Дубина

-Да что ж он тяжёлый такой! -Лизонька, аккуратнее, не нужно ронять клиента. Лиза, не стесняясь в выражениях, высказывала всё, что думает о ночных дежурствах, забивных парнях и о том, что жизнь так не справедлива. Здоровенных бородатых дядек было очень трудно переворачивать на бок. Переворачивать, не добавляя мертвецам новых ссадин, практически невозможно. Зато они не обрёхиваются. Вот живые - да, живые такой визг подняли бы - святых выноси. Лиза поёжилась, вспоминая, как три года назад, ещё во время испытательного срока не удержала толстенную бабень со сломанной ногой. Она вела её из травмы на рентген, но довольно тщедушное создание роста метр шестьдесят, не сильно похожее на большегруз, натиск центнера живого веса не выдержало. Лиза упала сама, и едва не была придавлена этой бабой. Она так орала… Баба, разумеется, Лизе бы на такую громкость не хватило бы связок. Потом её отчитывали на планёрке, грозились выгнать - обидно было до слёз. Однако Лиза всё ещё здесь, она работает, а ей за это платят. Так что всё хорошо. -Тимур Эммануилыч, можно нескромный вопрос? На кой чёрт мы их вообще ворочаем? -Эх, Лиза, идите сюда, - мужчина приглашающе махнул рукой, облачённой в вымазанную в крови резиновую перчатку. Лиза подчинилась и подошла к патологоанатому. Тот был занят шестым из восьми поступивших жмуров. -Вот что вы здесь видите? - Эммануилыч указал кровавую рану на боку у потерпевшего. -Дыр…Ой, колотую рану, проникающую. Нанесена ножом, наверное. - Лиза немного тормозила. Хотелось домой, спать, и от осознания того, что освободится она ещё не скоро, а потом нужно будет идти по морозу, хотелось выть. Но она отвлеклась. -А почему вы решили, что именно ножом? Не кинжалом, не заточкой, а ножом?- для мужчины, вещи, о которых он говорил, были очевидны. Девушке же пришлось призадуматься. - Ну так откуда у быдла в подворотне кинжал хороший? Это раз. Дальше, рассечение только с одного края раны, тем более не кинжал, он двулезвийный. Это два. И три - края ровные, значит, не заточка. На более изящный вид оружия рассчитывать не приходится, так что, скорее всего, нож. Вот. - Хорошо. А теперь подайте скальпель. Лиза немного опасливо подала инструмент Чалганяну. Конечно, спустя столько времени, что она тусила в морге, было поздно бояться резать человека. Но Лиза не не столько боялась этого, сколько не хотела заляпать спецовку. Хотя, осмотрев её критически и решив, что то, что мертво, умереть не может, решила не париться по этому поводу: всё одно, стирать. Сделав надрез, расширивший рану, и закрепив её края зажимами, Эммануилыч убрал часть волокна, и перед ними открылись… рёбра. Охренеть… -Э-э-э, Тимур Эммануилович, а это… это нормально вообще? - Лиза сконфуженно смотрела белые осколки, которые как-то не правильно выглядели. Часть грудного каркаса была раздроблена. -Нет, Лизонька, это странно. Я не понимаю какую силу нужно вложить в удар, чтобы его последствия были такими ужасающим. Я могу предположить, что его чем-то придавило, но…- старик явно был озадачен и видел подобное впервые. Лиза же была в состоянии тотального офигевания. -Но зачем тогда бить ножом? -Этого я тоже не знаю. "Не,а я, блин, знаю? Кто тогда знать будет?" - мелькнула мысль в голове девушки. -Тимур Эммануилович, а как мы в отчёте про это напишем? Типа, мол так и так, у нас тут жмурик с ножевым, но он умер потому, что его расплющила какая-то неведомая сила? - Лизе вдруг стало забавно. Ирина Витальевна тоже, наверное, так угорать будет при проверке отчёта. -Знаете что, Лиза, мы сейчас отчёт писать не будем. Лучше закончим здесь. А завтра на свежую голову и сообразим что-нибудь, - предложил наиболее разумный вариант старик. Но Лиза покачала головой. -Вы извините, не получится. У меня отсыпной завтра. Я третью ночь подряд выхожу. Хотя, если завтра отработать, то смогу потом сдвоенные выбить. Где-нибудь в районе мартовских праздников. -Нет, что вы, ваш законный выходной! - всплеснул Эммануилыч руками, - Вы молодая девушка, не гробьте здоровье раньше времени! Я человек опытный, уж поверьте, понимаю, о чём говорю. Незаметно для глаза, но весомо для организма пролетело около четырёх часов. Господа упакованы и убраны в холодильник, столы и инструменты выбраны, спецовка отнесена в прачечную. Можно домой. Спать. Ночи в Санкт-Петербурге красивые. Город большой, много вывесок, фонарей и прочей подсветки. Зима в этом году выдалась на удивление снежная и, как обычно, дико холодная. Днём, конечно было чуточку получше: люди дышат, машины ездят, парниковый эффект берёт своё. Снег успевает растаять на дорожках, в нём сильно вязнут ноги, но перемещаться было вполне реально. А ночью… Ночью начиналось сольное Лизино шоу под названием "Корова на льду". Зрелище, может быть, довольно смешное: в темноте по безлюдным тротуарам медленно шагает маленькая фигурка, то и дело наворачиваясь и матерясь, как сапожник. Ужасно скользко. С координацией у девушки проблем не было, однако нормально ходить по льду не получалось, поэтому она с лёгкой завистью смотрела на других девушек, которые на шпильках умудрялись спокойно шагать по замёрзшим Питерским улицам. На каток Лиза за последние три года выбралась лишь два раза:первый раз с Мариной и ребятами из педиатрии, второй с Димой. Пошли не абы куда, а на Флагшток. Людей было много, что не очень радовало, Лиза постоянно в кого-то врезалась. Но вид там такой классный… Да твою налево! Лиза поскользнулась прямо в нескольких шагах от спуска в подземку. Тот факт, что она не раскроила череп об острый угол бордюра, очень радовал. Однако ушибленный бок ноющей болью всю радость перекрыл. Отлично. В вагоне кроме Лизы не было никого. Это не то чтобы что-то из ряда вон выходящее, просто случалось крайне редко. Обыкновенно набиралось ещё один-два человека попутчиков. Но Лизе, по-большому счёту, не было до этого дела. Только зафиксировавшись в пространстве и немного расслабившись, она поняла, как сильно вымоталась. Очередная ночная смена, опять в морге. Снова ор Левашовой, подколы коллег. Снова этот бесячий Иван Адамович, которого нет-нет, да и нужно позлить. Просто так. Когда-то давно отец Лизе сказал, что ей по жизни придётся нелегко. И не потому, что люди жизнь - в принципе вещь сложная, а потому, что Лиза такой человек. Ей свойственно драматизировать. Заниматься самокопанием. Может, на её долю не приходилось каких-то невозможных испытаний, как в книжках или фильмах, она с вполне бытовыми трудностями умудрялась в полной мере наслаждаться всеми красками жизни. Всего лишь съехала от родителей, а ощущений как от полёта в космос. Не угодила какой-то бабке в приёмной, а чувствуется, будто уличили в чём-то непристойном. Так всю жизнь. Впечатлений и эмоций много. А что с ними делать?.. Сойдя на нужной станции, Лиза уже чувствовала себя морально убитой. В киоске, практически не глядя, она купила маленький пузырёк не то портвейна, не то коньяка, который на поверку окажется немногим лучше самогона. Где-то всё сияли вывески, переливались скверы и парки, слепила вывеской здоровущая башня "Вместе", на ясном небе стояла луна, чуть желтоватая и очень холодная. Всё светилось. А Лиза светить замахалась. … -Значит, в воскресенье утром вы разошлись и больше не виделись? - чуть прищурившись переспросил "чекист", которого, как выяснилось, звали Игорем Константиновичем. -Ну, в общем-то, да. Лиза уже больше часа отвечала на задаваемые вопросы, многие из которых по сути своей были одинаковыми. Таким образом девушку проверяли на честность. Она же впилась глазами в разложенные на столе фотографии с места происшествия, заботливо оставленные там Петей, который, судя по всему, в соседней комнате беседовал с Игнатом. Какая у Пети фамилия выяснить не удалось. Да и не особо нужно, наверное. Хотя интересно. Просто. Как с Иваном Адамовичем. -Всё воскресенье вы провели дома? -Да. -Что делали? -Спала. Брат может подтвердить. -Если понадобится, и у брата спросим. Лиза, вы поймите, вас пока никто не в чём не обвиняет. Чего вы так нервничаете? - спокойным голосом говорил майор. Таким тоном, каким говорят с умалишёнными. Вот спасибо, так спасибо. -Да не нервничаю я! - огрызнулась Лиза. Во! Замечательно, будем вести себя аки пубертатная язва и опустимся в глазах мента до уровеня плинтуса. Вперёд! - Просто… Можно эти фотографии убрать? - чуть тише проговорила девушка, отводя взгляд. -Можно, что же вы сразу не сказали. Мы же не зверюги, - сказал Игорь Константинович, убирая стопку карточек. На его лице появился намёк на улыбку. Прошло где-то ещё полчаса. Лиза терпеливо и уже чуть более спокойно повторяла раз за разом одни и те же слова. Наконец, они закончили. Девушке протянули бумаги, в которых нужно было расписаться. -Это всё? - с недоверием спросила она, быстро пробежавшись по тексту глазами. -Да, можете быть свободны. Лиза открыла дверь и уже собралась уйти, но майор снова остановил её. -Лиза, последний вопрос. -Я вроде бы всё рассказала. -Вне допроса. Лиза напряглась. -Вы с погибшим Чалганяном ничего странного не замечали в последнее время? Ну, пациентов необычных? Может, возле больницы кто-нибудь подозрительный ошивался? Не было такого? - майор подошёл к Лизе очень близко и посмотрел ей в глаза. Пристально так, словно изучая. "Раздробленные рёбра… За срочность доплатили… Отчёт писать пока не будем"... -Нет, не припоминаю. Всё как всегда. -Ладно, - майор прищурился. Лизе стало непосебе. Он понял, что она врёт? -Из города не выезжайте, если что-нибудь вспомните - звоните, - мужчина протянул девушке бумажку с торопливо нацарапанным на ней номером. - Да… Хорошо. Спасибо, всего доброго. Лиза взяла "визитку" и пулей вылетела из допросной, громко хлопнув дверью. Происходящее ей не нравилось. Почему она не рассказала? Почему испугалась? Не важно. Надо успокоиться. С кем-нибудь поговорить. Всё хорошо. Хорошо же?