Проститься.

       Лежа на своей кровати, в своей собственной квартире, Крейг никак не мог взять в толк, почему на нем сверху сидит Стэн. Так же, Крейг никак не мог понять, почему чувствует столько возбуждения в области живота. Это возбуждение словно разрывало его изнутри, обжигало и заставляло Такера тихо постанывать. Стэн же смотрел на него с нескрываемым вожделением и похотью. И Крейгу это нравилось. Он попытался привстать, но от этого Стэн лишь зажмурился и издал гортанный стон, что словно пуля полетел к Крейгу и врезался в его голову.        Резко распахнув глаза, Такер сел и осмотрелся. Никаких признаков присутствия неожиданных гостей выявлено не было, и Крейг вернул взгляд к самому себе. Из-под пледа, который накрывал его живот и ноги, настойчиво торчало его постыдное возбуждение, требующее незамедлительного внимания к своей персоне.        «Что за херня?!»— выругнувшись, Крейг откинул плед, убедившись, что у него и правда эрекция. От того, что ему приснилось. Такер принял бы это как нечто само собой разумеющееся, если бы ему приснился Твик. Но Стэн. Это было как минимум странно.       — Блядь!— с чувством выплюнул Крейг и быстро направился в ванную. Там он залез под холодный душ и долго пытался избавить себя от неожиданно переполнивших его чувств. И в то же время Крейг никак не мог не заметить, что Стэн в его сне был весьма сексуален.       — Какого черта!— Крейг почувствовал, как к его лицу прилила кровь. Посмотрев на себя в зеркало, он удивился. Его взгляд был мутным и немного диким, а лицо красным, словно он девчонка, которая только что потеряла девственность.        Накинув полотенце на голову, Крейг отвернулся от своего отражения и с мрачным лицом направился на кухню.        Запах кофе вернул Крейга к жизни и он вспомнил о Твике. О том, что ему до сих пор не позвонили его родители. Такер готовился к самому худшему. Ему было невыносимо находиться в неведении, но и сделать с этим он ничего не мог. Взять и заявиться в больницу он не решался. Пусть он обычно и не следовал правилам, но против семьи Твика пойти не мог. Он уважал их, и они отвечали ему тем же.        Посмотрев на часы, Крейг вздохнул. До начала его смены оставалось пара часов. В квартире было душно, и Крейг чувствовал, будто стены сжимаются, стараясь задавить его под своим презрением. Такеру казалось, что на стенах выросли невидимые глаза и все они с укором смотрят на него, заставляя вспомнить сегодняшний сон. Для Крейга это было равнозначно измене.        Быстро одевшись, Такер натянул кепку и вышел из квартиры. На улице стояла прохладная погода, и он наконец-то смог вздохнуть с облегчением. Больше не было ничего давящего и перекрывающего нормальное дыхание.        Закурив, Крейг направился к Старовому пруду. Он часто ходил туда, просто чтобы поразмыслить, остаться наедине со свежим воздухом и освежающей прохладой города. Он просто сидел на берегу и смотрел на ровную гладь воды.        Проходя мимо дома Твиков, Крейг посмотрел на их двор. Ровно подстриженный газон, облупившаяся краска, покрывающая дом и зашторенное окно, ведущее в комнату Твика. Постояв немного, Крейг резко отвернулся и направился дольше, запустив руки поглубже в джинсы.

***

       После случая на складе прошло чуть больше недели. На работе Крейг никак не мог сосредоточиться. Каждый раз, когда он слышал шорох перед собой, он неосознанно поднимал взгляд и встречался со спиной Стэна. Тот выглядел подавленным. Его плечи были опущены, движения медленными, и пару раз Крейг замечал, как его пальцы тряслись, после чего, он старался убедить себя что ему всего лишь показалось.        Все это нервировало Такера и в то же время он ощущал некое спокойствие, когда смотрел на стоящего перед ним Стэна. После того, что случилось на складе, он думал что Стэн больше не придет на работу.        В тот день, как только Крейг попытался приблизиться к Стэну, тот резко отстранился и убежал. После этого он ни разу даже не взглянул на Такера. И тот в свою очередь не знал что ему делать: смеяться или плакать.        Но больше всего Крейга расстраивал тот факт, что родители Твика так и не позвонили ему. Он больше не мог спокойно спать, мучаясь от кошмарных снов с участием Стэна или Твика, что сменяли друг друга словно шутя над Крейгом. И каждый раз он просыпался или в холодном поту или же с эрекцией, выпирающей из штанов. Нервы начали потихоньку сдавать. Он старался занять себя чем-то, чтобы не ложиться спать, но любое занятие надоедало ему буквально через пол часа, в лучшем случае. Большую часть времени он проводил сидя возле телевизора и тупо смотря на сменяющие друг друга картинки. Из-за недосыпа он стал походить на протухший овощ.        И вот, в один из своих выходных дней, мучаясь от безделия и в очередной раз переключая каналы без особой заинтересованности, в его дверь постучали. К нему редко приходили гости, особенно в двенадцать часов ночи, поэтому Крейг насторожился. Встав с кровати, он тихо подошел к двери и посмотрел в глазок. Там стоял Стэн. Резко распахнув дверь, Крейг замер на месте не веря своим глазам. Он надеялся, что все желание контактировать с ним у Марша уже давно пропало.       — Стэн? Какого черта ты здесь делаешь?— ошеломленно смотря на потупившегося Марша, спросил Крейг. Слова вырвались из него и ему казалось словно говорит не он, а кто-то другой. Словно кто-то открывает его рот и произносит слова.        Когда Стэн поднял на него взгляд, Крейг заметил в его глазах уверенность и какое-то детское рвение к действиям. Словно он был готов, наплевав на все, сорваться и полететь на встречу безумию. Это удивило и даже напугало Крейга. Он почувствовал, как его сердце учащенно забилось и кровь прилила к голове, от чего все перед глазами поплыло.        Сорвавшись с места, Стэн схватил Крейга за ворот футболки и, притянув к себе, жадно впился в его губы. Не устояв, Такер рухнул на пол, повалив вместе с собой и Стэна. Но даже падение того не остановило. Он продолжал настойчиво целовать Крейга, стараясь разлипить его сжатые от напряжения губы, проводя по ним своим горячим языком.        Когда Крейг опомнился, он отпихнул Стэна и быстро встал, тяжело дыша.       — Что, мать твою, ты творишь?!— взорвался Такер, смотря на сидящего в его ногах Марша. Когда тот медленно поднялся и отвернулся к двери, Крейг думал что он сейчас уйдет. Точнее, он на это надеялся. Но нет. Стэн медленно закрыл дверь и вновь повернулся к нему лицом, смотря прямо в глаза. Отступив от него на пару шагов, Крейг облокотился о стену, стараясь понять происходящее. Но понимание никак не желало озарить его голову.        А в это время Стэн начал раздеваться. Сначала снял куртку, аккуратно повесив ее на крючок рядом с курткой Крейга. Затем снял ботинки, потом стянул шапку, оголившую его растрепанные черные волосы. За ней последовали футболка и штаны. И когда руки Стэна уже легли на резинку трусов, Крейг не выдержал.       — Прекрати,— Крейг услышал в собственном голосе мольбу. Он не мог спокойно смотреть на белоснежную кожу Стэна. На его выпирающие кости, аккуратные розовые соски, небольшую дорожку волос, что тянулись в еще пока прикрытую часть его тела.       — Я не могу,— заговорил наконец-то Стэн, вновь взглянув Крейгу в глаза, проникая в самую глубь, разрывая все построенные барьеры и стены одной пулей. И когда он подошел к нему, приподнявшись, обхватив руками Такера за шею и прильнув к нему всем телом, тот больше не мог сдерживаться. Просто не мог не повестись на столь сладкий соблазн.        Схватив Стэна, он впечатал его в противоположную стену и теперь уже сам впился в его губы. Но Стэн не сопротивлялся. Наоборот, он лишь провоцирующе застонал, открыл рот, словно приглашая Крейга и предоставляя ему над собой полную власть. Это в конец снесло Такеру крышу. Не выдержав, он схватил Стэна за руку и повел в комнату. Бесцеремонно кинув того на кровать, он навис над ним, продолжая раздирать его рот ласками и шаря руками по неприкрытому телу, наслаждаясь стонами Марша.        Крейг больше не мог сдерживаться. Ему хотелось вопреки всему просто взять и вставить Стэну, чтобы услышать еще больше стонов, криков, почувствовать под собой трепет его тела, изучить каждый изгиб.        Разорвав их поцелуй, Крейг был вознагражден протестующим стоном. Но он сделал это только для того, чтобы избавиться от одежды, что служила преградой для полного наслаждения. Крейг хотел чувствовать горячее тело Стэна в полной мере, ощущать его дрожь, впитывать в себя его возбуждение. И когда он избавился от одежды, он вернулся к послушно ожидающему его Стэну, что туманным взглядом следил за ним, тяжело дыша и требовательно постанывая.        Как только их рты вновь слились воедино, Крейг опустил руку к напряженному члену Марша и провел по нему рукой, от чего лежащий под ним Стэн выгнулся, застонав в голос. Быстро избавив его от трусов, Крейг аккуратно провел рукой по черным лобковым волосам Стэна, медленно опускаясь ниже и упиваясь его стонами.        Опустившись, Крейг взял в рот его напряженный член, и начал сосать его, облизывать, изредка прикусывая. Он слышал вскрики наслаждения, почувствовал пальцы в своих волосах, что изредка до боли сжимали их или же осторожно перебирали.        Когда Стэн кончил, Крейг почувствовал его дрожь. Сладостную дрожь экстаза, прошедшуюся по всему телу парня. Не в силах больше терпеть, Крейг быстро отыскал презерватив и надел его на свой давно уже вставший член. Он не хотел причинить Стэну боль, зная, что у того это в первый раз, но не мог больше ждать. Его терпению давно пришел конец.       — Повернись на живот,— хрипло приказал Крейг, и Стэн незамедлительно выполнил это.— И приподними задницу.        Стэн выполнил и это, и Крейг заметил, как тот сжал в руках покрывало. Это заставило его задуматься. Отвернувшись, он дрожащими руками нашарил смазку и вылил на руку чуть ли не половину. Его трясло от возбуждения и нетерпения, но он все же не мог позволить себе жестокости по отношению к доверившемуся ему Стэну.        Когда он медленно ввел один палец в Стэна, тот застонал, задрожав всем телом. Крейг почувствовал, как мышцы Марша напряглись, от чего стало еще более тесно.       — Расслабься.        Через некоторое время, Стэн наконец-то смог расслабиться, и Крейг начал медленно растягивать его. Стэн громко стонал, и Крейгу даже показалось, что он плачет. Но проверять не было времени. Его эрекция достигла пика и становилось уже больно от ожидания.        Когда проход Стэна был уже полностью смазан и более менее растянут, Крейг встал на колени и начал вводить член. Почувствовав это, Стэн попытался отползти от него, его стон перешел в крик. Он хватался за простыни,задыхался, старался отстранить от себя Крейга, но тот схватил его за талию, с силой вжимая пальцы в его кожу, стараясь удержать на месте, не позволяя никуда уйти.       — Нет!.. Не надо!— кричал Стэн, задыхаясь от слез и боли. Введя половину члена, Крейг наклонился к Стэну и попытался успокоить его.       — Слушай меня, успокойся. Все будет нормально. Потерпи немного, слышишь?— нашептывал Крейг, гладя Стэна по голове. Но тот лишь отрицательно мотал головой, продолжая попытки сбежать от мучительной боли и неудобства.— Стэн, попытайся расслабиться. Дыши ровно, ослабь мышцы. Тогда и тебе, и мне будет проще. Обещаю.        Прекратив какие-либо движения, Стэн повернул к Крейгу заплаканное лицо и посмотрел на него с полной надеждой в глазах. Приблизившись к нему, Крейг поцеловал его, чтобы отвлечь, а сам начал медленно гладить его член, стараясь вызвать эрекцию. И когда Стэн застонал и его член напрягся, Такер резко вошел в него, получив в ответ лишь крик.        Выпрямившись, Крейг начал медленно двигаться внутри Стэна. Тот в свою очередь тихо стонал, изредка всхлипывая. От этого Крейгу стало его жаль. Но желание и предоставленная возможность «спустить пар», чего он не делал ни с кем вот уже несколько месяцев, перекрыли все посторонние мысли. Через некоторое время, он начал двигаться быстрее, при этом стараясь доставить Стэну максимум удовольствия, обхватив его член и двигая рукой, слыша, как тот стонет уже от наслаждения.

***

       Крейг проснулся от того, что его настойчиво кто-то старался растрясти. Открыв глаза, он с недовольством посмотрел на причину бесцеремонного разрыва связи со столь желанным сном. Перед ним было взволнованное лицо Стэна.       — Что?— хрипло спросил Крейг, приподнявшись.       — Твой телефон,— голос Стэна был настолько хриплым, что Крейг даже на секунду испугался. Вчера они переспали, и Стэн кричал, но Крейг не ожидал, что тот сорвет голос. И когда он только хотел поинтересоваться, все ли нормально со Стэном, послышался пронзительный вопль из-под кровати. Так же как и гости, звонки приходили к Такеру крайне редко. В основном это были разговоры на тему работы, на тему выпивки и Твика. Резко сорвавшись, Крейг свесился с кровати и достал телефон.       — Да,— дрожащим голосом сказал Крейг. Он чувствовал что должно произойти что-то плохое. Просто чувствовал это где-то глубоко внутри.       — Крейг, это мать Твика. Ты можешь прийти в больницу?— ее голос был твердым и в то же время уставшим. Быстро встав с кровати, Крейг начал одеваться.       — Да. Я скоро буду!        Кинув телефон на кровать, возле удивленно следящего за ним Стэна, он натянул на себя джинсы и начал одевать футболку, когда тот наконец заговорил:       — Что случилось? Куда ты?       — К Твику.        Больше Стэн ничего не сказал. Он просто безмолвно следил за Крейгом. Перед тем как уйти, Крейг, натягивая кепку и не видя лица Стэна, сказал:       — Можешь оставаться здесь сколько захочешь. Если решишь уйти, просто захлопни дверь. Пока.        Он бежал к больнице со всех ног. Только по дороге он вспомнил, что не взял ничего: ни сотовый, ни деньги, ни сигареты, только ключи и зажигалку, что всегда лежала в кармане его куртки.        Забежав в больницу, Крейг пронесся мимо медсестры, чуть не снеся ее, бросил женщине за стойкой регистрации лишь свое имя и номер палаты, и подбежал к лифту, ожидая, когда тот приедет. Но тот словно на зло останавливался чуть ли не на каждом этаже. Не выдержав, Крейг решил подняться по лестнице. Пролетая через одну-две ступеньки, он практически взлетел на четвертый этаж. С замиранием сердца, запыхавшийся, он открыл дверь и увидел лишь пустой коридор и стоящих возле палаты Твика его мать и отца. Медленно подойдя к ним, он встал рядом.       — Здравствуйте. Что случилось? Почему...— Крейг не смог договорить. Как только он увидел лицо матери Твика, все слова вылетели из его головы. В ее глазах стояли слезы, лицо было бледным и прижатые ко рту руки дрожали.       — Крейг, нам надо поговорить,— печальным басом начал отец Твика. Крейг еле заставил себя повернуть голову в его сторону. Все происходящее казалось ему нереальным. Слова, долетающие до него, словно проходили через невидимую дымку, теряя в ней свое звучание и значение.— Крейг, пойми, наш сын сейчас... Ему стало хуже. Теперь он в реанимации, под присмотром врачей. Мы хотели сообщить тебе раньше, но Твик просил нас не говорить тебе, когда ему станет хуже. Но теперь все намного серьезнее. Он не приходит в себя уже неделю. И мы подумали, что тебе необходимо об этом узнать.       — Где он?— Крейг не узнал свой голос. Металлический, холодный, режущий слух. Не его, чей-то чужой.       — Его перевели на шестой этаж. В палату номер 620. Но сейчас к нему никого не пускают, даже нас, так что...        Но Крейг не услышал продолжения, да оно его и не интересовало. Сорвавшись с места, он сломя голову побежал к лестнице. Он больше не хотел надеяться на предательский лифт. Стремительно пробежав два этажа, он распахнул дверь и быстрым шагом направился к нужной палате. Остановившись возле нее, он замер как вкопанный. Он просто не мог заставить себя пошевелиться. Ему было страшно увидеть полуживого Твика. Страшно было увидеть все эти приборы, присоединенные к его телу, работу которых Такер слышал даже из-за двери.       — Крейг!— обернувшись, он увидел идущих к нему родителей Твика. Когда они подошли практически вплотную, Крейг хотел им что-то сказать, но мать Твика просто схватила его и прижала к себе, сотрясаясь всем тело в беззвучном рыдании. И только после этого Крейг смог расслабиться и почувствовать на своем лице что-то теплое, что стекало по его щекам на подбородок и шею. Он чувствовал как и его собственное тело периодически сотрясается, но почему-то до него никак не могло дойти отчего так, почему с ним это происходит. Его сознание просто не желало принимать того, что он стоял в объятиях матери Твика и рыдал.