Someone else's angel

Для многих разведчиков дни тянулись медленно, отягощенные бременем тренировок и соблюдением чистоты в пределах корпуса. Но для двоих любовников это время пролетело практически незаметно. Днем они изредка пересекались друг с другом, однако вечер был полностью в их распоряжении. Саша часто сбегала в столовую и в казарму к Конни и Армину, а Билла взял в оборот Ирвин, отсылая с отчетами в город и за стену Сину. У Микасы и Жана было не так много времени, но они наслаждались им сполна. Их не связывала только постель. Молодые люди сильно притерлись друг к другу, делились своими размышлениями о прожитом дне, переживаниями. О будущем они старались не думать, ведь оно всегда сулило только потери. Жан хотел лишь одного, заявить всему отряду о чувствах, которые он испытывает, обозначить свое право на эту женщину, показать, что он ее достоин. Но Микаса его сдерживала, давая парню понять, что пока их отношения ее устраивают и спешить с переходом на новый уровень не стоит. Но не все было так гладко, как хотелось… Жан стал ненавидеть вылазки за стену. Ему в какой-то степени передался синдром Микасы, которая спешила всегда спасти своего братца. Всю прошедшую вылазку он пристально наблюдал за девушкой. В момент, когда ему казалось, что Микаса находится в смертельной опасности, кидаясь на монстра, напавшего на ее братца, Жан отчаянно ринулся на гиганта и вырубил его, однако, не сумев правильно сбалансировать на приводе, «поцеловался» с деревом. Ему бы винить себя в своей неуклюжести и горячности, но сейчас Жан видел только один источник своих бед – тупоголового Эрена. Как же была бы прекрасна жизнь без этого сопляка, без его специфического воздействия на разум Микасы. Лошадь недовольно фыркала и дергалась, от чего чугунная голова Жана начинала невыносимо звенеть. - Тише, Мика… Немного осталось… Доедем до корпуса, я тебя угощу сахарком. Ты же у меня умница, - парень одобряюще похлопал по шее животное. Мика фыркнула, будто кокетка, скептически оценивающая обещание. Спрыгнув с лошади, Жан буквально почувствовал, как у него подпрыгнул мозг и с силой ударился о черепную коробку. Парня повело в сторону. Ему пришлось ухватиться за калитку загона, чтобы не рухнуть. - Вот черт… - тошнота подкатывала к горлу. Парень глубоко вдохнул холодный воздух, чтобы не выплюнуть на траву содержимое своего желудка. - Жан… Ты в порядке? – спросила Микаса, подойдя близко к нему и положив руку на его плечо. - Я в норме, - отдышался Жан и скинул с себя руку девушки. Он не хотел смотреть ей в глаза, внутри все еще бушевала злость и обида. - Ты уверен? Может тебя проводить к врачу? – она говорила спокойным и абсолютно ровным тоном, вела себя как обычно, но это начинало раздражать. Было ли это предложение двусмысленным, парень не знал. Он чувствовал, как снова начинают дрожать руки, а в глазах темнеть. - А может это тебя надо к врачу проводить? – Жан резко развернулся, встав почти вплотную к девушке, - Какого хрена ты… ты вообще соображаешь, что творишь? – Он вцепился в плечи Микасы и хорошенько тряхнул ее. - Эй, ты что делаешь? – послышалось прямо над ухом от Эрена. - О, а вот и последняя надежда человечества, - язвительно сказал Жан, переводя взгляд с Микасы на ее братца. – Что же ты, Мистер идеальный мальчик, стоял как истукан, когда на тебя попер гигант? Почему ты всегда полагаешься на нее? – он в запале ткнул указательным пальцем в грудь девушке, от чего та на выдохе охнула. - Руки не распускай! – крикнул Эрен и взял Жана за грудки. Все собравшиеся во дворе разведчики затихли, наблюдая за этой сценой. - А то что? – Жан перехватил руку Йегера и ухмыльнулся. Выводить из себя Эрена, особенно в такие моменты, ему доставляло удовольствие. - Так, вы оба, перестаньте, - командным тоном вмешалась Микаса и встала между конфликтующими, стараясь разрядить обстановку. Жан хмуро свел брови и отступил на шаг назад. По одному лишь взгляду девушки он прочувствовал, что повел себя не совсем правильно. Но просить прощение при всех, при этом мелком заносчивом гаде – означало полностью растерять остатки своей гордости. - Похоже да… мне не мешает сходить в мед.кабинет, - сбивчиво проговорил Жан, отступая на шаг назад и не отрывая взгляда от Микасы. «Да что же я такое творю? Меня эта девчонка с ума сведет…» - парень резко развернулся и быстрым шагом направился в сторону корпуса, решив, что «сбежать» сейчас будет единственным верным решением. Нет, он потом обязательно поговорит с Микасой. Но только не сейчас, когда в душе бушует негодование. Аккерман равнодушно проводила взглядом Жана и пожала плечами. Вспыльчивости парню было не занимать, да и не каждый может так как она прятать свои эмоции глубоко внутри. Послышалось фырчанье. Девушка обернулась на звук. - Что, малышка, твой нехороший папа бросил тебя и ушел? – ласково проговорила Микаса, подходя к лошади. – Не сердись на него. Ему сегодня досталось. Пойдем, я тебя угощу обещанным сахаром. --- День выдался безумно долгим и сложным. Микаса нервно расстегивала ремни, пытаясь собраться с мыслями. Этот цирк, устроенный на показ перед всем разведкорпусом вывел девушку из себя. «Да что он о себе возомнил? Глупый мальчишка… так и не научился держать свои эмоции в руках…» - она не знала, что делать с Жаном. Ей нравилось его внимание, его вспыльчивость, но порой это переходило всяческие границы. - Мы с тобой не договорили! – в ушах звоном отозвался знакомый голос. Микаса чуть вздрогнула и окинула взглядом парня. Она не ожидала, что он сбежит из больничного крыла к ней и начнет здесь истерику. «Хорошо, что Саша ушла в столовую раньше», - подумала девушка. Ей хватило косых взглядов во дворе днем, а просить неугомонную Браунс хранить секреты – значит заранее быть готовым к тому, что о твоей тайне узнает весь разведкорпус. - Не кричи, голова разболится, - сказала Микаса, осторожно укладывая ремни на стул и развязывая шарф. – Кстати, не тебе ли положено еще неделю отлеживаться в больничном крыле? Да, она старательно пыталась замять этот разговор, отвести его в другую сторону. Ей не хотелось отчитываться перед этим вспыльчивым мальчишкой. Но было ли за что? Она его не заставляла бросаться сломя голову на гигантов. Хотя… Микасу этого тоже никто не заставлял делать. Девушка защищала Эрена потому что считала это необходимым. - Не уходи от ответа. Пока мы одни, можем спокойно поговорить, - но Жан сам не верил тому, что говорил, так как закипал от злости и обиды на девушку. Ему было противно осознавать, что эта глупышка подставляет себя под удар ради малолетки, вечно ноющего и не способного постоять за себя. Но Микаса молчала. Было не совсем понятно, ей нечего сказать или же она просто не хочет с ним разговаривать. - Да послушай же ты меня! - Нет, это ты меня послушай! – Микаса резко развернулась к Жану и опалила его взглядом полным негодования. Хоть девушка и была ниже, но Кирштейну в тот момент показалось, что смотрит она на него сверху вниз. – Не воображай о себе слишком много. Я ничего от тебя не требую, будь добр ответить мне взаимностью. И снова этот монотонный голос, не выражающий никаких эмоций. Казалось бы, к этому можно было привыкнуть, но теперь Жану было обидно. Он рассчитывал на что-то большее, чем просто секс, хотел стать кем-то большим для этой девушки. Но, видимо, ей это было не нужно. «Что же мне с тобой делать…» - размышлял Жан. Ведь по сути Микаса была права. Эти отношения ни к чему ее не обязывали. Хотя с другой стороны он должен был бы радоваться, что эта девушка просто подпустила его к себе. Позволила стать ближе, а все остальное – его личные проблемы. - Но ведь… - Тебе никто не говорил, что ты очень болтливый? - она не дала Жану договорить. Быстро приблизившись к парню, Микаса коснулась губами его губ, съедая слова, что он хотел сказать ей. Жан инстинктивно обнял девушку, прижимая ее к себе. Он прекрасно понимал, что так она просто уходит от разговора. Но… разве он мог что-либо с этим сделать? Да, он, как и прежде, будет злиться на нее, обвинять в безрассудстве, но всегда, в меру своих сил он будет стараться защитить любимую… что бы ни произошло. Больше не нужно было слов. Они достаточно наговорили друг другу как здесь, так и около конюшен. Микаса, поняв, что Жан и не думает ей сопротивляться, увлекла его за собой на койку. А он… он даже не возражал. Был ли смысл? Конечно, они к этому разговору еще вернутся и не раз, но сейчас ничего от этой девушки не добиться. Отвечая на поцелуй, Жан решил перехватить инициативу. Опираясь одной рукой на кровать, он уложил Микасу на спину. Вот она перед ним. Его… Родная и теплая. Возможно, Жан был бы не против ее безрассудства, если бы Микаса не пыталась так отчаянно защищать Эрена. Ведь это не просто так. Если она так сильно беспокоится за своего названного братца – значит, любит его. Хотя… Сейчас Жан получал намного больше, чем Эрен. Или же все-таки нет? Но об этом он может подумать позже. Да и мог ли он рассуждать трезво, когда его дурманит аромат чистоты ее тела? И хотел ли он что-то с этим делать? Жан аккуратно вытащил руку из-под спинки девушки, забираясь под рубашку, пальцами поглаживая нежную кожу животика. Он чувствовал, как девушка невольно дрожит от его прикосновений, знает, что она хочет большего. Да и Микаса никогда не сдерживала себя в постели. Девушка начала быстрыми уверенными движениями расстегивать пуговицы на рубашке Жана, помогла ему справиться с непослушной молнией на брюках, а он в свою очередь стал освобождать Микасу от одежды. Напряженно выдыхая воздух, парень притянул к себе оставшуюся в одной лишь расстегнутой рубашке девушку, проводя языком по нежной шейке, опускаясь все ниже, целуя ключицу, нежно касаясь губами белоснежной груди. Его руки скользили вверх и вниз от животика к стройным ножкам. Жан услышал стон, полный томления и желания. Вновь Кирштейн горячими губами впился в губы Микасы, пробиваясь языком в ротик девушки и удобнее устраиваясь между ее разведенных стороны ног. Одна рука скользнула вниз. «Влажно… Пора…», - отметил про себя Жан. Он рукой направил свой пульсирующий орган во влажное лоно девушки и одним резким толчком вошел в нее, глухо простонав. Микаса в ответ прижалась поближе к парню, будто стараясь слиться с ним. Жан приобнял ее, придерживая рукой под спину, а второй упираясь о кровать, чтобы не наваливаться на девушку всем весом. Пошли глубокие, но не лишенные ритма толчки, приносившие наслаждение обоим. Микаса плохо соображала. Ее разум был замутнен от ощущений, что дарил ей набухший и горячий орган Жана, двигавшийся в ней. Ослабив хватку, Микаса завела руки к изголовью кровати и стала двигаться в такт толчкам парня, задыхаясь от волн удовольствия. Она чувствовала, что сходит с ума от его ласк, осторожных и нежных движений рук. Ощутив, как ее ладони накрывает рука Жана, девушка прикрыла глаза и томно вздохнула, выгибаясь ему навстречу. Сейчас Микаса зависела от него. Жан старался быть хозяином ситуации, а ей это безумно нравилось. - Какого хрена??? - со стороны двери послышался до боли знакомый голос, возвращающий Микасу из плена наслаждения. Девушка шумно вздохнула и от досады застонала, сжимая руками края подушки. "Как я могла забыть запереть дверь? Дура... почему не подумала об осторожности..." Дальше произошло все слишком быстро. Эрен в мгновение преодолел расстояние между дверью и кроватью и зарядил в лицо еще не успевшему опомниться Жану, скидывая его с койки на противоположную сторону. - Ах ты титаново отродье! Как ты посмел... ты обесчестил мою сестру, гад! - Эрен хотел кинуться на "врага", но Микаса, более менее придя в себя, схватила его за рукав, стараясь оттянуть от любовника. - Эрен, успокойся, ты меня слышишь? Не трогай его, - прошипела девушка, кинув взгляд на полуоткрытую дверь. Зайти сейчас в казарму на шум мог кто угодно, однако Микасу больше беспокоила пострадавшая уже до этого голова Кирштейна. И даже свой полуголый вид ее не совсем интересовал. Было немного не до этого. Однако Жан тоже не остался в долгу и, успев быстро сориентироваться, натянул на себя спущенные штаны и, аккуратно отодвинув Микасу в сторону, хорошенько пропечатал Эрену по роже и хмыкнул, почувствовав, как снова в черепной коробке сотрясается мозг. - Что ты сейчас промямлил? - Он хотел сказать еще что-то Эрену, но тут Жана будто бы осенило. Йегер не спал с Микасой… И своим поведением он вроде бы это сейчас подтвердил. Тогда кто же был первым у его девушки? – Погоди минутку… так кто же, первый, если не ты? – как-то само собой вырвалось у Жана. В казарме наступила гробовая тишина. Микаса слышала, как у нее в висках с тяжелым стуком пульсирует кровь. Это было своего рода предательством, больно кольнувшим в самое сердце. Да, солдаты и раньше шептались, что сводные брат с сестрой спят, но вот то, что Жан принял это на веру… Микаса просто не могла осознать того, что услышала от Кирштейна. - Ты думал, что я сплю с собственным братом?! - не в силах себя контролировать, девушка сорвалась на визг. Не помня себя от нахлынувшей обиды, Микаса залепила Жану звонкую пощечину. Она же и отрезвила девушку, оставшись в виде жгущей боли в ладони. - Прости... - полушепотом произнесла она, укутываясь в простыню с головой. Пощечина, видимо, привела в чувства и Жана. Он понял, что сморозил глупость, но ведь и своих слов уже назад было не взять: - Нет, это ты меня прости… я не должен был… не имел права… - Что тут вообще происходит? Микаса, этот урод тебя изнасиловал, да? - Эрен как всегда был "гением" проницательности. Он злобно смотрел на Жана, потирая разбитую губу. - и что значит "не первый?" Ситуация накалялась. Еще немного, и эти двое опять подерутся, а этого никак нельзя было допустить. Нужно было взять себя в руки и исправлять это нелепое положение и желательно с минимальными потерями, отводя разговор от нежелательной и до боли противной темы. - Как же вы меня достали… Эрен... Ты действительно дурак? Думаешь, я кому-нибудь позволила бы себя взять силой? – кажется, она начала справляться с собой. Волнение из голоса пропадать, да и сама Микаса снова становилась холодной и неприступной. - И вот, что тебе скажу... Я буду спать с тем, с кем захочу. И мне не нужно для этого выпрашивать у тебя разрешение. Ты меня понял? Она даже не посмотрела в сторону горячо любимого братца, давая понять, что на этом разговор может быть окончен. Ей ничего не хотелось. Она ничего больше не ждала. Внутри что-то оборвалось. - я все сказала... А теперь уходите. Оба. Немедленно. - на последние слова Микаса сделала особо сильный нажим. Она даже не смотрела на парней, продолжая гипнотизировать одну единственную точку. Возможно все осмыслив, Эрен спорить не стал. Ему было не очень понятно, как его сестра могла связаться с этим индивидом, но это был её выбор и её личное дело. Пожав плечами и кинув озадаченный взгляд на Жана, он вышел из казармы. За дверью послышались отдаляющиеся шаги. Но Кирштейн не уходил. Прибывая в некотором трансе, он даже не осознал того, что девушка его выгоняет. Голова начинала жутко болеть, мысли путались. - Тебе нужно особое приглашение, Кирштейн? – проговорила Микаса, ставя на всем этом разговоре точку. Он не стал оправдываться. Иногда, для того, чтобы получить прощение, нужно время. Им обоим нужно многое обдумать. И желательно отдельно друг от друга. Их отношения теперь уже не были тайной, а как это обернется, остается только догадываться. Жан, оглянувшись через плечо на Микасу и тяжело вздохнув, вышел из казармы, направляясь в сторону медицинского корпуса. Сейчас так много нужно было обдумать, однако мысли путались, а головная боль мешала трезво посмотреть на ситуацию. - Эй, Жан, - послышался совсем близко голос Эрена. - Ты! – прошипел Кирштейн, резко хватая Йегера за грудки и припечатывая к стенке. – Ну что, поговорим? – Это была прекрасная возможность выплеснуть на мелкого пацана все свое негодование. Ведь это он постоянно мешал им с Микасой. Если бы не Эрен, они могли бы быть намного счастливее. Или же нет? И это просто самообман. Эрен перехватил руку Жана, отстраняя его от себя: - Конечно, поговорим, вспыльчивый ты гад. А теперь успокойся и выдохни. Речь ни о тебе и ни обо мне. Речь о Микасе. Жан немного ослабил хватку, позволяя Эрену вывернуться, и вспоминая, разговаривали ли они с Йегером хоть раз спокойно. Похоже, что нет. - Слушай сюда, Кирштейн. Мне абсолютно все равно, какие у нас с тобой отношения… - Он сделал паузу и развернулся к окну, всматриваясь в темноту наступившей ночи. – Но если тебя выбрала моя сестра, значит, в тебе что-то есть. Нет, я не против, чтобы вы встречались. Хотя, зная Микасу, она до последнего будет скрывать все это. - Ну а ты сейчас пойдешь и всем расскажешь? – постарался съязвить Жан. Ему было странно общаться с Эреном. Этот выскочка слишком тепло отзывался о Микасе, и размышлял намного рациональнее, чем это в данный момент получалось у Жана. Хотя, возможно, всему виной была усиливающаяся головная боль. Эрен только хмыкнул: - Ну а какая мне от этого польза? Если Микасе будет нужно, она сама все расскажет. Но одно я знаю точно. Ее сейчас нельзя там оставлять одну. Не смотри на то, что она гордая и холодная. Ты… и сам видел, что она бывает и другой. - Да, все верно, но… - пытался было поддержать диалог Жан, но Эрен опять его прервал, резко развернувшись и больно ткнув пальцем в грудь Кирштейну. - Тогда какого черта ты до сих пор здесь стоишь? Иди к ней. И сделай ее счастливой. Она этого заслуживает, - постепенно холодный взгляд Эрена растворялся, уступая место какому-то подозрительному блеску. Губы Йегера растянулись в дружелюбной улыбке. – Давай, иди к ней. Но помни, если ты ее обидишь, я превращусь в титана и сожру тебя с потрохами, ты меня понял? Жан до сих пор не мог поверить в то, что общается с Эреном. Слишком уж не похоже это было на его обычное поведение. - Ты понял, Кирштейн? – переспросил Эрен с большим нажимом на каждое слово. - Да, я тебя понял, Йегер… и это… спасибо, что ли. – Да, Жан чувствовал себя очень неловко, но что поделать, Эрен дело говорил. Развернувшись, парень пошел назад к казарме. Вокруг не было ни души. Да это и не удивительно, ведь ужин был в самом разгаре. И это в очередной раз сыграло на руку Кирштейну. Он осторожно толкнул дверь, рассчитывая на то, что Микаса ее не закрыла. Так и оказалось. Жан зашел в помещение, ловя взглядом фигурку, свернувшуюся на койке калачиком и отвернувшуюся к стенке. «Ну что я за человек такой… почему у нас не может быть все, как у нормальных людей» - думал Жан, тихо подходя к койке и присаживаясь рядом на стул. Дыхание Микасы было тяжелым, но ровным. Она очень быстро уснула. Скорее всего, сказывался пережитый за день стресс. - Прости меня, девочка моя… Я люблю тебя… - прошептал Жан, поглаживая Микасу рукой по волосам. Девушка сквозь сон шумно выдохнула и посильнее вжалась в матрас. Ей что-то снилось. Что-то, не дававшее покоя. Возможно, следовало сделать так, как просила Микаса, уйти и оставить ее в покое, но Жан сам хотел убедиться, что с ней все в порядке. Сидя рядом с девушкой, прислушиваясь к ее дыханию, Кирштейн снова и снова прокручивал в голове произошедшее. Он вспоминал промелькнувший в глазах Микасы страх, ее пощечину, поведение, которое она раньше себе не позволяла никогда. С одной стороны, Жан мог спокойно выдохнуть, Эрен не прикасался к его девочке. Но мучавший вопрос теперь стал еще более остро впиваться в рваную канву мыслей. Кто же был первый? И почему Микаса так отчаянно пытается это скрыть?