Горячий лёд

"Не закрыта? Чего блять..эм...А почему.." – страх поглатил его мысли. Что-то случилось с Казухой?! Может его кто-то обокрал, пользуясь его состоянием? Кто-то из знакомых? Они же вроде уходили от него.. "Так все нормально, я же не ебанутый чтобы врываться в квартиру к челу, да? Вот и все, я просто проверяю " – но даже такое однако не спасает. Дверь открылась до конца. Ни шума, ни скрежета, ни дыхания, только его сердцебиение отдавалось в груди небольшим эхом. "Я просто волнуюсь за друга. Я не какой-нибудь там извращуга или вор", – продолжал Скарамучча в попытке успокоить самого себя. Он чувствовал, что его выбор правильный, но вся эта ситуация говорила об обратном и как будто кричала: "Не смей! Ты здесь лишний! Уходи!". Но, не смотря на все противоречия, он хотел почувствовать себя "героем" и "спасти" друга. Первый шаг. Старые дощечки, которые как будто до сих пор помнят того, что ходил по ним в канун нового года, слегка приятно, ностальгически скрипнули, как будто в знак приветствия. Но это громче обычного шума, с которыми люди навещают друзей. Шаг, который изменил всё. Он изменил всё его мировоззрение, его связь со всем, что до этого было другим, всю его хладнокровие, к которому он стремился нет год, и не два, а очень долгое время. Больше он не сможет сказать, что у него нет друзей. Второй шаг. На удивление, пол пока что не характеризовал его ходьбу скрипением. Он просто... замолчал? Доски умеют молчать? "Просто хочу проверить, в порядке ли он", – и снова утешающие мысли Скары. Когда ему стал небезразлична судьба этого человека? Ему были всегда на всё плевать. Или же он так стал относиться к нему из-за того предположения, что Казуха – его приятель с детства? Нет. Такие люди, как этот белокурый, очень редки. У них чистое сердце, тяжёлое бремя в виде этого непростого времени жестокости, добрые намерения, без капли выгоды или скрытого контекста. Третий шаг. Доски ещё не издавали никакого скрежета, неприятно терзающего слух. Даже удивительно, как это так? Они решили "помочь" внезапно прибывшему посетителю с целью незаметно проникнуть в дом? Нет, это глупо. Доски неживые. Это останки от мёртвого дерева. "Хм, иду по трупу, может быть, берёзы, или даже липы. Блять, что за мысли?" – рассуждал про себя нежданный гость. Кстати, он уже прошёл небольшую квадратную прихожую и направляется по коридору в зал, игнорируя мучающее желание просто упасть и заснуть прямо тут, на полу в переходе от входа до кухни, между дверьми в ванную комнату и в, собственно, зал. Четвёртый шаг. И вот, снова напомнил о своём существовании старый, деревянный пол. Невыносимым эхом прошёлся по ушам Скара и продолжил свой путь по маленькой квартире. Интересно, Казуха слышал? "А если он мёртв... Что за мысли, хватит уже, он, наверное, лежит и спит. А что, если..." – это дурацкое "а что, если..." часто меняло отношение людей к многим вещам. Даже книга Стивена Кинга "Клатбище домашних жывотных" написано по этому принципу, автор взял за основу реальную ситуацию и додумал её, используя а что, если... К сведению, он уже был у входа в зал. Оставался лишь один шаг для того, чтоб увидеть всю комнату целиком. Пятый шаг. "Так, сейчас я помогу ему всем, чем смо-", – не успел додумать мысль Куникудзуси. Молчание. Доски не скрипят. Оба не дышат. Но один от шока, а другой – смерти. Возле Казухи аккуратно сложены на тумбочке, находящейся подле дивана, фантики от самых разных конфет – барбарис, ирис, степ, коровка... Сильно побаловали его друзья всё же.  А сам хозяин квартиры лежит на диване. Белые волосы, как и всегда, собраны в неаккуратный хвост, который уже начинает потихоньку спадать. Растрепанные мраморные локоны струйками, будто переливаясь холодной палитрой под лунным светом, вьются на лице и плечах студента. Красная непослушная прядь, такая выделяющаяся на фоне белизны, очутилась на скуле, будто защищая её от всех невзгод. Его алые, огненные глаза слегка прикрыты под белоснежными ресницами. Его неживой уставший взгляд устремлен в никуда. Появившиеся от долгого мучительного недосыпа глубокие мешки под глазами дополняли картину уставшего человека, погружая в свое уныние и отчаяние, заглатывая полностью, без остатка, без надежды на освобождение. Мёртвые глаза. Рот слегка приоткрыт. Как будто хочет что-то сказать, но уже больше никогда не сможет в этом мире. Небольшая ранка на устах почти зажила, похоже, он любил кусать свои губы до крови. Можно было подумать, что он просто спит с открытыми глазами, полулежа на диване. Глаза почти закрыты, рот приоткрыт, расслабленная поза – похоже на состояние спящего человека. Но была одна ужасная деталь. Глубокий кровоточащий порез на шее. "Участок шеи и горла, почти на уровне кадыка. В этой точке расположены сонная артерия и яремная вена. Если хотя бы одно из них задеть – человек очень быстро стечет кровью и умрет. Сонная артерия проходит примерно за полтора дюйма под поверхностью кожи, поэтому ее можно задеть только при глубоком порезе, но если ее разрубить - потеря сознания произойдет примерно через 5-15 секунд. Вот же умный убийца, чтоб его..." – эту информацию он прочитал как-то раз в интернете для общего развития. Пригодилось. И ведь даже "Скорую" вызывать поздно. Точно прошло больше 2 минут, пока Скарамучча заходил в комнату, а значит и смысла пытаться спасти его нет. Он мёртв. Действительно мёртв. – Эхехе, что, поверил? Это был розыгрыш, Скара! – одним движением встав с дивана, Казуха мягко улыбнулся и стёр со своей шеи этот порез, – это был просто кетчуп! Для Скарамуччи это стало одновременно и облегчением, и поводом для жуткой агрессии, но из себя он смог вытянуть только: – Казуха, блять..