Горячий лёд

Раннее зимнее утро. Многие сейчас спешат в школу, где в них снова впечатают под видами "знаний" какую-то очевидную ересь на "разговорах о важном", кто-то на работу, на которой начальник опять же наругает за какую-нибудь оплошность, которую не избежать, а некоторые, такие как Казуха, предпочли нежится на диване. Снежинки накрыли всю землю своим покрывалом. Провода, чуть не упавшие возле крыши дома беловолосого, тоже не избежали участи быть под слоем снега. Некоторые листья, не успевшие упасть, сохранились под снегом, а не такие стойкие отправились к остальным своим братьям. Прекрасная картина для утра сегоднего дня. Но любому спокойствию приходит конец. "Крыши домов дрожат под тяжестью дней, Небесный пасту-" – Кто ещё додумался будить в такую рань? – прекрасно слыша эту чудесную мелодию на его мелодии звонка, он поставил звук на беззвучный, надеясь, что с одним звонком этот неожиданный абонент не решит позвонить ещё. Но человек на том конце трубке был решителен и настойчив. "Ладно. Я просто возьму трубку и попрошу созвониться позже", – такое умозаключение сделал Казуха, которому напористо кидали вызов уже третий раз. – Ал- – КАЗУХА, ТЫ ГДЕ, ЧЕРТ ТЕБЯ ПОДЕРИ?! ХЕЙДЗО ЗДЕСЬ, А ТЕБЯ НЕТ! – очень громкий раздраженный голос, как будто даже с рычанием, проголосил прямо в ухо своего собеседника, что у Казухи чуть уши не отвисли. – Я у себя дома, спал между прочим. И мы больше не живём вместе с ним. – как бы это больно ни было говорить, нужно смириться. Это пройдет. Как любая та боль, или счастье. Ничто не вечно. – Оу. Стоп. Казуха, я пойму, если тебе не здоровится, так что я отмечу, что ты заболел и- Ему не дали договорить. Зато теперь они квиты по перебиванию, забавно. – Нет. Я приду на вторую пару. Скажи, что... У меня прием в больницу. – какая же откровенная ложь, но выбора так-то не было большого. Не хотелось идти на подработку. – Оки! Тогда поторопливайся все равно, вторая пара ровно через два часа. – злой голос быстро сменился на понимающий и заботящийся. Как же напоминает... Нет, никого не напоминает. – Спасибо, Горо. Если хотя бы во время разговора, чтоб его друг ничего не заподозрил, он смог натянуть улыбку, то после сброса трубки ничего не получилось. Пережитое сегодня ночью давало о себе знать. М-да, сегодня он будет ходить как кислый лимон. Вздох. Выдох. Надо привести себя в порядок. Банально умыться и расчесать волосы. Поднять тяжёлую тушу после огромной дозы снотворного стало очень большой проблемой. Кое-как сделав это, он, естественно, не прибрал постель, сейчас бо́льшую ценность имеет успеть на пару. Ковыляя ногами по скрипящему полу, не без аварий со стеной и тумбочкой, он как-то дошел до ванны. Обычные процедуры. Помыл зубы, принял холодный душ, который хоть немного повлиял на бодрость Казухи, вышел, естественно, без футболки в одних штанах. Это было обыденно для него, когда с ним Хейдзо, или же он один, когда тот уехал куда-либо. Но, в принципе, он не заволновался, что его могут пристыдить за это, ведь у него в квартире только незнакомец. Дошло. Незнакомец. Как его зовут-то? "Все равно оба парни, да и он, как говорил, не заинтересован в отношениях, все в порядке", – утешил себя белокурый. Утро у темноволосого было прекрасным, в отличии от всех его остальных пробуждений. Он был один в комнате, куда его поселили, никто на него не давил, не унижал. Это было прекрасно, приятное чувство одарило все его тело. Это то самое счастливое утро, которое снимают всякие блогеры? Очнувшись от этих размышлений, которые внезапно возникли в его голове, он потянулся и медленно сел на край дивана. Нащупав свой телефон, и включив его, он не обнаружил ни одного сообщения из мессенджеров. Было не удивительно. Сегодня можно было остаться дома и практиковаться дальше. В универ можно было не идти, это уже хорошо, в таком-то виде и не хотелось бы. Пришлось встать и подняться для того, чтобы не умереть здесь с голода, да и в принципе нужно уходить и поблагодарить за ночёвку. Дверь из комнаты скрипнула и по коридору, охваченному мраком и холодом, послышались шаги, усталые, еле двигающиеся, будто скованные какими-то цепями. Перед ним стоял Казуха без футболки после душа. Этому значение он не придал и решил просто отблагодарить. – Спасибо за ночлег, мне уж уходить надо. –, чуть зевнув, темноволосый потёр свой лоб тыльной частью ладони, тяжело вздохнув, он вспомнил, что помимо Казухи где-то должен быть его парень. – А где этот твой, парень то? Уже ушел? – Доброе утро! А ты уйдешь, и не попробуешь яичницу? Она очень вкусная, с беконом. Фирменный рецепт! – Проигнорировав вопрос от Скара, Казуха не предпочел поднимать снова эту неприятную тему. Вместо этого лучше ведь перевести поток разговора в более хорошее русло, ведь так? – Хорошо, давай. Я голодный. – короткий односложный ответ не заставил ждать белокурого. Ловкими, быстрыми движениями положив два яйца и бекон как улыбочку гостю, Казуха принялся уже мыть посуду. Это утро будет таким последним. Нужно как следует насладиться моментом, чтоб потом не жалеть о том, как же он не ценил это. Смиренный взгляд поднялся на верхнюю полку и его глаза снова наполнились печалью, и следом за ней, пошли слезы. Нет, нет, нет, только не сейчас! Потом вдоволь нарыдаешься, но сейчас сдерживайся, ты ведь сильный, все пройдешь и поможешь другим. – Надоело. – поняв, что он ляпнул, не подумав, Казуха быстро поднес руку ко рту, как будто он ничего не сказал, а у него на ладони лишь рана. – Ты что-то сказал? – так же жуя, спросил Скарамучча. И тут до белокурого дошло. А ведь они больше не встретятся, больше не пообщаются, общих друзей больше не имеют, больше не будет причин для разговора. Так почему же не высказать ему всё? Все равно он потом забудет. – Мне надоело это все. Не могу сказать, что устал жить, но могу сказать, что устал от чрезмерной любви от себя, – Казуха стал как будто задыхаться и путаться в словах, не понимая, что он несёт, но при этом строя предложения по одной логике, – Когда я наконец пойму, что этот мир эгоистичен? Когда я больше не буду пытаться изменить кого-то в лучшую сторону, не направлю больше никого на правильный путь? Я хочу перестать привязываться, – Он не сдержался. Снова рухнул на пол, и сел в позу, как будто молится богу, чтоб он простил его за все грехи и чтоб он больше не страдал, – Все, кого я как-либо любил, исчезли из моей жизни в том ключе, как я их ценил. Я надеюсь, что хоть кто-то дорожит мной, как я всеми. Мне надоел сам я. Моя сущность. – наконец-то закончив говорить свой монолог, он встал с опустошенным взглядом, и пытался натянуть улыбку, но увы, она сходила на нет. И тут он вспомнил про то, что ему надо на пар, и он тут же подумал про себя: "Казуха, блять, ты когда-нибудь не будешь высказывать свою жизнь незнакомцу?"