Дубина

Чего застыли? Бегом! - на долю секунды в голосе Левашовой прорезались истерические нотки. Но, благо, повторять два раза не пришлось, Иван Адамыч без лишних вопросов поднялся с дивана и поспешил за начальницей. Следом вскочил Игнат, под недоумённое "э-э-э" Вовчика. Лиза тоже решила не искушать судьбу и припустила следом за коллегами. На лестнице она догнала Игната, посчитав, что обезьяны - вместе сила, следовательно, идти лучше вдвоём. -Слышь, Игнат, как думаешь, зачем нас вызвали? - Лиза торопливо шагала рядом с мужчиной, шаги которого были в полтора раза больше её собственных. -А хрен его знает, Лиз. Если бы просто меня и тебя - то ладно. Ещё можно было бы логически обосновать. Типо "съебались по-раньше" или… ну не знаю… бахилы не обули. Это если бы нас двоих вызвали. Но ведь с нами этот - Игнат презрительно сморщился и кивнул в сторону Рейна, который уже стоял возле двери. -Короче, сейчас всё узнаем. Они втроём где-то минуту простояли под дверью, прислушиваясь к голосам, звучащим за стеной. Но только ничего не услышали. Похоже, часть денег, выделенных на капремонт, Левашова отбила на звукоизоляцию. Страшная женщина! Наконец, их пригласили. Кабинет у Ирины Витальевны…не сказать, чтобы очень роскошный. Однако, торжественная атмосфера, светлая отделка помещения, овальный дубовый стол, не обзаведшиеся ещё обшарпанностью кресла, целая стена грамот и благодарностей и, как вишенка на торте, обязательный портрет Президента создавали ощущение…странное, в общем-то, ощущение. Возвышенности что ли? Во главе стола сидела незабвенная "Государыня-Императрица", а по бокам от неё - какие-то странные, не идентифицированные Лизой мужчины. Один в прикольном картузе ( Лиза лет в пятнадцать такой стащила у отца, однако вскоре предмет гардероба у неё изъяла мать, ибо "нефиг в таком ходить, ты девочка или быдло?", одетый в кожаную куртку. Лет под…тридцать на вид. Может работа нервная и выглядит он старше своих лет, но Лиза исходила из того, что она видела. В общем мужик - вылитый чекист, только нагана не хватает. Другой помоложе, лет двадцати пяти, одетый в костюм а-ля гибрид Томаса Шелби, Саши Белого и Эрика Лэншерра (от чего Лизе на ум пришел последний, она не понимала, возможно, дело в чёрной водолазке), чуточку лохматый, голубоглазый. Но взгляд его Лизе…ну, не то, чтобы не понравился, всё же голубые или синие глаза в девяноста процентах случаев - поразительно красиво. Взгляд его был странным, как будто бы не до конца сфокусировавшимся. Что ж, бывает. -Товарищ майор, вот, как и просили, те кто последними видели Тимура Эммануиловича, - Левашова достала из кармана халата платок и промокнула им уголки глаз. Только сейчас Лиза заметила, что Ирина Витальевна недавно плакала: чуть опухшее покрасневшее лицо выдавало её с потрохами. - Угу, - неопределённо ответил "чекист", который, по-видимому, и был майором. Он внимательно рассматривал всех троих: и стоящего по стойке "смирно" Рейна, и переминающегося с ноги на ногу Игната, и Лизу, которая пыталась на идеально ровном ламинате что-то рисовать ботинком. Девушке не очень-то понравилось, что их троих, аки животных в зоопарке, выставили перед какими то (пардон) ментами! И вместо того, чтобы хоть что-то объяснить, разглядывают самым бессовестным образом! Нет, так не пойдёт! -А в чём, собственно говоря, дело? - подал голос Игнат. Лиза, несмотря на то, что её тоже мучал этот вопрос, пихнула товарища локтем. Что бы не происходило, меньше всего ей хочется получить нагоняй за неповиновение начальству. Однако Игнат не заткнулся. Видимо, накатил приступ красноречия. -По какому поводу меня выдёргивают с перерыва? У меня там, знаете ли, партия. Шахматная. Король в крайне опасном положении. Мне идти надо. -Игнат!- прошипела Лиза ему на ухо, наступая на ногу мужчине так, что тот чуть не взвыл, -Заткнись, за ради Бога, или я тебе этого короля злосчастного в жопу запихаю! Неодобрительно цыкнул Иван Адамович, полными бешенства глазами, странно выделяющимися на спокойном лице, сверлила Лизу Ирина Витальевна. Вот почему так? Она только Игната утихомирить хотела, как умела. А теперь из неё, вероятно, сделают ишака отпущения. И перед ментами неудобно. -Вопрос резонный, Игнат Арсеньевич, - протянул голубоглазый. Голос его звучал плавно, спокойно, даже чересчур. Но по хрипотце можно было догадаться, что молодой человек либо на кого-то недавно орал, либо мучился ангиной. - Я Вас просвещу. Он поднялся с кресла и жестом пригласил всех троих к столу. Лиза засомневалась на секунду, но всё же решила не лишать себя возможности узнать какие-нибудь подробности. Парень стал выкладывать на стол фотографии. А на них… -Чалганян Тимур Эммануилович, 1952 года рождения, был обнаружен недалеко от своего дома. Мёртвым. Вы последние люди, видевшие его живым. Поэтому, господа-медики, вам придётся ответить на ряд наших вопросов. А потом - свободны. На все четыре стороны. Хоть в шахматы играйте, хоть пиво пейте, хоть по бабам… - Петь, угомонись. Они уже поняли, - осадил коллегу "чекист". Господа-медики и правда поняли. Иван Адамович едва заметно нахмурился. Он хирург, кого-кого, а его жмуры пугать не должны. Но вид посиневшего, местами покрывшегося тёмно-коричневыми пятнами тела Эммануилыча явно его не обрадовал. Ещё бы. Игнат до скрипа сжал челюсти. Что чувствовал он, было не сложно догадаться. Чалганян был его другом, старшим товарищем… собутыльником, раз уж на то пошло! И сейчас Тимур Эммануилыч, которого знала вся больница, уважали коллеги, ценили товарищи и друзья, человек, которому сам Президент медаль за трудовые заслуги вручал …он был мёртв. Жестоко убит не пойми кем и не понятно за что. На синей рубашке, которую ему к 23 февраля презентовали реаниматологи зияли три кровавых разреза. Клетчатое пальто было перепачкано землёй. Большего Лиза не рассмотрела, да и не хотела рассматривать. Она не выдержала и отвернулась. Тот, кого назвали Петей, удовлетворённо хмыкнул (видимо, он ожидал именно такой реакции) и убрал фотографии. -Теперь, когда вы, надеюсь, понимаете, что вас дёрнули не просто так, - это было сказано странно язвительно, - пожалуй, перейдём к делу. -Да, - включился, наконец, в разговор "чекист", - Игнат Арсеньевич, Иван Адамович, Елизавета Евгеньевна, вам придётся проехать с нами в отделение и дать ряд показаний. Это займёт не больше двух часов, потом можете быть свободны. Все всё поняли. Возражений нет. Это прозвучало как утверждение. Никто не решился даже слова вставить против.