так нравится? …она не помнит, чтобы Энн радовало то, с каким удовольствием она ломает чужое лицо, а потом, подобрав то оружие, из которого хотели застрелить, стреляет сама. …как она, будто в тумане, возвращается к первому противнику и достреливает его, а после начинает шариться в карманах. …это она? …это точно она? …неужели так действует «грех», когда расползается по твоему телу? …неужели она так похожа на своего о т ц а? Последняя мысль невольно заставило её вернуться из места, с затуманенным разумом, обратно в реальный мир. Она стояла рядом с десятком трупов, на которых упали тяжёлые ящики, а куда-то вдаль сбежали две её сокомандницы, походу, потеряв свой рассудок от мутации полностью. Испугавшись ещё сильнее полностью, та резко начала приобретать человеческие черты вновь. Последнее, что она помнит, прежде чем окончательно пришла в себя — это стоявшая рядом с ней «жрица технологий», а также «подземный император», лидер их банды. Оба смотрели на неё с заметным отвращением. Сама же Энн чувствовала себя полностью потерянной. Луна заливала светом десяток окровавленных, а парочку и разорванных тел. Где-то свистел ветер в разбитом окне на складе и лишь сирена дико оповещала о том, что пора отсюда уходить.